ЦА-регион сегодня превращается, как говорят американцы, в «девочку, которую хотят все». В новых геополитических реалиях, возникших после весны 2022 года, Центральная Азия в целом и её отдельные страны приобрели важный статус региона, влияющего на глобальные проблемы и, прежде всего, на проблему новой конкуренции между Западом и Востоком.
Для России ЦА-регион — это стратегический тыл, через который, в том числе, решаются задачи преодоления негативного влияния западных экономических санкций. Наряду с «каналами связи» с Ираном через Каспий и китайской поддержкой, логистика Центральной Азии превратилась в настоящую «дорогу жизни» для России. Поэтому Москва стремится сохранить и усилить свой многоуровневый контроль над этим регионом.
По той же причине — важности центральноазиатского региона для России — здесь активизировались представители и институты западного блока, ведущего гибридную войну с Москвой. Они стремятся если не обрушить, то максимально ослабить российские позиции в ЦА-регионе, предлагая свои, альтернативные проекты развития местным элитам, одновременно, не без успеха используя рычаги давления на них (прежде всего, за счёт имущества, недвижимости и банковских счетов, находящихся в западных государствах).
Кроме того, Соединённые Штаты и их союзники пытаются укрепить в ЦА-регионе свои возможности в усиливающейся игре против Китая. Очевидно, главные события в этом соперничестве ещё впереди, возможно, их стоит ждать после завершения острой фазы российско-украинского конфликта. Однако дальновидные стратеги в Вашингтоне, Лондоне, Брюсселе и других европейских столицах уже сейчас пытаются создать новую инфраструктуру для давления на позиции Пекина в этой части постсоветского пространства.
Центральная Азия в очередной раз стала площадкой для «большой игры», острой геополитической конкуренции между Востоком и Западом. В этом есть как свои плюсы, так и минусы. Из плюсов — возможность стран региона играть на противоречиях Москвы, Пекина и их западных конкурентов. Это обещает новые инвестиции, политическую поддержку, новые возможности развития для руководства ЦА-государств и местных элит. Из минусов — на несговорчивых или слишком жадных местных элитариев есть намордник в виде санкций, угроз «цветной революции» и даже открытого применения военной силы. В том числе неконвенциональной, например, в виде различных джихадистских группировок, дислоцирующихся в Афганистане, но стремящихся к экспансии в Центральную Азию.
Другими словами, ситуация вынуждает региональные элиты развивать максимальную гуттаперчивость и гибкость позвоночника, чтобы избежать негативных угроз и при этом не упустить плывущие прямо в руки выгоды от стремления участников «большой игры» понравиться центральноазиатским правящим кланам и общественному мнению.
Сейчас мы имеем возможность наблюдать в режиме реального времени демонстрацию этого «политического фитнеса». Посмотрим, кому в итоге удастся достигнуть в этом увлекательном процессе идеального баланса.
Влияние афганского фактора на ситуацию в Центральной Азии достаточно очевидное и жесткое. Афганистан более двух лет находится под контролем крупнейшей международной террористической организации, исповедывающей идеологию джихада. На афганской территории базируются десятки тысяч боевиков — выходцев из Центральной Азии. Это постоянный фактор давления на регион, ружьё, висящее на местной политической сцене. И в соответствии с законами драматургии, оно имеет очень серьёзные шансы однажды выстрелить.
Страны Центральной Азии каждая по своему пытаются купировать эту угрозу. Таджикистан, например, сделал ставку на поддержку сил военного афганского Сопротивления режиму талибов, рассматривая эти силы в качестве резерва для внешнего прикрытия государственной границы и сдерживания террористов.
Узбекистан и Казахстан, напротив, пытаются умиротворить джихадистское руководство Талибана торгово-экономическими инициативами и обещаниям финансовой поддержки. Любопытно, что сами талибы считают такие практики формой уплаты джизьи — специального налога за безопасность.
На нынешнем этапе, когда лидеры талибов придерживаются стратегии на активное личное обогащение, попытки их экономического умиротворения, прямого подкупа, могут иметь некоторый успех. Но насколько длительным он окажется — это серьёзный вопрос. Русская поговорка о волке, которого сколько не корми, он всё равно в лес смотрит, слишком часто оказывалась верной в политике.
На мой взгляд, джихадистская угроза для ЦА-региона имеет перспективы на усиление. Тем более, что этот инструмент могут использовать не только непримиримые религиозные радикалы, но и спецслужбы некоторых западных и региональных стран, имеющие давний опыт работы с вооружёнными исламскими экстремистами.
В случае, если правящие группы в странах Центральной Азии окажутся не слишком отзывчивыми на предложения внешних участников «большой игры», против них вполне могут быть использованы и джихадистские сообщества, накапливающие силы и ресурсы под зонтиком талибской диктатуры в Афганистане.
Кстати, первые тревожные сигналы на этот счёт для Таджикистана и Казахстана уже начинают появляться. Будем надеяться, что этим странам и региону в целом удастся избежать самых негативных сценариев развития ситуации.
Андрей Серенко, руководитель Центра изучения афганской политики (Россия), https://sangar.info/ru/
