Недавно мы попытались разобраться в этническом составе кандидатов в депутаты Курултая, заодно проследив за тем, как менялся в этом отношении депутатский корпус на протяжении всей истории парламентаризма в независимом Казахстане. Не менее интересно было бы проанализировать списки, с которыми политические партии идут на предстоящие выборы, в региональном разрезе.
Но начнем с избирателей. Сегодня в стране насчитывается 12,4 миллиона граждан, имеющих право голоса. Из них в городах республиканского значения, которых у нас три, проживают около трех миллионов, или менее четверти от общей численности электората. А среди тех, кто придет к урнам, эта доля наверняка будет существенно ниже: такой прогноз подтверждается статистикой предыдущих аналогичных кампаний.
Вспомните выборы 2023-го, по результатам которых был сформирован последний созыв Мажилиса. Если в подавляющем большинстве областей, то есть, условно говоря, в провинции, явка избирателей составила от 55 до 65 процентов, то в Астане – 42,2, в Шымкенте – 45,0, а в Алматы, самом крупном мегаполисе страны, – всего-навсего 23,9. В сумме они дали 907,3 тысячи проголосовавших, или лишь 13,9 процента от общего числа граждан республики, получивших и заполнивших бюллетени.
Есть веские основания предполагать, что 23 августа, когда состоятся выборы в Курултай, явка в обеих столицах окажется даже ниже, чем три года назад. Ведь тогда интерес хоть как-то подогревался участием кандидатов-одномандатников, конкуренция среди которых была особенно высокой как раз таки в Астане и Алматы: на каждое место претендовали от 33-х до 42-х кандидатов. Плюс, что особенно важно, среди них были общественные деятели, позиционировавшие себя как оппонентов действующей власти (другой вопрос, насколько это соответствовало действительности) и имевшие реальные шансы выиграть у ставленников последней. Тогда как в областях, за очень редким исключением, такого соперничества не наблюдалось.
А теперь одномандатных округов не будет, интрига исчезла, соответственно следует ожидать еще большего падения интереса к выборам в столицах. К тому же голосование состоится в период отпусков, с одной стороны, и родительских хлопот, вызванных необходимостью подготовиться к началу нового учебного года, с другой… Так что будет неудивительно, если крупнейшие города страны установят исторический антирекорд в плане реальной явки избирателей.
Словом, выбирать будущих депутатов предстоит преимущественно жителям провинции. Но голосовать им придется в основном за тех, кто обитает в Астане и Алматы. Если проанализировать партийные списки, то выяснится, что из включенных в них 545 человек 302, или 55,4 процента, прописаны и постоянно живут в двух столицах (в это число не включены трое из Косшы, находящегося в непосредственной близости от Астаны). А с учетом Шымкента доля городов республиканского значения увеличится почти до 60 процентов. У трех партий она еще выше: у «Республики» и «Байтака» – две трети, у НПК – и вовсе три четверти (75 процентов).
При этом лишь 7 областей из 17 представлены во всех партийных списках, хотя последние выглядят весьма внушительно с точки зрения количества внесенных в них фамилий: ОСДП выдвинула в общей сложности 33-х кандидатов, «Байтак» – 47, все остальные – от 63-х и больше. Например, такая немаленькая область, как Восточно-Казахстанская (там проживают 3,4 процента населения РК и формируется до 4-х процентов от ВВП страны), довольствовалась лишь восемью выдвиженцами, половина которых приходится на «Адилет». Остальные шесть партий сообща включили в списки всего-то четверых претендентов от ВКО.
Еще можно как-то объяснить значительную долю столичных жителей в лонг-листе «Адилета», которому прочат большинство мест в будущем Курултае: эта партия, ставшая, по сути, правопреемницей «Нур Отана» и «Аманата», олицетворяет собой политическую власть – ту самую, что сосредоточена, главным образом, в Астане. Но почему так много выдвиженцев из Астаны и Алматы, например, в списке НПК? В частности, среди них есть аж пять артистов и артисток (одна из них недавно подверглась нещадному хейту за слова о том, что воспитание не позволяет ей спорить с мужчинами и соответственно участвовать в предвыборных дебатах) – при том, что не представлены четыре области.
Из 69 кандидатов, предложенных партией «Ауыл», которая позиционирует себя как защитницу интересов, прежде всего, сельчан, 39 проживают в городах республиканского значения. А вот от Туркестанской области, самой многочисленной в стране с точки зрения именно сельского населения, не выдвинут ни один. В списке, с которым идет на выборы экологическая партия «Байтак», нет никого из Абайской области с ее бывшим ядерным полигоном и из Мангистауской, где тоже остро стоят вопросы, связанные с охраной окружающей среды (они вызваны, прежде всего, обмелением Каспия и активной добычей нефти). В то же время Астану и Алматы представляют 26 «зеленых» кандидатов из 47…
Да, формирование предвыборных списков – прерогатива самих партий и их кураторов из органов власти. Да, при распределении мандатов после финиша избирательной кампании соотношение между тем, что получат столицы, с одной стороны, и остальные регионы, с другой, может быть иным. Впрочем, далеко не факт, что оно изменится в пользу последних – вполне возможно, что случится обратное. Ведь понятно, что только одному из политических объединений (наверное, не надо уточнять, какому именно) достанется такое количество мест, при котором возможно выделение определенных квот областям. А всем остальным, чьим пределом мечтаний являются, максимум, по 10-15 мандатов, будет явно не до этого — им бы провести в Курултай своих фаворитов, которые почти сплошь столичные. .
Как бы то ни было, думается, провинция вправе была претендовать на большее представительство в списках. Ведь в этом случае ее жители, составляющие подавляющее большинство казахстанского электората, получили бы надежду на то, что в парламент придут в том числе люди, которые хорошо знают специфику регионов, проблемы населения на местах. А у тамошних политиков и общественных деятелей появился бы шанс стать выразителями интересов и чаяний своих земляков.
Кто-то может возразить: мол, многие столичные выдвиженцы являются выходцами из провинции, сохранили с ней связи. Но одно дело – узнавать о положении дел в регионах, находясь далеко от них или наведываясь в родные места лишь от случая к случаю, и совершенно другое – постоянно жить там, каждодневно видеть и ощущать местные проблемы, пропитываться настроениями людей.
А с утверждением, что политики, высокопоставленные чиновники, общественные деятели (в основном именно из них формируется депутатский корпус), живущие в столицах, известны в масштабах всей страны куда больше, чем их коллеги в регионах, можно согласиться лишь отчасти. Например, попросите среднестатистического казахстанца назвать поименно хотя бы с десяток парламентариев последнего созыва – вряд ли он справится с этой задачей. Плюс ко всему партии, включая главную провластную, значительно обновили свои предвыборные списки: они, можно сказать, на 90 процентов состоят из фамилий, мало что говорящих подавляющему большинству избирателей.
В ходе обсуждения проекта новой Конституции и реформы законодательного органа некоторые эксперты, не ангажированные властью, высказывали озабоченность по поводу вероятного снижения уровня представительства регионов в парламенте (в связи с упразднением верхней палаты, формировавшейся, главным образом, на основе региональных квот, и полным отказом от мажоритарной системы). Судя по партийным спискам, в их словах был резон.
Впрочем, дождемся итогов выборов и последующего распределения депутатских мест – тогда и можно будет делать окончательные выводы…
