8 июня в мире отмечают Всемирный день океанов. В этот памятный день экологи и учёные напоминают о воздействии (часто – негативном) человеческой деятельности на океан, рассказывают о развитии всемирного движения в его защиту, говорят о важности всеобщих усилий в рамках проекта по устойчивому использованию ресурсов Мирового океана.
У Казахстана нет выхода к открытому морю, но есть животные, которые являются частью фауны Мирового океана.
Каспийский тюлень – эндемик, то есть вид, которого больше нет нигде в мире. Его обособленность – залог древних процессов. В научном мире существуют две главные гипотезы его появления в изоляции. Первая, более старая, предполагает, что тюлень – это древний реликт водоёма Паратетис, оставшегося от океана Тетис. Согласно молекулярно-генетическим исследованиям, более вероятна вторая, арктическая гипотеза: предки каспийского тюленя мигрировали сюда с севера во времена ледникового периода по системе рек и талых озёр. Когда льды отступили, животные оказались отрезаны от океана в пределах Каспия, где и сформировали свой уникальный вид.
Недавно в Алматы завершилась выставка по биоразнообразию на земле и на суше: от лаборатории по разведению коралловых рифов в Англии до редчайшей фотографии выдры на Капшагайском водохранилище. На выставке были представлены фотоработы и семьи Баймукановых с изображением каспийских тюленей.
Асель Баймуканова 13 лет занимается изучением и сохранением каспийского тюленя – единственного морского млекопитающего в Центральной Азии, обитающего исключительно в Каспийском море. Интерес к науке ей привил отец, известный казахстанский зоолог Миргалий Баймуканов. Сегодня Асель работает научным сотрудником Института гидробиологии и экологии и регулярно участвует в научных экспедициях.
Недавно команда института вернулась из очередной экспедиции: каждый год учёные проводят недели вдали от цивилизации, исследуя лежбища, собирая данные и наблюдая за состоянием популяции.
В преддверии Всемирного дня океанов редакция Informburo.kz поговорила с ней о жизни в полевых условиях и работе по сохранению одного из самых редких морских млекопитающих.
Асель Баймуканова / Фото из личного архива
– Асель, как прошла ваша крайняя экспедиция?
– Мы провели в море больше месяца. Каждый год мы сталкиваемся с необходимостью поиска тюленей. Конечно, мы в этом плане набрались опыта за это время, так что сейчас этот процесс идёт легче. В местах, где в прошлом могли собираться сотни тысяч животных (на островах Тюленьего архипелага), сегодня никого нет. Но в акватории у Тюленьих островов в прошлом году тюленей обнаружили на 15 новых островках, и их численность превысила восемь тысяч особей. К сожалению, в этот раз такого количества не наблюдалось. Каждый раз это производит тяжёлое впечатление. Ты своими глазами наблюдаешь, как сокращается популяция, и понимаешь масштаб происходящей трагедии.
– Есть ли понимание, сколько каспийских тюленей насчитывается в настоящее время?
– Точную информацию никто назвать не может. По разным оценкам, численность составляет от 100 до 300 тысяч особей. Однако все исследования сходятся в одном: популяция продолжает сокращаться. На это влияет целый комплекс факторов: загрязнение воды, нефтедобыча, браконьерство, судоходство и другие последствия хозяйственной деятельности человека.
– В силах ли наука что-то изменить?
– Мы точно знаем: пока популяция не достигла точки невозврата. Каспийский тюлень – высшее звено пищевой цепи в Каспийском море, и его единственная реальная угроза – человек. По сути, это главный хищник экосистемы. Официальный охранный статус он получил в 2020 году, когда был включён в Красную книгу Казахстана.
На выставке в Алматы, где были представлены мои фотографии каспийского тюленя, поднимались и глобальные экологические темы. Например, в Великобритании работает лаборатория, которая занимается размножением кораллов и выведением новых видов, более устойчивых к климатическим изменениям. За последние 50 лет исчезло около 50% рифов. При этом коралловые рифы занимают менее 1% океанического дна, но являются местом обитания для 30% всей морской экосистемы.
На вернисаже «Невидимый мир: город под водой» / Фото из архива Асель Баймукановой
– Как общество может помочь в сохранении природы?
– Главное – формировать в сознании людей культуру уважения к дикой природе. Многие виды находятся под угрозой из-за потребительского отношения человека, и это требует изменения мышления. Я занимаюсь не только наукой, но и просвещением: выступаю на всевозможных площадках, рассказываю о тюленях, показываю фотографии. Чем больше учёные будут делиться своими знаниями, тем больше информации и фотографий увидит население.
