О собственном опыте инвалидности можно говорить по-разному – через боль, жалобы, попытки объяснить окружающим свои трудности. Казахстанский комик Абылай Исин выбрал другой способ: он шутит об этом со сцены. Причём не только о себе. В его проекте «Инвалиды Алға» люди с инвалидностью рассказывают о собственной жизни, стереотипах окружающих и неловких ситуациях, превращая то, что обычно становится поводом для жалости, в повод для шуток.
Стендапом Абылай начал заниматься только в начале 2026 года. За несколько месяцев проект успел выйти за пределы одной сцены: его участники выступают в разных городах Казахстана, а сам формат постепенно привлекает всё больше внимания.
Почему люди с инвалидностью выбирают юмор вместо привычного разговора о своих проблемах, как шутки помогают принять собственный опыт и почему окружающим порой сложнее общаться с человеком с инвалидностью, чем ему самому, Абылай Исин рассказал корреспонденту Informburo.kz.
– Абылай, вы начали заниматься стендапом только в этом году, но уже успели провести несколько концертов, в которых выступают люди с инвалидностью. Как вообще появилась идея такого проекта?
– Я занимался стендапом и выступал на разных площадках. И заметил, что людям было неловко смеяться над шутками об инвалидности, инклюзии и обо всём, что с этим связано. При этом это были хорошие площадки: люди приходили специально посмеяться, платили за билеты, выступали качественные комики. Но даже такая аудитория чувствовала себя неловко и будто не позволяла себе смеяться в полную силу. И я подумал: а что если сделать собственный сольный концерт «Инвалид Алға» и рассказывать там об этом? В итоге так и получилось.
17 апреля я провёл первый концерт. Пригласил людей с инвалидностью, написал об этом в TikTok, люди начали приходить, кто-то отправлял информацию своим знакомым. В итоге в зале было 50 человек – полный зал, из них около 10–13 зрителей с инвалидностью. Я думал, что проведу концерт один раз, и всё. Но получилось настоящее волшебство. После концерта я даже заплакал, потому что увидел его эффект.
– И каков был эффект на первом концерте? Почему вы решили продолжать?
– Зрители очень сильно раскрылись. Они жёстко шутили над собой, а зал смеялся ещё больше. Когда я их прожаривал, люди тоже очень хорошо реагировали. Формат действительно зашёл. После концерта мне написал парень с ДЦП Тимур. Он сказал: «На твоём концерте я прям очень сильно кайфанул. Я почувствовал себя не просто человеком с ДЦП, а личностью». Люди ему аплодировали, фотографировались с ним. А мои друзья без инвалидности потом говорили: «Как много у тебя в жизни классного, а ты ещё жалуешься». Тогда я впервые понял, что может давать этот проект и исполнителям, и нашим зрителям.
– Сколько концертов вы уже провели? И как так получилось, что помимо вас начали выступать и другие люди с инвалидностью?
– Участники с инвалидностью, которые были зрителями на первом концерте, потом вышли на сцену на втором. Те, кто пришёл на второй концерт, – выступили на третьем.
После каждого концерта я спрашиваю у ребят, кто хочет выступать, кто хочет проявить себя на сцене. И помогаю им мягко войти в эту индустрию. Сначала поддерживаю, показываю, как всё устроено, а дальше они уже могут самостоятельно развиваться и заниматься этим.
В целом это делается для того, чтобы люди с инвалидностью могли почувствовать себя увереннее. У некоторых из-за физических особенностей снижается самооценка, они становятся более зажатыми. А когда выходят на сцену, понимают, что способны на гораздо большее.
Сейчас мы уже провели концерт в Алматы, в Астане – три концерта, недавно выступали в Кокшетау, а теперь снова будем проводить концерты в Астане и в Караганде.
У меня есть такая шутка: люди с инвалидностью есть по всему миру, значит, и шутить можно по всему миру. У меня нет ограничений – ограничения есть только у моего зрителя.
