Алматинская история вызвала споры о правах, ответственности и рисках системы, которая формально работает, но оставляет слишком много вопросов.
Суррогатное материнство в Казахстане разрешено и регулируется Кодексом "О браке (супружестве) и семье", а также нормами законодательства о здравоохранении. Ежегодно в стране проводится несколько сотен программ суррогатного материнства, в результате таких процедур рождаются около сотни детей. При этом практика нередко вызывает и этические споры – от вопросов коммерциализации репродуктивных услуг до возможной эксплуатации женщин.
В конце прошлого года депутат Гульдара Нурым уже поднимала этот вопрос в своём запросе, предложив рассмотреть возможность предоставления услуг суррогатного материнства в Казахстане только для граждан страны.
А недавно широкий общественный резонанс вызвала история в Алматы, где ребёнок, рождённый по программе суррогатного материнства, оказался в доме малютки после отказа биологических родителей.
В комментариях казахстанцы спорят о том, кто несёт моральную ответственность в подобных ситуациях, может ли суррогатная мать "забрать ребёнка себе" и достаточно ли защищены все стороны таких программ. Редакция пыталась связаться с героиней истории, но на момент публикации она на связь не вышла.
Однако сама женщина также вступила в обсуждение под новостью и попыталась ответить на некоторые вопросы пользователей. Она пояснила, что ребёнок генетически принадлежит биологическим родителям: "ДНК же подтвердил их родство, я только выносила". На реплики о том, что она могла бы оставить младенца, женщина ответила: "Он не мой… его бы мне не отдали, даже если бы я захотела. Это эмбрион других людей, и тест ДНК тому подтверждение". На вопрос о договоре она также подчеркнула, что все формальности были соблюдены: "Есть, конечно".
В том, как на самом деле регулируется суррогатное материнство в Казахстане, какие права есть у его участников и где проходят границы ответственности сторон, разбиралась корреспондент Informburo.kz.
Система работает
Репродуктолог Вячеслав Локшин рассказал, что, по его данным, биологические родители уже найдены.
"Насколько я знаю, родители готовы к вылету, потому что их нашли в Китае", – поделился он.
Напомним, в ДП Алматы сообщили, что не усмотрели признаков уголовного правонарушения и рекомендовали заявительнице защищать свои права в гражданском порядке через суд.
Ситуация, о которой сообщают СМИ, прежде всего относится к гражданско-правовым отношениям между сторонами договора, считает собеседник.
Локшин подчеркнул, что в Казахстане суррогатное материнство достаточно чётко урегулировано законодательством. По его словам, права ребёнка, суррогатной матери и биологических родителей закреплены в профильных нормах, а после рождения ребёнок сразу оформляется на биологических родителей. "У нас сейчас довольно чётко прописаны права всех сторон: и ребёнка, и суррогатной матери, и биологических родителей", – пояснил специалист.
Он добавил, что в действующей правовой модели суррогатная мать не может оставить ребёнка себе: "Закон в этом случае стоит на стороне биологических родителей".
Говоря о возможных причинах подобных ситуаций, репродуктолог предположил, что иногда родители могут испугаться медицинских рисков, например преждевременных родов.
"Иногда люди пугаются, если ребёнок рождается недоношенным, и думают, что он будет больным. Но подобные случаи не являются уникальными для иностранных граждан: к сожалению, от больных детей иногда отказываются и казахстанцы", – посетовал спикер.
По мнению врача, дополнительной гарантией могло стать участие посредников, которые обеспечивали бы финансовые обязательства сторон. "Если есть агентство-посредник, оно могло бы брать депозит и таким образом гарантировать выплаты", – считает специалист.
Нельзя делать выводы без документов
Однако юристы призывают не спешить с оценками. Юрист Альбина Беккулова, представляющая интересы суррогатных матерей, отмечает, что в подобных случаях необходимо в первую очередь разобраться в юридической стороне вопроса.
"Первое, о чём я подумала как юрист: а был ли между сторонами письменный договор, оформленный у нотариуса?" – сказала она. По её словам, на практике женщины нередко считают договором обычный документ, подписанный без соблюдения требований закона.
"В практике встречаются случаи, когда они показывают какую-то бумажку, подписанную от руки. Но это не договор суррогатного материнства. Это, по сути, филькина грамота", – отмечает юрист.
Спикер подчеркнула, что при отсутствии надлежащего договора возникают серьёзные правовые последствия: ребёнок может быть зарегистрирован на суррогатную мать, а не на биологических родителей, а сама женщина остаётся без защиты.
Она также обратила внимание на роль посредников.
"Есть агентства, которые работают законно. Но есть и те, кто заманивает женщин обещаниями высоких выплат, поездок за границу и лёгких денег", – говорит она.
По её словам, такие посредники часто действуют вне правового поля, что увеличивает риски для всех участников процесса. Без анализа всех обстоятельств нельзя однозначно определить виновную сторону.
"Чтобы давать правовую оценку, нужно изучить договор, понять, кто были заказчики, через кого всё происходило и на каких основаниях", – говорит она.
По словам юриста, одной из ключевых проблем остаётся низкая правовая грамотность: участники не всегда понимают, как именно должна быть оформлена процедура и какие риски они на себя берут. В отдельных случаях, по её словам, при нарушении процедуры могут возникать признаки уголовных правонарушений, вплоть до незаконного посредничества или более тяжёлых составов, связанных с незаконной передачей детей", – отметила юрист. Только по имеющимся у её команды данным, речь может идти о десятках подобных случаев в Алматы.
