В последние годы Китай активно пытается расширить свое влияние в Казахстане и в регионе Центральной Азии в целом. Пекин выделяет деньги на технико-экономическое сотрудничество, закладывает маршруты на запад через этот регион и увеличивает количество проектов по мягкой силе. Особенно очевидны успехи образовательных проектов КНР. Однако эксперты говорят, что есть ряд факторов, которые снижают эффективность инструментов мягкой силы Китая.
Внешняя политика Китая основана на том, что страна декларирует невмешательство во внутреннюю политику других стран и предлагает альтернативный центр экономического и политического развития. Власти Китая продвигают свои ценности через культуру, медицину, СМИ. Особо важную роль играют образовательные проекты Китая. Динамика интереса казахстанцев к получению образования в Китае впечатляет: с 2003 года по 2020 количество студентов из РК в КНР выросло в 750 раз.
Выпускница Кыргызско-Китайского факультета Бегай Эрикова училась в Китае на грантовой основе полгода после окончания курсов Конфуция. По ее словам, ей предоставили жилье, она получала приличную стипендию и провела прекрасный семестр.
«До поездки я не могла собрать в общую картину рассказы друзей о Китае, которые уже там побывали. Когда я поехала сама, то поняла, что Китай огромный, и в зависимости от того, где ты учишься, такие воспоминания и останутся», — рассказала она.
По словам Бегай, ей с детства были интересны корейская, японская и китайская культуры и поэтому она выбрала китайский язык.
«Воспоминания о Китае остались только прекрасные, потому что тебя обеспечивают: тебе дают жилье, дают стипендию, нет никаких проблем. У нас был самый высокий грант, мы себе ни в чем не отказывали», — рассказывает Бегай.
21-летний житель Алматы Ермек Туктенов прошел курс годичного обучения китайскому языку в городе Нанкин.
«Я планировал поступить зарубеж, а Китай был самый выгодный по цене. Стипендия была. У моих родителей не было никаких предубеждений о Китае, они сами предложили поступить туда», — рассказал Туктенов.
По его словам, у него остались положительные впечатления от учебы в Китае.
«Я отношусь положительно [к Китаю]. Я провел очень хорошее время. Красивый город, хорошая учеба и преподаватели», — сказал он.
В чем причина настороженного отношения к Китаю?
Центральная Азия имеет протяженную границу с Китаем и многовековую историю. Однако в местных сообществах, в том числе в РК, Китай встречают не так радушно, как, например, Россию.
Инвестиции и кредиты Китая в ряде случаев вызывали подозрения в местных обществах, где растущие государственные долги и опасения перед долговыми ловушками подпитывали антикитайские настроения. Опасения, что Китай захватит землю или природные ресурсы в обмен на свои кредиты, способствовали протестам в последние годы.
Уже в 2009 и 2016 годах в Казахстане прошли масштабные протесты, связанные с сообщениями о том, что правительство собирается разрешить Китаю арендовать землю для сельскохозяйственных целей. В какой-то степени события 2011 года в Жанаозене, в результате которых погибло несколько человек, произошли из-за недовольства рабочими инвестором из Китая, который приобрел главное градообразующее предприятие в городе Актау.
В сентябре 2019 года произошли новые крупные антикитайские протесты в Казахстане, после объявления правительства о переводе 55 китайских фабрик в Казахстан.
Протестующие были обеспокоены экологическим влиянием этих предприятий, а также возможностью потери казахстанских рабочих мест китайскими работниками.
Правительство в конечном итоге отказалось от планов по перевозке фабрик, но протесты подчеркнули растущие опасения относительно влияния Китая в Казахстане.
Например, только в период с января по июнь 2021 года в Казахстане система отслеживания протестов в Центральной Азии Oxus Society зарегистрировала двадцать три уникальных протеста, связанных с Китаем.
По мнению политолога Нурлан Алиев, подозрения и страх в отношении Китая со стороны элит и общества республик Центральной Азии связаны также с тем, что советская пропаганда продвигала негативный образ Китая в период с 1960-х по 1980-е годы.
Кроме этого, сильную волну недовольства вызывают «контрэкстремистские центры» или «лагеря перевоспитания» в Синьцзяне, в которых заключены мусульманские общины, в том числе и казахи, кыргызы, уйгуры.
На общественное настроение также повлияло ограниченное знание китайской культуры и языковые и религиозные различия.
