На фоне визита с 6 по 9 апреля в Вашингтон руководителя администрации президента Узбекистана Саиды Мирзиёевой и её встреч с ключевыми американскими политиками, включая госсекретаря США Марко Рубио, Ташкент решили порадовать очередным комплиментарным рейтингом.
Центральноазиатская пресса буквально наводнилась информацией о том, что рейтинг Global Firepower на 2026 год зафиксировал перераспределение военной силы в ЦА: Узбекистан стал обладателем сильнейшей армии, обогнав Казахстан и продемонстрировав наиболее устойчивый рост оборонного потенциала. Астана (с индексом 1,0433) осталась на 58-й строчке, а Ташкент (с индексом – 0,9908) занял 53-ю позицию из 145 мест.
Как отмечают аналитики, в 2026 году рейтинг военной мощи формируется на основе более чем 60 факторов – от численности армии и техники до логистики и финансовых возможностей. При этом сам объём оборонного бюджета – лишь один из параметров, а показатель расходов на душу населения позволяет оценить не столько силу армии, сколько «нагрузку» на одного жителя и приоритетность военной сферы в экономике.
Так, в странах Центральной Азии уровень оборонных расходов на душу населения значительно ниже, чем в большинстве государств первой двадцатки: тот же Ташкент с показателем в 170 долларов на человека уступает Астане с 254,7 доллара. Тем самым в Узбекистане при сопоставимом общем объёме военного бюджета большая численность населения уменьшает показатель в расчете на человека, что показывает различия в структуре распределения ресурсов, а не в уровне приоритетности оборонной сферы.
В целом же американские аналитики подчёркивают, что рейтинг Global Firepower-2026 отражает более широкий глобальный тренд, поскольку военная мощь вновь становится ключевым индикатором устойчивости государства, его политического веса и способности защищать собственные интересы. В условиях, когда дипломатия всё чаще подкрепляется фактором силы, позиции в подобных рейтингах превращаются из формальной статистики в элемент реальной политики и экономики.
По-видимому, Ташкенту должны быть крайне лестны подобные высокие оценки со стороны Вашингтона, который по-прежнему спит и видит, как бы разместить свои войска поближе к Афганистану, и Узбекистан для этого очень даже подходит. Кстати, ещё пять лет назад авторитетное издание The Wall Street Journal co ссылкой на секретные источники поведало о том, что руководство США прорабатывает такую возможность, чтобы после вывода войск из Афганистана оказать поддержку его правительству, контролировать деятельность движения «Талибан», а также следить за другими исламскими экстремистами. В газете отмечалось, что оптимальным вариантом стало бы перебазирование войск Соединённых Штатов на территорию Узбекистана и Таджикистана.
Вместе с тем The Wall Street Journal посетовало, что «большое военное присутствие России в этом регионе, нарастающее внимание Китая и напряжённость в его отношениях с Вашингтоном затрудняют планы по [созданию] баз в Узбекистане и в Центральной Азии в целом». В издании напомнили, что в своё время у Соединённых Штатов уже были две базы в регионе – в Узбекистане и Кыргызстане, которые использовались для ведения операций в Афганистане.
Известно, что после кровавого теракта 11 сентября 2001 года США объявили глобальную войну против запрещённой в России террористической группировки «Аль-Каида»* в рамках борьбы с исламским терроризмом в целом. Вашингтон остро нуждался в географически удобной базе для проведения военных операций в Афганистане. Соответственно, Ташкент, являясь соседом Кабула, располагал инфраструктурой аэродромов, доставшихся от СССР.
На тот момент узбекистанское руководство также опасалось возможных вызовов и угроз, исходящих от различных исламских экстремистских групп, а Овальный кабинет был как раз готов предложить ему необходимую помощь в случае возникновения рисков. В итоге, несмотря на негативную реакцию Москвы, в октябре 2001 года Ташкент официально разрешил размещение на своей территории американских военных самолётов и солдат: аэродром Ханабад (К2), расположенный в Каршинском районе Кашкадарьинской области, был сдан в аренду американским военным, там была размещена штаб-квартира 10-й горной дивизии США. На базе Карши-Ханабад постоянно находилось не менее 1300 военных, а за 2001-2005 годы ротация составила от 10100 до 15777 военнослужащих США. К2 выполнял функцию логистического центра, пункта транспортной и медицинской эвакуации, зоны для разведывательных и поддерживающих полётов, использовался в качестве вспомогательной базы, и прямые авиаудары по территории Афганистана с него не наносились.