– А кто может выступить на вашем концерте? Есть ли ограничения по возрасту или виду инвалидности?
– Ограничений как таковых нет. В стендап может прийти любой человек со своей болью, потому что одно из преимуществ стендапа в том, что у каждого есть личная история.
Наоборот, своим примером можно вдохновить других людей и показать, что начать заниматься чем-то новым можно и в 40, и в 50, и в 60 лет. Мы говорим о том, что у людей не должно быть границ, поэтому было бы странно самим кого-то ограничивать.
У нас выступают совершенно разные люди. Например, Алмаз – человек на коляске. Айман – кибермодель, у неё нет кисти. Томирис – у неё нет одного глаза. В этом плане ограничений действительно нет. Есть только ограничения в желаниях самих людей.
– Расскажите, а как вы сами попали в стендап?
– Я всю жизнь шучу. Потому что, когда у человека есть какая-то психологическая травма, смех иногда становится защитным механизмом. То же самое произошло и со мной: моя травма стала моим защитным механизмом, и я начал сам над ней шутить.
Моя инвалидность – это моя суперсила. Я всю жизнь хочу доказать себе, что могу больше. Наверное, концепция проекта в том числе и в этом: я хочу показать всем, что могу больше, чем от меня ожидают.
Родители пытались оградить меня от многого: говорили не делать чего-то, потому что со мной якобы может что-то случиться. Мне такой подход не нравился. Я, наоборот, решил, что буду делать всё, что мне запрещают. Я начал больше бегать, больше заниматься спортом, больше драться. Мне хотелось постоянно проверять свои возможности и доказывать, в первую очередь самому себе, что я могу больше.
– Расскажите вашу историю. Что произошло с вашим глазом?
– С детства я носил очки – было врождённое заболевание. Потом несколько раз ездил на операции в Алматы. В итоге практически всё детство провёл в больницах.
А когда мне было 10, лечение уже не особо помогало: правый глаз практически не видел, а левый из-за этого начал ухудшаться. Врачи сказали, что глаз нужно удалить. Родители дали согласие, и в 10 лет мне удалили глаз, после чего поставили протез. Из-за этого я столкнулся с буллингом в школе.
Я также замечал, что родители часто винили себя в том, что со мной произошло. Из-за этого с их стороны чувствовалась сильная гиперопека. Поначалу мне это даже нравилось, но потом стало сильно мешать. Я ещё рад, что всё это произошло со мной в детстве, потому что в детстве всё-таки есть какое-то внутреннее бунтарство: ты идёшь вперёд, пытаешься что-то преодолеть.
А гиперопека иногда, наоборот, может сломать человека – привести к тому, что он уйдёт в уныние. Мне такой вариант не нравился. Поэтому я начал постепенно преодолевать всё это: буллинг, собственные комплексы, ощущение, что я некрасивый или неполноценный.
Я просто проживал всё это и учился с этим справляться. Наверное, именно этот опыт и выработал во мне внутренний стержень.
– А что поменялось в вашей жизни после запуска проекта?
– Я начал чувствовать определённую ответственность перед людьми с инвалидностью. Сейчас тема инвалидности с разных сторон так или иначе связана со мной. Мне начали поступать предложения о сотрудничестве, медиа стали писать обо мне. И я чувствую какую-то ответственность уже не только за себя, но и за то, как люди воспринимают инвалидность в целом.
При этом я не пытаюсь бороться за какую-то конкретную социально-экономическую повестку. Мне скорее хочется сказать: ребята, давайте не будем создавать какую-то гипертолерантность. Мы все люди. Не нужно постоянно делить нас на людей с инвалидностью и людей без неё. Давайте просто общаться друг с другом.
Потому что цель любого человека в этой жизни – быть счастливым, независимо от того, в каком положении он находится. И инвалидность не должна мешать человеку к этому стремиться.
