Чемпионат мира по футболу стал битвой континентов, в которой Америка, несмотря на статус "хозяйки", проиграла. Причем не только на поле, но и в экономике. А вот Испания совсем не за счет футбола возвращает себе статус значительной державы.
"Сборная Испания отомстила президенту США". Таких оценок финала мундиаля немало в самих США, точнее, той их части, которая ненавидит Дональда Трампа. Он явным образом болел за Аргентину, где президентствует его друг и соратник Хавьер Милей, а Испанию поносил и называл "страной-катастрофой", так что вручать ее футболистам кубок ему было неприятно, как и им – получать награду от него.
На официальных фотографиях команды-победителя отсутствует Трамп, специально вышедший на поле для фотографирования. То, что глава ФИФА Джанни Инфантино помешал ему "увести" кубок в свою личную коллекцию, тоже не прошло мимо внимания злопыхателей.
Однако ядерному электорату Трампа – истинным республиканцам – наплевать на то, что называют "главным спортивным праздником мира". Для них тот футбол, в который играют ногами, занятие почти позорное, английское и недостойное называться "футболом". Для них главный спортивный и футбольный праздник – это Супербоул, на трансляции которого продают самую дорогую рекламу.
Поэтому у них нет претензий к президенту насчет мундиаля. Их беспокоит то, что стоимость самого дешевого топлива преодолела отметку в четыре доллара за галлон. А глубокомысленные выводы о политическом поражении США как страны-хозяйки чемпионата, которыми пестрят либеральные столичные СМИ, для них – язык инопланетный.
Но признают они это или нет, на мундиале Америка все-таки проиграла Глобальному Югу. Не Европе (Европа играла за третье место), а именно Глобальному Югу и Китаю как его ведущей державе.
Америка в континентальном плане – это пространство победившего "правого поворота", лидерами которого являются Трамп и Милей (собственно, с Аргентины этот поворот и начался). А Испания – символ левой антизападной фронды, солидарной с тем самым Глобальным Югом (если забыть на минуту, что это просто страна с сильной футбольной сборной).
Лингвистически Мадрид и Буэнос-Айрес говорят на одном языке. Но политически это антагонисты.
Испания по-прежнему член НАТО и ЕС, но и там, и сям "больной ребенок". Североатлантический альянс грозит сделать ее изгоем за принципиальный отказ повышать оборонный бюджет более чем два "с хвостиком" процента от ВВП, хотя общий норматив теперь "3% при стремлении к 5%".
Иными словами, Мадрид отказывается готовиться к третьей мировой войне. Видимо, не намерен в ней участвовать.
Для Запада это самая настоящая фронда, чтоб не сказать – бунт.
А для Еврокомиссии испанский премьер Педро Санчес – причина боли в левой стороне головы Урсулы фон дер Ляйен (за боль в правой отвечают евроскептики) и, должно быть, страшное разочарование. Он возглавляет правительство с 2018 года и начинал как идейный союзник Брюсселя во всем, а теперь находится в публичной оппозиции к нему по широкому кругу вопросов.
К сожалению, в том круге нет противостояния России и поддержки Украины. В этом смысле Санчес – верный офицер западного блока.
Но он категорически против нападения на Иран, оправданий Израиля, пресмыкания перед США и конфронтации с Китаем. Поэтому Трамп и поносит Испанию, вплоть до угроз полной приостановки торговли и исключения из НАТО за неплатежеспособность. Особенно сильно президента США задел отказ Мадрида предоставить свои базы для операции против иранцев, после чего Тегеран заявил, что относит Испанию к нейтральным державам, суда которых могут проходить через Ормузский пролив.
Политически оставаясь частью Запада, Санчес все чаще дает оценки мировым событиям с точки зрения Востока и буквально стирает с ним границы. Пока другие страны ЕС ужесточают миграционное законодательство, его ультралевое правительство легализовало полмиллиона нелегальных мигрантов.
В городе Пекине паренька приметили, руку дружбы подали, повели с собой. Санчес регулярно бывает в Китае, а там его помечают как человека с прогрессивными взглядами, на которого можно положиться. Он взял на себя роль контрагента Поднебесной в Брюсселе и считает "двигателем" национальной экономики поставки в КНР специфического испанского экспорта, а также обмен технологиями, благо кое в каких (медицинских, например) Испания все еще сильна.
Несколько лет назад на роль контрагента Пекина претендовал президент Франции Эммануэль Макрона. Но потом китайцы уяснили то же, что и французы: Макрон много говорит, но мало делает, а в важных вопросах полностью зависим от "глобальной жабы". В то же время Санчес показал такую смелость, какой от него никто не ждал.
Пожалуй, став посредником между Европой и Поднебесной, Испания теперь наиболее влиятельна в глобальном изменении с тех самых пор, как перестала быть империей и проиграла Америку американцам. Выигрыш мундиаля на той же территории спустя века – победа символическая. Но символичная, если воспринимать каждую страну не саму по себе, а мерить по той сверхдержаве, к которой она примкнула у мировой шахматной доски или, актуально выражаясь, футбольного поля.
Настоящие футболисты – участники финала – открестились бы от всех политических обобщений и на испанском языке попросили бы навсегда избавить их от ассоциаций с США или, тем более, от того, чтобы делить победу с Пекином. Они имели бы на то полное право – и были бы правы по сути: аргентинская сборная собственного президента Милея откровенно недолюбливает, а уж за Трампа они играть точно не подписывались.
Однако пространство цифр, зачищенное от политизированных трактовок, все равно укажет на победу Китая. КНР – мировой лидер по производству спортивной одежды и атрибутики с долей в 40%, а в период чемпионата и перед ним продажи профильных компаний сильно выросли – вплоть до 60% у производителей текстиля.
Об этом перед финалом отчиталось издание South China Morning Post, сославшись на данные таможни КНР, по которым экспорт спортивных товаров в первом полугодии увеличился на 17,6%, а в июне – на 27%. Это практические плоды победы, которые совершенно не зависели от того, кто возьмет верх в финале. Китай победил всех заранее и, хотя его руководство наверняка симпатизировало Испании, бесстрастно продал миру значительно больше сувенирных футболок с надписью Месси, чем футболок с надписью Родри.
Если в рамках своего глобального противостояния с США Пекин по-прежнему полагается на классические китайские военные стратагемы, мундиаль – это девятая из тридцати шести: "наблюдать за огнем с противоположного берега".
