Прошло ровно шесть лет после кордайской трагедии. Правда, мало кто, кроме самих дунган, сегодня вспоминает об этой кровавой странице в истории независимого Казахстана. Возможно, из-за того, что всё внимание сосредоточено на обсуждении проекта новой Конституции, или из-за нежелания бередить старые раны. А, может, в нашем обществе считают, что ничего в данной сфере изменить уже нельзя. Хотя это как раз то самое событие, о котором стоит помнить и говорить, разбирая буквально на атомы причины и последствия, чтобы предотвратить подобного рода социальные катаклизмы в будущем.
Между тем, риски их повторения никуда не делись, особенно если учесть, что у нас так и не произошло объективного расследования обстоятельств казахско-дунганского конфликта и соответственно не были извлечены необходимые уроки. Мы так и не узнали имена и мотивы тех, кто стоял за массовыми беспорядками, погромами и убийствами, а ведь любая безнаказанность порождает вседозволенность. Властям, конечно, удобно продавливать версию «бытовой ссоры», но очевидно, что причастность к произошедшему имели некие влиятельные силы, чему есть масса доказательств.
Еще более серьезными факторами сохранения рисков межнациональных столкновений служат экономические и социальные проблемы в стране. Эти риски особенно сильны там, где есть неудовлетворенность условиями жизни. Прежде всего, в селах, многие жители которых не имеют постоянной работы, получают мизерные доходы и, как следствие, озлоблены не только на власть, но и на всех тех, кто живет лучше. Почему в феврале 2020-го мишенью погромщиков стали именно дунгане? Потому что они успешнее адаптировались к рыночным отношениям благодаря активному вовлечению в аграрное производство и в цепочки поставок продукции на близлежащие рынки.
В этой связи эксперты рекомендуют государству, если оно действительно хочет сохранить межэтнический мир и в целом спокойствие в стране, прежде всего работать над снижением уровня социального неравенства в регионах. И начинать следует с властей на местах, которые вместо справедливого распределения земли и ресурсов сегодня стремятся контролировать доступ к ним, нередко искусственно формируя образ врага в лице представителей национальных меньшинств.
Кроме всего прочего, у этнических конфликтов есть политические причины, куда более сложные и глубинные. И подробнее обсудить их мы пригласили правозащитника, главного эксперта-консультанта Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгений Жовтиса.
К годовщине кордайской трагедии: о природе межэтнических конфликтов в Казахстане
— Евгений Александрович, а какова, на ваш взгляд, вероятность повторения подобных событий? Достаточно ли мы сделали за эти годы для их предупреждения?
— Не думаю, что в Казахстане существует вероятность серьезных конфликтов на межнациональной почве, если только они не будут спровоцированы кем-то на местном уровне для каких-то целей…
После Кордайской трагедии, как мы знаем, был предпринят ряд попыток посмотреть на ситуацию более системно. Созданы Комитет по развитию межэтнических отношений в составе Министерства культуры и информации и Институт прикладных этнополитических исследований. Но сегодня, по истечении более чем пяти лет, я не могу сказать, что деятельность этих структур была публичной, а их аналитика и социологические опросы открыты для общественности. Впрочем, такая позиция вполне объяснима: власти не хотят привлекать к проблемам этнических меньшинств излишнее внимание, опасаясь дестабилизации ситуации. Ведь любая информация подобного рода может вызвать агрессивную реакцию со стороны тех людей, которых мы относим к национал-популистам.
А вообще проблема лежит куда глубже. Дело в том, что у нас до сих пор нет представления о том, какое государство мы строим. Да, в Конституции, законодательстве и официальных выступлениях утверждается равноправие всех граждан вне зависимости от национальной принадлежности. Но, боюсь, подспудно и сами власти, и общество в целом рассматривают наше государство как этноориентированное, а не как общегражданское. То есть в основе его устройства находится именно титульная (или государствообразующая) нация со своими интересами, историей и прочим.
Это необязательно приводит к нарушению прав этнических меньшинств. В той или иной степени их интересы защищены и учтены на уровне образований вроде Ассамблеи народа Казахстана, а скоро и Халык Кенесi (Народного совета). Но при этом они никак не представлены в политической сфере. Их участие ограничивается в основном культурной и этнографической сферами.
У этого явления тоже есть свои объективные объяснения, в том числе связанные с российским фактором и войной в Украине. Власти опасаются, что славянское население, особенно на востоке и севере страны, может представлять собой некую «пятую колонну». И это не позволяет им включать этнические меньшинства в политическую структуру государства. Даже если вы изучите социальные сети, то увидите, что за защиту суверенитета и независимости Казахстана «ратуют» в основном казахи. Таких патриотов из среды этнических меньшинств в публичном поле в принципе мало.
— Надо заметить, что в последние шесть лет ситуация в межэтнической сфере была относительно спокойной. Значит ли это, что общество и власть извлекли из кордайской трагедии должные уроки?
— Расследование кордайских погромов не привело к выявлению заказчиков, хотя там явно была четкая координация действий нападавших. Похожий сценарий мы наблюдали во время трагических событий в Жанаозене в декабре 2011-го и в Алматы в январе 2022-го. Они никак не были связаны с межнациональными отношениями, но там, помимо всплесков гражданской активности, имели место провокации, которые кем-то управлялись и финансировались. Однако в этих случаях центр предпочел довольствоваться арестами и наказанием исполнителей и случайных людей, тогда как истинные организаторы остались не выявленными. В том числе потому, что к ним были прямо или косвенно причастны местные элиты, которые знали о готовящихся беспорядках, но бездействовали…
Поэтому говорить о том, что среда межэтнических отношений как-то оздоровилась после кордайской трагедии, пока не приходится. Как я уже сказал, были приняты лишь некоторые системные меры, но саму проблему просто задвинули в тень. С одной стороны, власти стараются ее не ворошить, а, с другой, держать на контроле, что свойственно авторитарным режимам. И это они называют стабильностью.
Тем более не стоит говорить о каких-то «выученных уроках». Ни власть, ни общество их даже толком не осознали. После трагедии они просто продолжили дальше строить этноориентированное государство. А это психологически формирует представление о своей доминирующей роли у казахской нации и второстепенной — у этнических меньшинств. Последних, повторюсь, буквально выключили из политических процессов, соответственно у них нет ощущения, что Казахстан их родина в полном смысле этого слова.
Да, они здесь родились и живут, но понимают, что государство фактически казахское, а не казахстанское. А многие рады уже тому, что их не тревожат, не мешают учиться и работать. И здесь надо отдать должное власти, которая в той или иной степени пытается поддержать баланс в межэтнических отношениях, пресекать факты дискриминации, соблюдать гарантии равенства всех граждан в законодательстве и деятельности государственных органов.
В таких условиях, как вы понимаете, могут возникать разве что мелкие бытовые разногласия, но никак не крупные межэтнические конфликты. Таковые способны, как я уже говорил, разгораться только тогда, когда неким силам, прежде всего во властных структурах и/или местных элитах, это будет выгодно с точки зрения достижения своих целей.
Справка SPIK.KZ
В результате массовых нападений на дунганские села 7-8 февраля 2020 года, по официальным данным, были убиты десять граждан Казахстана, 158 человек получили увечья, ранения разной степени тяжести, в их числе 20 сотрудников полиции. Были сожжены, уничтожены 156 объектов недвижимости, 102 автотранспортных средства. Пострадали также десять автомобилей Департамента полиции Жамбылской области. Количество похищенного имущества и угнанного скота следствием так и не установлено.