После концерта «Инвалиды Алға» / Фото из личного архива Абылая Исина
– Вы говорили, что заметили, как на обычных стендап-концертах люди смеялись над вашими шутками об инвалидности с неловкостью. Почему, на ваш взгляд, так происходит?
– Вообще, проект был создан потому, что у людей есть предубеждение, будто люди с инвалидностью слабые, жалкие и нуждаются в постоянной помощи. У многих есть такие мысли, но сказать их вслух окружающие не решаются.
По сути, в этом и заключается идея концерта: мы озвучиваем то, что зрители и так думают. Сейчас стендап не всегда сильно цепляет аудиторию, потому что многие темы уже были неоднократно затронуты. Людям хочется более жёсткого юмора. А мы даём не просто чёрные шутки – мы шутим о том, что существует в общественном сознании, но обычно остаётся невысказанным.
То же самое, когда я шучу про свой глаз. Я начинаю с самых базовых шуток, которые первыми приходят человеку в голову, когда он видит одноглазого человека. И именно поэтому зал постепенно расслабляется. Люди понимают, что на самом деле люди с инвалидностью способны гораздо жёстче шутить о себе, чем общество привыкло думать.
И тогда исчезает это напряжение: оказывается, перед ними не какие-то жалкие и беспомощные инвалиды, которых нужно постоянно жалеть, а обычные люди, которые могут посмеяться над собой и над тем, что другие обычно боятся даже произнести.
– Как в целом проходят ваши концерты?
– Я спрашиваю, у кого в зале есть инвалидность. Те, кто хочет поучаствовать, поднимают руки, и начинается своеобразная прожарка. Я в моменте общаюсь с человеком, шучу о его ситуации, о том, какие неудобства может создавать та или иная инвалидность.
При этом есть важный момент: перед концертом я предупреждаю людей, что у нас будет контент 18+, чёрный юмор и жёсткие шутки об инвалидности. Я спрашиваю, готовы ли они к такому формату. Если человек отвечает, что ему это подходит, мы общаемся и шутим вместе.
Если же в зале оказывается человек, с которым я заранее не разговаривал и не спрашивал, готов ли он к такому формату, я к нему не обращаюсь. Потому что цель не в том, чтобы кого-то оскорбить или унизить. Нет смысла обижать человека просто ради шутки.
– Есть ли темы, над которыми вы принципиально не шутите?
– Мы никогда не шутим над людьми с ментальными заболеваниями. Это важный момент. Физические особенности человек, условно говоря, может принять, прожить, научиться с ними справляться. А с ментальными заболеваниями всё гораздо сложнее, поэтому мы эту тему не трогаем. Также мы не шутим про религию и политику.
Мы показываем, что даже в сложных обстоятельствах можно находить что-то хорошее. Понятно, что сложности есть у всех. Кто-то сталкивается с проблемами со здоровьем, кто-то – с финансовыми трудностями, кто-то – с проблемами в отношениях. Все по-разному проходят через свои испытания. Вопрос в том, как ты к ним относишься и что делаешь дальше.
– А как люди обычно реагируют на вашу инвалидность вне сцены?
– Чаще всего люди реагируют с жалостью. И самое страшное, что люди с инвалидностью к этому привыкли. Они привыкли, что на них смотрят как на жалких, и не могут ведь подойти к каждому и сказать: «Не надо меня жалеть, со мной всё нормально».
Из-за этого, мне кажется, люди с инвалидностью постепенно стали как будто существовать отдельно от остального общества. Они объединяются в свои сообщества: глухие общаются с глухими, незрячие – с незрячими и так далее.
– Как, на ваш взгляд, жалость и чрезмерная осторожность могут мешать общению?
– Я понимаю людей, которые относятся к инвалидам с осторожностью, и понимаю, что изначально у них добрые намерения. Человек вроде бы хочет быть толерантным, помочь, поддержать, но на самом деле иногда от этого становится только хуже. В этом нет ничего плохого с точки зрения намерения. Проблема в том, что человек просто не знает, как правильно себя вести.