Сохранение биоразнообразия – это не только задача государства. Бизнес и частный сектор также должны вносить свой вклад.
– Как вы относитесь к «гражданской науке»?
– На выставке были представлены работы бёрдвотчеров – наблюдателей за птицами. Есть и другие формы гражданских наблюдений за природой. Но важно соблюдать баланс: не все виды можно тревожить постоянным наблюдением. Иногда чрезмерное внимание, особенно со стороны блогеров, мешает работе учёных.
Мир огромен, но благодаря современным технологиям люди много фотографируют, снимают видео на камеры во время путешествий и отдыха. Публикуя снимки на специализированных сайтах, люди помогают учёным документировать жизнь дикой природы. Существует сайт для бёрдвотчеров, есть платформа, где волонтёры со всего мира помогают учёным анализировать состояние рифов по многочисленным снимкам. Так и с каспийским тюленем. Мы рады любой информации о встречах с ним, но при этом стараемся напоминать: нельзя беспокоить и относиться агрессивно в тюленям.
– С какими трудностями приходится сталкиваться в экспедициях на Каспии?
– Во-первых, это тяжёлая физическая нагрузка. Жить несколько недель вдали от цивилизации – то ещё испытание. Нужно брать с собой всё самое необходимое, чтобы не промокнуть, не замёрзнуть, запасать продовольствие и много питьевой воды. Мы должны быть готовы продолжать работать в любых погодных условиях. За 13 лет экспедиций нас регулярно настигали опасные ситуации, в основном связанные с природной стихией.
Каспий абсолютно непредсказуем. Утром на месте лагеря может быть суша, а ночью уже вода. Ветер быстро меняет уровень моря: поднимает воду, заливает острова и также стремительно уводит её обратно. По сути, море дышит и переписывает карту прямо во время нашей работы.
Фото из архива Асель Баймукановой
Когда мы разбиваем лагерь на острове, всегда есть риск, что он может оказаться под водой. В одной из экспедиций вода начала подниматься прямо на глазах, и нам пришлось срочно эвакуироваться и перетаскивать весь груз на лодку. В другой ситуации всё случается наоборот – ночью судно стоит на воде, а утром оказывается на суше.
Так как мы в основном работаем на мелководье, мы передвигаемся на плоскодонных лодках, поскольку обычная лодка с большей вероятностью сядет на мель.
Однажды лодка начала набирать воду из-за резкого усиления ветра и больших штормовых волн. Мне пришлось в каюте держать технику над головой, чтобы обезопасить оборудование. Минус плоскодонных лодок в том, что волны могут захлестнуть воду внутрь. Паниковать в таких ситуациях не стоит, можно сделать только хуже. Мы тогда выкачали воду и добрались до корабля, который служил раньше мишенью, и заночевали на нём.
Когда меня спрашивают, какое самое интересное место, где я ночевала, я знаю, как отвечать: на затонувшем ржавом корабле.
– Приходилось сталкиваться с дикими животными?
– Однажды мы остановились на острове, и я пошла гулять по нему ночью. На острове были волки. Один волк оказался прямо в лагере, после этого по ночам я больше не гуляю одна.
– И на это всё, наверное, ещё накладывается тяжёлая рутинная работа?
– Да, работа специфичная. Мы охватываем исследованиями практически все направления биологии тюленей: чем они питаются, где мигрируют, изучаем их поведение, распределение и численность. Исследуем не только их лежбища, но и их самих, их экскременты, а также мёртвые туши в случае гибели.
Это одна из важнейших частей нашей работы. Экскременты собираем в специальные пакеты, затем отправляем в лабораторию для того, чтобы понять, чем питаются тюлени и есть ли у них паразиты. Мёртвые туши обрабатываем прямо на берегу: в зависимости от стадии разложения берём образцы тканей, органы, жир, челюсти и зубы для исследований в лаборатории. Всё это приходится собирать в непростых погодных условиях. Это может быть непогода или жуткая жара. С учётом того, что запахи там тяжёлые, можете представить, каково это – проводить целые дни за такой работой.
Фото из архива Баймукановых
– С учётом всех трудностей, о которых вы говорите, насколько тяжело выдерживать такие экспедиции?
– Иногда действительно доходишь до предела: хочется и расплакаться, и просто остановиться от бессилия. Но рядом команда, и это помогает. Поддержка коллег очень важна – у нас сильный, сплочённый коллектив, который не даёт провалиться в усталость или апатию.
