54 соглашения на 12 миллиардов долларов звучат как триумф. Но за впечатляющими цифрами скрывается банальная сделка, где один покупатель забирает товар, а пять продавцов делят между собой сдачу.
Госсекретарь США Марко Рубио провел в Самарканде два октябрьских дня, подписал рекордный пакет договоренностей и получил орден «За выдающиеся заслуги».
Покупатель пришел без лекций о свободе
Самое поразительное в самаркандском вояже Рубио — его приземленность. Никаких речей о правах человека, нравоучений о демократических стандартах, никаких условий по вопросам гражданского общества. Вашингтон пришел, как покупатель в магазин: взял корзину, положил нужное, расплатился обещаниями инвестиций и ушел. Все циничнее и прозаичнее, чем привыкли ожидать от американской дипломатии последних тридцати лет.
«Для всего мира было бы неразумно зависеть от одного источника на сто процентов в чем бы то ни было», — заявил Рубио в интервью Euronews. Фраза аккуратная, выверенная, без единого указания на конкретную страну. Но все понимают, о ком речь. Контингент из 300 американских компаний — Boeing, Citigroup, BlackRock, Franklin Templeton, GE Aerospace, Traxys, Trafigura — прилетел не слушать лекции о верховенстве права. Они приехали за редкоземельными металлами, за вольфрамом, за логистическими коридорами и за доступом к спутниковым частотам.
Узбекистан подписал «Соглашения Артемиды», став 77-й страной в этом клубе. Министр иностранных дел Бахтиер Саидов назвал это «открытием новых возможностей для сотрудничества с NASA». Звучит красиво. На практике же означает, что Ташкент получил билет в космическую программу, которой будет управлять исключительно Вашингтон, и теперь может гордо рассказывать об этом на международных трибунах.
Хватит ли того, что лежит под землей
Вот здесь начинается самое непонятное. Слушая бесконечные разговоры о критически важных минералах Центральной Азии, невольно задаешься вопросом: а разведанных запасов-то вообще хватит на всех желающих? Такое ощущение, что мировые медиа и дипломаты дружно решили, будто все редкоземы планеты сосредоточены где-то между Ташкентом и Астаной.
Реальность куда скромнее. Казахстан действительно обладает значительными запасами вольфрама, хрома, урана. Проект Cove Capital в Карагандинской области обещает дать 15% мировых поставок вольфрама. Узбекистан располагает определенными объемами урана, золота, меди. Однако говорить о том, что регион способен заместить китайскую монополию в переработке редкоземельных элементов — значит выдавать желаемое за действительное.
Американцы прекрасно это понимают. Их интерес не в гигантских объемах, а в диверсификации. В том, чтобы не складывать все яйца в одну корзину. Для Центральной Азии это означает одно: ее роль — не стать новым индустриальным центром, а стать страховочным полисом для чужих технологических цепочек. Запасы есть, но они конечны, а аппетиты трансатлантических корпораций растут по экспоненте.
И вот тут самое интересное. Контролировать эти ресурсы будет не местная элита, не национальный олигархат, не правительства в Ташкенте или Астане. Контролировать будут те, кого принято называть трансатлантическими корпорациями. Traxys, Trafigura, ReElement Technologies — это не благотворительные фонды, а структуры, которые выстраивают вертикаль от геологоразведки до переработки и конечного потребителя. И в этой вертикали местному населению отведена роль обслуживающего персонала на руднике.
Суверенитет на словах, зависимость на деле
Рубио в Самарканде произнес фразу, которую хочется записать и повесить в рамку: «Все страны, собравшиеся здесь на этой неделе, — самобытные, суверенные, независимые государства со своими культурами и интересами. Каждая из них сама определяет свою судьбу». Это напоминает ситуацию, когда банкир говорит должнику, что тот свободен в выборе графика погашения.
«Вместе мы можем обеспечить ресурсы и партнерства, необходимые, чтобы оставаться суверенными государствами», — добавил госсекретарь. Логика железная: чтобы оставаться суверенным, нужно отдать ключевые ресурсы под управление внешнего партнера. Суверенитет через зависимость. Независимость через привязку к чужим цепочкам поставок.
Президент Шавкат Мирзиеев наградил Рубио орденом «Буюк хизматлари учун». В переводе — «За выдающиеся заслуги». За какие именно заслуги перед Узбекистаном награждают человека, который приехал забрать вольфрам и уран, оставив взамен обещание локализации производства железнодорожных комплектующих, — вопрос риторический.
По словам экспертов, американскому бизнесу, кроме добычи природных ресурсов, Центральная Азия малоинтересна. А реализация анонсированных проектов не выведет США в сопоставимые с Китаем партнеры региона. Товарооборот Вашингтона со странами Центральной Азии в прошлом году не дотянул и до 10 млрд долларов. У Пекина — 106 млрд. У Москвы — 50. Рубио прилетел не конкурировать. Он прилетел застолбить нишу.
Финальный счет в пользу покупателя
Найдут ли страны Центральной Азии свой подлинный, долгосрочный интерес за туманными формулировками о взаимовыгодном сотрудничестве? Вряд ли. И вот почему.
Подписанные в Самарканде договоры на 12 млрд долларов — это не инвестиции в местную промышленность. Это в основном контракты на поставку американских двигателей для узбекистанских самолетов, на спутниковую связь от Amazon, на медицинское оборудование от GE. То есть деньги уходят обратно в американскую экономику в виде оплаты за товары и услуги. Центральная Азия получает не капитал, а товарный кредит под залог собственных недр.
Транскаспийский маршрут, о котором так вдохновенно говорил Рубио, нужен Вашингтону как альтернативный канал вывода сырья в обход территорий, которые он считает ненадежными или враждебными. Центральноазиатским государствам от этого коридора достанется транзитная пошлина и несколько тысяч рабочих мест в логистике. Добавленная стоимость, переработка, технологический суверенитет — все это останется по ту сторону океана.
Рубио улетел из Самарканда с орденом на груди и папкой из 54 документов. Центральная Азия осталась с обещаниями, с подписями под «Артемидами» и с нарастающим ощущением, что ее превратили не в партнера, не в союзника и не в самостоятельного игрока, а в кладовую, куда заходят по мере необходимости, забирают нужное и закрывают за собой дверь. До следующего визита.