Я не осуждаю таких людей. Они делают это не из злого умысла, а потому что не знают другого способа.
– А вам часто задают бестактные вопросы?
– Да, постоянно. Поэтому у нас в концерте есть третья часть, где зрители могут анонимно задавать вопросы людям с инвалидностью. Причём самые разные, в том числе те, которые в обычной жизни человек, скорее всего, постеснялся бы задать. Например, у Тимура спрашивают, как он занимается сексом. Или Айман, у которой нет руки, могут спросить, какой рукой она вытирается.
По сути, мы просто закрываем человеческое любопытство. У людей возникают вопросы о том, как устроена жизнь человека с инвалидностью, но они боятся спросить напрямую. А на концерте можно задать такой вопрос анонимно и получить на него ответ.
При этом я всегда говорю: если вы в обычной жизни встретили человека с инвалидностью, это не значит, что нужно воспринимать его как какой-то отдельный объект для изучения. Можно просто познакомиться и пообщаться. Как показывает наш опыт, многие люди с инвалидностью – очень открытые, адекватные и интересные собеседники.
Не нужно видеть в человеке его диагноз. Нужно видеть в нём просто личность.
– А вы сами до участия в шоу много знали о жизни людей с другими видами инвалидности?
– Честно говоря, раньше я вообще мало что об этом знал. И я очень рад, что сделал это шоу, потому что сейчас сам больше погружаюсь в эту тему и узнаю о жизни людей с инвалидностью.
Я даже шучу, что для людей с инвалидностью я сам не инвалид, а «чушпан», потому что действительно не живу с постоянным чувством обиды. Но для многих людей с инвалидностью это становится вдохновением. Они понимают, что об инвалидности можно говорить, над ней можно шутить, её не обязательно воспринимать как что-то, о чём нужно постоянно молчать.
И сейчас я действительно всё больше погружаюсь в эту тему. Например, есть ребята с ментальными особенностями, которые могут позвонить мне даже ночью просто поговорить. В целом это обычные, адекватные люди, и мне даже приятно, что они обращаются ко мне и чем-то делятся. Значит, они чувствуют со мной какую-то близость и доверие.
Не знаю, возможно, люди просто увидели во мне какую-то поддержку или человека, с которым им комфортно общаться.
– А хотели бы вы выйти за рамки темы инвалидности? И добавить шутки и на другие темы тоже?
– Да, я хочу сделать большой концерт, не связанный с инвалидностью. Он будет называться «Отец». Там я хочу говорить о своём опыте, своих переживаниях и в целом о теме отцовства и детства. Мне не хочется закрепляться только за темой инвалидности.
Кроме того, я хочу сделать ещё шоу «Фрики», куда будут приходить люди с разными особенностями. Это будет не только про инвалидность – там будет гораздо больше разных тем и историй.
В целом мне просто не хочется застревать в одном формате или одной теме. Я хочу пробовать разные жанры и делать разные проекты.
– А какую одну вещь об инвалидности вы бы хотели донести для человека, который никогда не сталкивался с ней лично?
– Что жизнь всё равно испытывает каждого. Просто у каждого свои обстоятельства: кого-то – через здоровье, кого-то – через деньги, отношения или другие сложности.
Поэтому, общаясь с человеком с инвалидностью, помните, что перед вами личность, а не диагноз. Вы общаетесь не с человеком, у которого чего-то не хватает, а просто с человеком. Скорее всего, он уже справился со своей ситуацией или продолжает с ней справляться. А жалостливый взгляд, наоборот, может только мешать.
-
«Буллинг никуда не исчез». Что показала экспертная оценка госпрограммы «ДосболLike»
-
Что делать студенту в Алматы, если не досталось место в общежитии
