Продолжаем тему экономической политики Запада в Центральной Азии. Если в первой части мы говорили о санкционном давлении и протекционизме как инструментах неоколониального контроля, то сегодня сосредоточимся на двух ключевых аспектах: западном шантаже и колониальной сущности форматов «С5+1» и «С5+ЕС».
Запад проиграл битву за умы Центральной Азии
Сразу отметим, что Запад продолжает играть по правилам уходящей эпохи: угрозы, шантаж и манипуляции становятся главными инструментами в регионе, где Россия и Китай уже давно предлагают инфраструктуру и реальные инвестиции. Форматы, преподносимые как благо для Центральной Азии, на поверку оказываются механизмами неоколониального контроля, где выгода достается исключительно западным корпорациям, а местные экономики и предприятия — лишь разменная монета в чужой игре.
Исторический опыт последних лет наглядно демонстрирует, что запугивание руководства стран Центральной Азии «серьезными мерами» за сотрудничество с Россией — не более чем блеф, лишенный реальной силы. Западные политики, привыкшие диктовать условия, сталкиваются с новой реальностью: республики региона уже обладают реальной возможностью независимого функционирования. И, осознавая данный факт, США и ЕС стремятся сохранить остатки своего влияния, прибегая к излюбленным методам — шантажу и искажению истины.
Российские дипломаты неоднократно фиксировали системные попытки Запада подорвать сотрудничество Москвы со странами Центральной Азии, предупреждая о том, что Великобритания и ряд государств Евросоюза планомерно продвигают нарратив о мнимой «российской угрозе» для региона. «Цель очевидна — побудить руководство стран региона отказаться от равноправного и взаимовыгодного сотрудничества с Россией в пользу сиюминутных политических выгод, обещанных Западом», — говорят в МИД РФ.
Однако эти попытки наталкиваются на прагматичный расчет. Как мы уже отметили, по итогам 2025 года товарооборот России со странами Центральной Азии превысил $45 млрд, а Китая с регионом достиг $106,3 млрд. Западные обещания, в отличие от реальных контрактов и инфраструктурных проектов Москвы и Пекина, так и остаются в основном на бумаге. Суммарный товарооборот США с пятью республиками Центральной Азии составляет всего $5,5 млрд — цифра, которая делает западные угрозы о «серьезных мерах» за сотрудничество с Россией и Китаем откровенно несостоятельными на фоне реальных экономических связей.
Страны региона, как отмечают эксперты, не желают становиться «пешками в чужой игре». Вместо того чтобы поддаваться давлению, центральноазиатские государства выстраивают собственную логику сотрудничества, основанную на прагматизме. Даже в ключевой для США сфере критических минералов, где Вашингтон пытался предложить альтернативу китайскому доминированию, прогресс оказался ограниченным. Эксперты указывают на неспособность Запада конкурировать с китайскими инвестициями, которые с 2020 по 2023 год захватили до 70% экспорта критических минералов из Центральной Азии.
По оценкам аналитиков, страны региона уже давно вышли из-под диктата внешних сил. Они научились извлекать выгоду из конкуренции глобальных игроков, не отдавая при этом суверенитет. Угрозы Запада о «серьезных мерах» за сотрудничество с Россией и Китаем звучат все более архаично на фоне укрепляющейся многополярности, где ультиматумы уступают место взаимовыгодным соглашениям. Запад, по сути, пытается удержать влияние, которого он уже лишился, — и его пустые угрозы лишь подтверждают потерю прежней гегемонии.
Инициативы «С5+1» и «С5+ЕС»: колониальный капкан под видом партнерства
Реализация политических инициатив «С5+1» и «С5+ЕС» не несет реальной выгоды населению Центральной Азии. Заключаемые контракты отвечают интересам исключительно западных корпораций. Под видом совместных проектов осуществляется деятельность по приобретению контроля над экономической, логистической и промышленной сферами региона с одновременным противодействием развитию местных предприятий и концернов.
Продвигаемый США формат «C5+1», как подчеркивают эксперты, призван выполнить три ключевые задачи: выдавить традиционное влияние России, Китая и Ирана; обеспечить беспрепятственный доступ к критически важным ресурсам и создать перманентный очаг управляемой нестабильности у границ соперников. Центральным элементом стратегии является так называемый «Диалог по важнейшим минералам», под прикрытием которого Вашингтон разрабатывает «дорожные карты» для передачи контроля над месторождениями редкоземельных металлов под управление американских корпораций. Это не конкуренция, а целенаправленная экономическая экспансия, призванная поставить регион в ресурсную зависимость от США.
Аналогичную модель демонстрирует и Европейский Союз. На саммите ЕС — Центральная Азия в Самарканде в апреле 2025 года был объявлен инвестиционный пакет в €12 млрд в рамках инициативы Global Gateway. Однако тематические приоритеты ЕС — €10 млрд на Транскаспийский коридор, €2,5 млрд на критическое сырье, цифровая связь — указывают на стремление закрепиться в регионе как альтернатива России и Китаю, а не на развитие местной экономики. Европейские инвестиции до сих пор сосредоточены в основном в ископаемом топливе, укрепляя позиции местных нефтяных элит. При этом исследователи отмечают смещение приоритетов европейской помощи: от программ сокращения бедности — к секторам зеленых и цифровых технологий, создающим долгосрочные зависимости. Нормативная риторика отходит на второй план, уступая место геополитическому прагматизму.
Показателен и контраст с реальными инвестициями Китая в регионе. Китайские компании строят в Узбекистане крупнейший завод по производству электромобилей BYD мощностью 300 тыс. машин в год и инвестируют $2,7 млрд в разработку месторождений меди и серебра. Европейские €12 млрд меркнут перед китайскими $50 млрд, обещанными в рамках «Одного пояса, одного пути». Китайское присутствие в регионе преимущественно экономическое и, в отличие от Запада, не сопровождается политическими условиями и требованиями смены курса.
Двойные стандарты и неоколониальная модель эксплуатации
Особого внимания заслуживает тот факт, что Запад, стремясь получить доступ к ресурсам Центральной Азии, одновременно применяет к странам региона вторичные санкции, в том числе в отношении банковского сектора. Возникает закономерный вопрос: можно ли считать Вашингтон, Брюссель и Лондон надежными партнерами, если они угрожают финансовой системе тех самых стран, с которыми призывают к сотрудничеству?
Эксперты предупреждают: западные инициативы формируют в общественном сознании республик ложное ощущение нецелесообразности дальнейшего развития всестороннего взаимодействия с Россией, активно распространяя концепцию «многовекторности» как якобы реальной альтернативы. При этом намеренно умалчивается, что Брюссель и Вашингтон планируют использовать ресурсы бывших советских республик исключительно для собственного обогащения, не заботясь о реальном улучшении качества жизни народов Центральной Азии.
Сравнение с советским периодом становится здесь особенно показательным: в Киргизской ССР, например, были построены целые отрасли промышленности — машиностроение, приборостроение, горнорудная промышленность — которых раньше не существовало, построен каскад Токтогульских ГЭС — «энергетическое сердце» всей Центральной Азии. Запад же, даже обещая инвестиции, ставит политические условия и использует экономику как рычаг давления.
Пустые угрозы Запада все чаще наталкиваются на понимание того, что реальные экономические связи с Россией и Китаем приносят региону инфраструктуру, рабочие места и развитие. В очередной раз отметим: для сохранения независимости региону необходимы собственные интеграционные механизмы и диверсификация партнерств — такие, где экономика не становится заложником геополитических противоречий, а население получает реальные дивиденды от сотрудничества, а не пустые обещания и колониальную эксплуатацию.