Добавляется и другой фактор – скептическое отношение со стороны общества к работе казахстанских учёных. Некоторые люди считают, что исследованиями должны заниматься только иностранные учёные, к ним доверия больше. Однако постепенно эта недооценённость меняется.
Тяжелее всего даются даже не физические нагрузки, а ожидание. Когда неделями невозможно работать из-за погоды, ты просто находишься в режиме вынужденного бездействия, и это выматывает сильнее всего.
Но всё это отступает, когда наступает редкий момент тишины. Ты просыпаешься на необитаемом острове, вокруг – море, чайки и восходящее солнце. И понимаешь, что находишься в самом центре этого пространства, где нет никого, кроме тебя и природы. Эти ощущения невозможно передать словами.
Сохранять бодрость духа помогает чувство юмора. Иногда бывают забавные ситуации. Как-то осенью отправились в экспедицию. Мы жили на Кендерли и сильно там измучились. То и дело техника застревала в песке, вытаскивали всё, спасали. Мы долго не мылись, были грязные, в порванной одежде. У моего отца болела нога, он хромал. Вернувшись в город, мы направились в первое попавшееся кафе. Так там нас приняли за бездомных и пытались накормить бесплатно. Это было так смешно.
– На этой весёлой ноте перейдём к самим тюленям. Вы говорили про их залёжки. Это такой сленг?
– Это скорее профессиональный термин. Это может быть временное скопление тюленей. То есть лежбище – это само место: небольшой остров или песчаная шалыга. А вот когда животные выходят на остров и группируются вместе, чтобы отдохнуть или перелинять, мы называем это залёжкой.
– А где они чаще устраивают залёжки?
– В северо-восточной части, в казахстанском секторе. Как мы показываем в наших исследованиях, море сейчас мелеет, и именно в этой части существуют островки и шалыги, где тюлени образуют залёжки каждую весну и осень. Эта зона труднодоступна для судоходства и людей из-за малых глубин. Тюлени крайне чувствительны к фактору беспокойства, поэтому они выбирают изолированные острова для формирования своих залёжек.
Фото из архива Асель Баймукановой
– Как бы вы описали самого тюленя?
– Это очень осторожные и пугливые животные. За 13 лет работы я ни разу не видела, чтобы они проявляли агрессию просто так по отношению к нам. Никого из нас ни разу не кусали. При этом характер у них есть: они могут фыркать, «спорить» с нами, отказываться уходить сразу после отлова и отбора проб. Иногда их буквально приходится на руках переносить обратно в море.
Что касается их рациона, то здесь кроется серьёзная экологическая угроза. Каспийский тюлень – исчезающий вид, и сейчас из-за регрессии моря, загрязнения и перелова его кормовая база сильно пострадала. Принято считать, что тюлень питается в основном килькой. Но мы провели масштабное исследование: с 2015 по 2022 год мы изучали питание тюленей именно на островных лежбищах Северного и Среднего Каспия, куда они массово выходят весной и осенью.
Мы проанализировали более 8600 ушных камешков рыб (отолитов) из экскрементов тюленей. Оказалось, что сейчас почти 80% их рациона на этих островах составляют бычки. Ещё около 16% приходится на атерину, а вот килька, сельдь и карповые стали встречаться гораздо реже.
– Они даже чем-то напоминают людей…
– Да, они любопытные и социальные. Был один случай, когда лежал больной тюлень, а с ним здоровый. Здоровый не уходил, будто не хотел бросать. Мы также наблюдали, как тюлени оставались рядом с животным, попавшим в рыболовные сети.
– Что предпринимает государство для сохранения каспийского тюленя?
— Справедливости ради нужно сказать, что с 2020-х годов внимание к экологической ситуации в Каспийском регионе заметно выросло. Правительство стало больше обращать внимание на проблему исчезновения этого вида. Одним из поворотных моментов стал резонансный случай с видео, где дети в Мангистау бросали камни в тюленёнка. Это вызвало широкий общественный отклик.
Сейчас находится на утверждении план по сохранению каспийского тюленя. Создан государственный природный резерват, который уже начал работу. В Мангистауской области также обсуждается создание реабилитационного центра.
Отдельно отмечу, что в науку приходит всё больше молодых специалистов. Если 20 лет назад их было крайне мало, то сегодня ситуация меняется. Это даёт надежду, что в будущем удастся эффективнее защищать не только каспийского тюленя, но и всю экосистему Каспия.
-
Когда дипломатия звучит как музыка: зачем американские эксперты изучают культуру Казахстана
-
Тайный яблоневый сад Алматы: где цветёт прародительница всех яблок мира