Меры по ужесточению регулирования, вплоть до возможного запрета суррогатного материнства, имеют и обратную сторону. Такие решения могут привести к уходу этой сферы в тень и лишить законных возможностей те семьи, которые действительно нуждаются в помощи, убеждена спикер.
"Если полностью запретить, возникает вопрос: как быть тем людям, которые по медицинским показаниям не могут иметь детей и рассчитывают именно на суррогатное материнство? Это тоже нужно учитывать", – заключила Альбина Беккулова.
Выбор и эксплуатация
Если рассматривать ситуацию через призму прав человека, наиболее уязвимыми сторонами оказываются ребёнок и суррогатная мать, но по разным причинам, считает исследовательница женской истории Мария Савельева.
По её словам, положение ребёнка напрямую зависит от решений взрослых и юридических конструкций, тогда как суррогатная мать несёт основной физический риск, оставаясь при этом ограниченной условиями контракта и социальным давлением.
Савельева обращает внимание, что граница между свободным выбором и эксплуатацией проходит не на уровне индивидуального решения, а на уровне условий, в которых этот выбор принимается. Женщина может формально согласиться на участие в программе, однако если это происходит в условиях экономического давления, ограниченных альтернатив и неравного распределения рисков и выгод, говорить о полностью свободном выборе затруднительно.
По её мнению, такие случаи нельзя рассматривать исключительно как частный конфликт между сторонами.
"Это отражение более широкой системы неравенства, в которой одни участники обладают ресурсами и контролем, а другие берут на себя основные риски", – отмечает она.
Эксперт подчёркивает, что в подобных практиках часто воспроизводится одна и та же социальная модель: заказчиками выступают люди с большим экономическим и юридическим ресурсом, тогда как репродуктивный риск несут женщины с меньшими возможностями. "Выбор не может быть полностью свободным в системе, где у части женщин фактически нет альтернатив", – говорит Савельева.
По её словам, даже если суррогатное материнство формально подаётся как осознанное решение, это не исключает элементов эксплуатации. То есть выбор и эксплуатация в таких практиках могут сосуществовать и не являются взаимоисключающими.
Савельева даёт и более жёсткую оценку происходящему.
"Я вижу индустрию суррогатного материнства как "хотелки для богатых" ценой рисков и последствий для женщин и детей. В этой системе именно женщина первой несёт на себе все издержки", – заявила она.
Почему Казахстан стал центром репродуктивного туризма
Депутат мажилиса Гульдара Нурым считает, что произошедшая в Алматы ситуация не является единичной и указывает на более глубокие проблемы в регулировании суррогатного материнства. Ранее она поднимала этот вопрос на уровне государственных органов.
"Речь идёт не только о частных случаях, но и о формировании предсказуемой государственной политики в этой сфере. Недостаточно жёсткое законодательство делает Казахстан привлекательным для иностранных заказчиков и провоцирует юридические конфликты", – отметила Нурым.
По её словам, это в первую очередь несправедливо по отношению к ребёнку, который, не успев родиться, может оказаться в ситуации неопределённости и без должной защиты. При этом уязвимыми остаются и другие участники процесса.
В частности, суррогатная мать, даже выполнив все условия, может столкнуться с ситуацией, когда остаётся без обещанного вознаграждения и без реальных механизмов защиты своих прав. Несмотря на наличие законодательной базы, в реальности остаются серьёзные пробелы, особенно в случаях с участием иностранных граждан. Такие ситуации показывают, что при трансграничных договорах ребёнок может оказаться в правовом вакууме без чёткого статуса, гражданства и необходимых гарантий защиты.
Депутат обращает внимание, что проблема носит системный характер и затрагивает сразу несколько направлений:
коммерциализацию суррогатного материнства, при которой ребёнок может восприниматься как объект сделки;
финансовую уязвимость женщин;
отсутствие должного контроля за посредниками;
развитие так называемого "репродуктивного туризма".
Отдельно она отметила, что государство фактически не располагает полной картиной происходящего.
"В Казахстане отсутствует официальная статистика по суррогатному материнству, и мы не знаем, сколько женщин вовлечено в такие программы и сколько из них связано с иностранными заказчиками", – сказала депутат.
При этом деятельность посредников остаётся вне полноценного контроля.
"Деятельность агентств не относится к медицинской сфере, поэтому фактически не контролируется ни одним государственным органом", – отметила она.
По её словам, именно это создаёт условия для появления серых схем, повышает риски как для женщин, так и для детей.
В связи с этим вопрос уже поднимается на государственном уровне. В частности, обсуждаются изменения в законодательство, включая возможное ограничение участия иностранных граждан в программах суррогатного материнства.
Также рассматриваются меры по:
созданию единого государственного реестра;
обязательному лицензированию агентств;
усилению защиты прав всех участников, прежде всего ребёнка.
"Главная задача – выстроить прозрачную и контролируемую систему, в которой будут защищены все стороны", – подчеркнула Нурым.
При этом она отметила, что речь не идёт о запрете как универсальной мере. Чрезмерные ограничения могут привести к обратному эффекту – уходу этой сферы в тень и росту рисков. Необходимо найти баланс между регулированием и защитой прав всех участников процесса, заключила депутат.