Между тем к весне 2005 года в oотношениях Вашингтона и Ташкента возникло серьёзное охлаждение вследствие событий в городе Андижане, в ходе которых США вывезли около 450 узбекистанцев, бежавших в Кыргызстан. Кроме того, в июле 2005 года на саммите Шанхайской организации сотрудничества было принято важное заявление относительно военных баз США в регионе, в котором отмечалась необходимость определить конкретные сроки вывода «сил антитеррористической коалиции» из Центральной Азии, что в первую очередь касалось баз США в Узбекистане и Кыргызстане, ввиду завершения активной фазы боевых действий в Афганистане. В итоге к концу 2005 года американские военные полностью покинули аэродром Ханабад, и К2 снова перешёл в распоряжение Военно-воздушных сил Узбекистана.
В данный момент как бы там ни пытались представители Пентагона и прочие американские деятели методами «кнута и пряника» надавливать на Ташкент по поводу очередного размещения в Узбекистане контртеррористических сил для потенциального нанесения ударов по позициям исламских экстремистов в Афганистане, местное руководство уже не склонно поддаваться на уговоры позорно сбежавшего из этой непростой страны Вашингтона. Пусть даже Дональд Трамп и всячески подчёркивает, что Ташкент находится у него на высоком пьедестале в списке американских внешнеполитических приоритетов. Что, впрочем, понятно: на фоне вывода ВС США из Афганистана сейчас Узбекистан, расположенный поблизости от потенциального логова исламских террористов, крайне важен с тактической и стратегической точек зрения.
Как известно, согласно военной доктрине и концепции внешнеполитической деятельности Узбекистана, его участие в военно-политических блоках, а также размещение на территории государства иностранных военных баз и объектов не допускается и закреплено законодательно.
Тем более что страны ОДКБ уже неоднократно доказали свою эффективность в рамках борьбы с исходящими из Афганистана угрозами. А не далее как 8 апреля этого года в Москве прошло заседание рабочей группы по Афганистану при СМИД ОДКБ с участием делегаций государств – членов ОДКБ, сотрудников Секретариата ОДКБ, а также представителей Секретариата ШOC, Исполкома СНГ и других международных организаций. В ходе мероприятия состоялся обстоятельный обмен мнениями о ситуации в Афганистане, а также обсуждены потенциальные риски и угрозы государствам – членам ОДКБ, исходящие с территории этой страны.
Участниками встречи отмечена активизация деятельности террористических исламских группировок в отдельных афганских провинциях, сохраняющаяся наркопроблема, несмотря на меры местных властей, а также подчеркнута важность продолжения скоординированных усилий в контртеррористической и антинаркотической сферах. По итогам заседания была отражена общая позиция о целесообразности продолжения мониторинга обстановки в Афганистане и содействия налаживанию мирных процессов в этой стране, для чего был согласован план работы на вторую половину 2026 года.
Кстати, в период председательства России в Организации Договора о коллективной безопасности в 2026 году планируется начать совместную подготовку новой антитеррористической стратегии объединения. Исходя из заявления Владимира Путина на саммите глав государств ОДКБ в Бишкеке в конце прошлого года, «мы будем стремиться сделать все необходимое для дальнейшего решительного противодействия экстремизму». Российский лидер также добавил, что Москва с партнёрами по организации продолжит работать над выявлением и ликвидацией международных террористических группировок и их ячеек, над пресечением каналов их финансирования.
Под этим углом зрения ведущие центральноазиатские специалисты полагают, что Ташкент, уже имеющий опыт по отражению нападений локальных террористических групп, трезво оценивает ситуацию, прекрасно зная о существовании «спящих» террористических и экстремистских исламских ячеек. Однако если возникнет серьёзная ситуация ввиду сильного и скоординированного исламского движения извне, в ходе которой понадобится помощь, то Узбекистан станет обращаться за ней не к ОДКБ, которую он покинул, а к стране, с которой в 2005 году заключён договор о союзнических отношениях, и это Россия.
Такой выбор понятен: Вооружённые силы Российской Федерации, занимающие по своей мощи первое место среди стран СНГ (Ташкент при этом – второй), и второе – в мире, обладают полным спектром современных средств ведения войны, включая один из крупнейших в мире ядерный арсенал стратегического сдерживания. А опыт боевых действий в Сирии и на Украине оказывает решающее влияние на тактику и развитие техники.
Вместе с тем в целях обеспечения региональной безопасности в сфере борьбы с исламским экстремизмом, терроризмом, нарко- и работорговлей Узбекистану необходимо включаться в решение задач не только в двустороннем формате, но и в рамках ОДКБ, вернувшись в организацию. От этого все выиграют.
