Есть много факторов, мешающих становлению в Казахстане сильного гражданского общества. И сегодня вместе с генеральным директором NJS, исследователем социальных технологий и инжиниринга Жансаей Бердимурат мы разберем один из ключевых — недостаточную развитость культуры участия в стране. Ведь именно она формирует активных и ответственных граждан, которые не ждут инициативы сверху, а сами объединяются, улучшают общественную жизнь, влияют на государственные решения и следят за их исполнением.
— Как бы вы оценили уровень гражданского участия в стране?
— Ответ во многом зависит от того, какие формы участия мы рассматриваем. Если оценивать гражданскую активность только через институциональные механизмы -НПО, общественные советы, петиции, обращения, то ее уровень остается относительно низким. Если же через взаимопомощь, волонтерство, благотворительность, локальные инициативы и самоорганизацию, то картина выглядит иначе.
Как показал один из национальных опросов, 19,4% респондентов участвовали в деятельности НПО, 14,6% — в петициях в государственные органы, 8,7% — в работе общественных советов. В то же время 46,8% опрошенных участвовали в сборе средств и оказании помощи нуждающимся, 38,6% помогали пожилым, одиноким людям и людям с инвалидностью, 38,3% содействовали благоустройству территории, 33,2% делали денежные пожертвования.
Согласитесь, разница показательная. Поэтому вопрос не только в том, сколько людей проявляют гражданскую активность, но и в том, как именно они это делают. Кроме того, важно учитывать разрыв между готовностью участвовать и реальным действием.
Например, в рамках того же социологического опроса 40,2% респондентов заявили, что могли бы помогать пожилым, одиноким людям и людям с инвалидностью, 38,9% допускают свое участие в сборе помощи нуждающимся, 27,5% — в деятельности общественных организаций. А это говорит о значительном потенциале гражданского участия в Казахстане, который пока реализуется не полностью.
Похожую картину показывает исследование Казахстанского института общественного развития. Волонтерство назвали близкой для себя формой активности 41,1% респондентов, тогда как за предыдущие 12 месяцев в социальных или экологических инициативах участвовали только 6,8%. Петиции были близки 26,3% опрошенных, но фактически создавали или подписывали их 6,4%.
— Почему этот потенциал реализуется не полностью?
— Для участия нужны время, информация, знания и навыки, а иногда и деньги. Важны также социальные связи и возможность объединиться с другими людьми. Но даже наличие этих ресурсов не гарантирует включения в общественную деятельность. Человек может видеть проблему и быть готовым действовать, но ничего не предпринимать, если не знает, как это сделать, не считает себя способным повлиять на ситуацию или не верит, что его усилия приведут к результату.
И здесь важно понимать, на каком именно этапе возникает барьер. Одно дело, когда человек готов участвовать, но не переходит к действию. И совсем другое — когда он включается, но после первого опыта прекращает участие.
Да и само фактическое участие может выглядеть очень по-разному. Можно один раз подписать петицию, регулярно участвовать в работе инициативной группы или самостоятельно организовать акцию, привлечь людей и ресурсы. Во всех этих случаях глубина и устойчивость участия будут совершенно разными. Все зависит от того, какую роль берет на себя человек и сколько времени и ресурсов готов в нее вкладывать.
То же самое относится и к общественным организациям: само членство еще не означает реального участия в их работе. И наоборот, человек может не состоять ни в одной организации, но регулярно заниматься волонтерством или организовывать локальные инициативы.
— Выходит, гражданское участие напрямую зависит от его результатов?
— Безусловно. Чем выше у человека ощущение собственной эффективности, тем активнее он участвует в общественной жизни, как онлайн, так и офлайн. Это подтверждает и обобщение результатов 48 социологических опросов с участием более 51 тысячи человек из 28 стран.
Человек может подписать петицию, направить обращение, принять участие в общественном обсуждении или локальной инициативе. Но был ли он услышан? Получил ли содержательный ответ? Была ли учтена его позиция? Изменилось ли что-нибудь в итоге? Все это, естественно, влияет на дальнейшее поведение. Ведь если раз за разом не видеть реакции на свои действия, мотивация снова участвовать может снижаться. И наоборот, опыт, когда участие приводит к заметному результату, способен поддерживать дальнейшую вовлеченность.
— Как измерить такую разную гражданскую активность?
— Единой универсальной шкалы в мире нет. Одни инструменты оценивают условия для участия — свободу объединений, возможность выражать свое мнение, состояние гражданского пространства. Другие смотрят на доступность механизмов участия и обратной связи. Третьи изучают самих граждан — их установки, готовность, навыки и реальные действия. Каждый из этих подходов фиксирует отдельную сторону гражданского участия. Свести их к общему знаменателю сложно.
В рамках своего исследования мы предлагаем рассматривать не общий или отдельные показатели, а профиль гражданского участия. Он позволяет увидеть то, что теряется за цифрами. Человек готов участвовать, но не переходит к действию? Включается один раз, но не продолжает? Использует одни формы участия и избегает других? Участвует, но не видит результата? Все эти вопросы и ситуации охвачены в нашем анализе.
Особенно важным для Казахстана представляется разрыв между потенциалом и фактическим участием. Приведенные выше данные показывают: рядом с теми, кто уже участвует, есть значительная группа людей, готовых или потенциально готовых включиться. Поэтому вопрос состоит не только в том, насколько высок сегодняшний уровень гражданской активности, но и в том, что помогает этому потенциалу реализоваться, а что этому мешает.
Следующий этап исследования — экспертный опрос. Он позволит проверить эти выводы и понять, насколько предложенная система измерений отражает реальную картину гражданского участия в Казахстане.
Цифровая среда при этом учитывается как сквозной канал участия, а не как отдельная его форма. Через интернет люди получают и распространяют информацию, выражают позицию, направляют обращения и петиции, объединяются и организуют совместные действия. Участие может начинаться онлайн и продолжаться офлайн — и наоборот.
Отмечу, что данный подход разработан исследовательской командой «ORTA-NJS» совместно с экспертом Айман Жусуповой. Он объединяет несколько измерений: потенциал участия и его реализацию, формы участия, глубину и устойчивость вовлеченности, результативность и барьеры.
