Калифорнийцы не просто отказались облагать миллиардеров – они запретили саму идею. Prop 40, разовый налог 5% на состояние свыше одного миллиарда долларов, под который попадали около 200 человек, отвергнут. А Prop 42, запрещающая такие налоги в принципе, проходит. Это уже третий отказ от налога на богатство за десятилетие. Примерно 200 человек могут вздохнуть спокойнее.
Я рад – но не за них, а за тех, кто живет на их налоги. Более разрушительную с экономической точки зрения идею придумать трудно. С человеческой точки зрения кажется нормальным и справедливым попросить сверхуспешных людей поделиться с обществом, которое дало им эту возможность. Но все намного сложнее, и я попробую показать, как такая идея в итоге сделала бы жизнь простых людей еще труднее.
Лидер американских левых, сенатор Берни Сандерс, который лично приезжал в Калифорнию агитировать за этот налог, и его единомышленники постоянно повторяют, что богатство распределено несправедливо: небольшой процент людей наверху владеет большей частью активов страны. Это факт, с ним не поспоришь. Но проблема намного глубже, и новым налогом она не решается.
Налог – это не просто способ собрать деньги. Это экономический инструмент, у которого есть прямые и косвенные последствия. Люди – существа разумные. Когда им меняют правила игры и объясняют, что вот за это будет хорошо, а вот за это наказание, они учитывают это и меняют поведение. Иначе мы приходим к известной ситуации: режем курицу, которая несет золотые яйца. Забрать у курицы половину яиц еще можно понять. Но нужно оставить яйца, чтобы появились новые курицы. Заберем все – останется одна последняя курица. Зарежем ее – будет один праздник с курицей, и больше яиц не будет никогда.
Главное, что упускают сторонники таких налогов: богатство и доход – разные вещи.
Возьмем основателя стартапа. Начинал он с долгами, продавал доли инвесторам, компания выросла и стала успешной, и его доля теперь оценивается больше чем в миллиард. Формально он сверхбогач. Ему говорят: отдай 5% миллиарда в бюджет – это 50 млн долларов. А денег у него нет. Прибыли компания еще долго не принесет, его богатство – это оценка, а не деньги на счете. Значит, рассчитаться он может только продажей доли, то есть потерей контроля над тем, что он строит. Или переездом в другой штат – что многие и делают. Еще хуже будет, если он отдаст налог, а через год его стартап накроется, тогда он еще с долгами нищим останется.
Тот же механизм хорошо знаком американцам по налогу на наследство, который иногда называют «налогом на смерть». Классическая история – семейная ферма. Умирает фермер, у него трое детей. Двое давно живут в городе, ферма им не нужна, они хотят получить свою долю. Младший всю жизнь работал с отцом и хочет продолжать. Ему нужно выплатить братьям их доли, а сверху еще заплатить налог. Денег нет – есть земля и техника. И ферма уходит с молотка. Именно поэтому порог по налогу на наследство в США постепенно подняли – сегодня это 15 млн долларов на человека. Сумма кажется огромной, но хорошая ферма с землей и техникой легко стоит дороже, и тогда все работает по-прежнему. Налог на имущество бьет по тем, у кого актив есть, а живых денег нет.
И пусть никого не успокаивает порог в миллиард. Федеральный подоходный налог в 1913 году тоже касался горстки самых богатых, и верхняя ставка была 7%. Сегодня она 37%, и платит ее средний класс. Начинают с миллиардеров – заканчивают квартирами. А квартира – главный актив обычного человека. Кто-то в молодости купил скромную квартиру в Нью-Йорке, и теперь она стоит два-три миллиона. Формально он мультимиллионер. Но живет он на пенсию, и уже растущий налог на недвижимость выдавливает таких людей из их собственных районов. Обложите его еще и как богача – и платить ему будет нечем.
Для нас это не абстракция. В Казахстане почти 87% семей живут в жилье, которое принадлежит им самим, – наследие приватизации девяностых и покупок за наличные. Так же в России, Румынии, Венгрии – во всем постсоциалистическом мире. А в развитых странах все иначе: в Швейцарии собственников жилья – 42%, в Германии – 47%, в среднем по Евросоюзу – около 68%, в США – около двух третей, остальные арендуют или сидят в ипотеке. Немец часто снимает жилье, даже с хорошим доходом. Наш человек богат квартирой, но беден деньгами – ровно тот случай, когда налог на богатство бьет больнее всего.
Теперь о том, на чем держится бюджет Калифорнии. Американец с высоким доходом платит федеральному правительству до 37%. Калифорния добавляет свой подоходный налог – до 13,3% для тех, кто зарабатывает больше миллиона. Верхний один процент платит почти половину подоходного налога штата, а это примерно треть всего его бюджета: школы, больницы, полиция. При этом половиной больниц, дорог и школ этот один процент не пользуется. Так что «поделиться с обществом» они уже делятся – и с лихвой. Налог на богатство дает 5% один раз. Подоходный налог – каждый год.
И эти люди мобильны. К 1 января, дате, после которой новые жители уже не попадали под налог, из Калифорнии уехали основатели Google Ларри Пейдж и Сергей Брин, Питер Тиль, Трэвис Каланик. Формально налог догонял и уехавших. Но уезжали они не от этих 5%, а от следующего налога – и от ежегодных 13,3%. Многие переезжают в Техас, где подоходного налога штата нет вовсе, а о налоге на богатство даже не задумываются. Вот и вся математика: один раз взять 5% с капитала и навсегда потерять 13,3% с доходов тех, кто уехал.
Google при этом остался в Калифорнии – компании так быстро не переезжают. Но уезжает не завод, а голова. Следующую компанию эти люди создадут уже в Техасе: с рабочими местами, закупками и налогами. Курица, несущая золотые яйца, – это не корпорация, а человек, который строит новые корпорации.
И хуже того, Кремниевая долина – это не просто набор компаний, а экосистема. Туда со всего мира едут тысячи стартапов – за синергией. Когда люди, объединенные общими идеями, собираются в одном месте, возникает особая среда. Как Голливуд: одна киностудия – это бизнес, пять студий рядом – взрывной эффект, пул талантов, которого больше нигде нет. Такая среда растет нелинейно и разрушаться будет так же. Пока она сильна, отъезд нескольких человек незаметен. Но за основателями уходят их деньги как ангелов и инвесторов, за деньгами – стартапы, за стартапами – таланты. В ткани долины появляются дыры. Детройт тоже казался вечным.
Показательно, что в тот же день избиратели штата Вашингтон отказались отменять налог на доходы миллионеров. Американцы готовы, чтобы богатые платили больше с того, что зарабатывают. Но не готовы облагать то, чем они владеют. Разницу между доходом и богатством избиратель понимает лучше, чем Берни Сандерс.
А расходы штата никуда не уедут. Если уезжают те, кто платит, платить больше придется тем, кто остался. Вот и ответ на вопрос, по кому в итоге ударил бы налог на сверхбогатых.
Алмас Чукин экономист