Китайские инструменты мягкой силы
Стремясь улучшить глобальный имидж Китая, в начале 2000-х годов Пекин запустил несколько проектов мягкой силы. Основным проектом в Центральной Азии, как и в других регионах, стали институты Конфуция.
В Казахстане существуют пять таких институтов, в Кыргызстане — четыре, в Узбекистане и Таджикистане — по два. В каждом Институте Конфуция студенты изучают китайский язык, историю, духовные и культурные ценности Китая. Таким образом Пекин стремится усилить привлекательность Китая и устранить предрассудки, враждебность и представления об угрозах, которые якобы культивировались в советский период.
Кроме этого, Китай организует культурные и гуманитарные мероприятия, информационные туры для журналистов и представителей СМИ и предлагает доступное лечение китайской традиционной медициной.
Но самым эффективным инструментом мягкой силы Китая все равно является сфера образования. Страна предлагает стипендиальные программы для студентов из Центральной Азии, а китайский язык становится все более популярным среди молодежи.
Китайское образование и его влияние на Казахстан
Доцент Высшей школы государственной службы Назарбаев Университета Жанибек Арынов провел исследование о влиянии китайского образования на Казахстан. Он рассказал CABAR.asia, что люди, которые какое-то время учились и работали в Китае, положительно относятся к этой стране.
«По приезде они больше знают про Китай, у них нет односторонних стереотипных восприятий, что Китай это угроза, что от него нужно отдаляться, отгораживаться. У этих студентов более комплексное восприятие Китая и это хорошо», — считает политолог.
Казахстан входит в десятку стран, которые отправляют самое большое количество студентов в Китай — сейчас там обучаются около 15 тысяч студентов из РК.
По словам Арынова, институты Конфуция, стипендии в китайских вузах — это сильный инструмент мягкой силы Китая, но не долгосрочный.
«Все эти студенты возвращаются в Казахстан и работают в китайских компаниях, им потом сложно найти работу. Я не совсем уверен, что китайское образование является лестницей в карьере», – сказал Арынов.
По его словам, в середине 2000-х — начале 2010-х была потребность в специалистах, которые знали бы китайский язык и имели навыки работы с Китаем.
«Но сейчас уже рынок переполнен, поэтому я не думаю, что Китай имеет долгосрочное влияние в сфере образования», — считает Арынов.
Эксперт также отметил, что многие студенты выбрали китайские вузы только из-за стипендий.
«Если бы западные страны давали такие же стипендии, то они бы предпочли эти страны», – говорит Арынов.
Китаист Антон Бугаенко разделяет инструменты мягкой силы Китая на три. Первое — классическая пропаганда через СМИ, через все медийные плоскости.
«Второе — китайское образование, которое дает наибольший практический результат. Китай занимает твердые 2-3 места по популярности среди абитуриентов в Казахстане. Люди, отучившиеся там, даже если они испытывают негативные эмоции по отношению к Китаю, их поведение смягчается. Они хотя бы понимают Китай и это резко снижает градус напряженности», — сказал он CABAR.asia.
По его словам мягкая сила не учит любить Китай, а знакомит людей с Китаем. Для этого применяются соцсети, блогеры и публичная дипломатия.
«Появление Китая в нашем медиапространстве как общества, как нации, как одной из тем для обсуждения — это про знакомство. Синофобия в Казахстане и в Центральной Азии это в первую очередь ксенофобия, боязнь неизвестного», — считает эксперт.
Третья составляющая, как говорит Бугаенко, — принципы китайской внешней политики, такие как принципы невмешательства, стабильности.
«Они сами по себе являются частью мягкой силы. В основном беспокойство вызывает китайская экспансия, страх китайской агрессии. Китай понимает это и поэтому особенно активно продвигает принцип равноправия, принцип невмешательства, принцип добрососедства и так далее. Таким образом Китай вводит свои нарративы. На фоне западных стран, которые активно продвигают свои ценности, это своего рода мягкая сила Китая», — отметил он.
Бугаенко также рассказал, что отношение казахстанцев к Китаю меняется волнами в зависимости от информационных кампаний.
«Когда вставал земельный вопрос, вопрос с лагерями в Синьцзяне волна недовольства резко росла, но потом постепенно снижалась. Всегда есть устойчивый процент синофобов и он растет во время информационных кампаний», — рассказал он.
