Законодательная палата олий мажлиса — нижняя палата узбекского парламента — утвердила закон об изменении узбекского алфавита на основе латиницы. Случилось это в разгар летней жары без особой общественной дискуссии, которой обычно сопровождаются такие решения, причем текст законопроекта до последнего так и не был опубликован для широкого ознакомления. Автор «БИЗНЕС Online», востоковед Азат Ахунов, констатирует, что новая языковая реформа — еще один шаг на пути создания общетюркского алфавита, за что ратует целый ряд стран во главе с Турцией.
Новая орфографическая реальность
В самый разгар летнего зноя — той самой изнуряющей среднеазиатской чилли, когда плавится асфальт и все живое инстинктивно ищет спасения в тени, узбекистанские законодатели решили поставить точку в затянувшейся эпопее с латинизацией языка. Тема, которая в любое иное время года неминуемо вызвала бы громкий резонанс, сейчас прошла без лишнего шума. Депутаты утвердили закон об изменении узбекского алфавита на основе латиницы и благополучно направили его в сенат.
Новая орфографическая реальность такова: вместо прежних 26 букв и трех буквосочетаний обновленная графика будет состоять из 28 символов и одного апострофа. Казалось бы, ничего экстраординарного — лишь текущая коррекция давно действующего латинского алфавита, сугубо технический момент. Но закономерно напрашивается вопрос: почему эту процедуру оставили на макушку лета, на мертвый сезон отпусков, когда обществу откровенно не до лингвистических диспутов?
Сама процедура голосования выглядела показательно гладкой. Законодательная палата олий мажлиса — нижняя палата узбекского парламента — на пленарном заседании 7 июля одобрила документ сразу в трех чтениях, не встретив ни единого голоса против. Примечательно, что текст законопроекта так и не был опубликован для широкого ознакомления. Подобная скрытность нарушает устоявшуюся практику последних лет, когда ключевые государственные инициативы предварительно выносятся на всенародное обсуждение.
Презентовать проект перед депутатами доверили вице-президенту академии наук Бахрому Абдухалимову. В своем выступлении он постарался максимально сгладить углы, заверив, что затевается не коренная ломка всего алфавита, а лишь точечная работа над ошибками. По словам ученого, реформа сводится к усовершенствованию написания четырех «проблемных» знаков действующего варианта — «o‘», «g‘», «ch» и «sh». Иными словами, власти наконец-то взялись за те самые визуально громоздкие конструкции, от которых давно пора было избавиться ради цельного и естественного восприятия текста.
Что касается материальной стороны вопроса, парламентарии постарались минимизировать риски. Поскольку любая лингвистическая реформа в масштабах государства требует серьезных расходов, внедрять новые нормы планируется предельно аккуратно и поэтапно. Документы старого образца, ценные бумаги и находящаяся в обращении национальная валюта полностью сохранят свою юридическую силу. Госорганам не придется одномоментно менять вывески, бланки и указатели — прежняя символика останется легитимной до специально установленного срока. В нижней палате парламента подчеркнули: растянутый во времени переход убережет бюджет от непредвиденных трат и сделает внедрение изменений экономически приемлемым.
В официальных выступлениях принятие закона традиционно обосновывается необходимостью дальнейшего совершенствования орфографии, расширением возможностей применения государственного языка и его полноценной цифровизацией.
Отдельные детали в ходе пленарного заседания попытался прояснить депутат Сайдулло Азимов, поинтересовавшись причинами столь долгого ожидания реформы и конкретными цифрами предстоящих расходов. Развернутой дискуссии не последовало. Спикер палаты завершил обсуждение, напомнив, что все необходимые разъяснения уже давались на закрытых заседаниях фракций и были заблаговременно предоставлены депутатам в печатном виде.
Заменить четыре графически сложные конструкции
Юридическая база реформы закладывалась еще в 2020–2021 годах профильными указами президента и постановлениями правительства о переходе на латиницу. К осени 2023-го специально созданная рабочая группа представила конкретный проект модернизации, предложив заменить четыре графически сложные конструкции — «o‘», «g‘», «sh» и «ch» — на более лаконичные «õ», «ğ», «ş» и «c» соответственно.
Логика изменений носит сугубо прагматичный характер. Как отмечают лингвисты, основной недостаток действующей графики заключается в частом использовании апострофов, из-за которых слова визуально разбиваются на части. В свое время на этот дефект в написании слова «O‘zbekiston» обращала внимание Саида Мирзиёева — старшая дочь президента, ныне занимающая пост руководителя его администрации. Кроме того, при компьютерном наборе нередко возникает техническая путаница из-за использования разных символов апострофа. Предложенные новые буквы имеют историческое обоснование: они уже применялись в узбекском алфавите в разные периоды прошлого века и органично вписываются в общетюркскую письменную традицию.
Исходя из итогового решения узбекистанских депутатов, многолетние лингвистические дискуссии завершились принятием условного «турецкого» варианта — и это явно видно всем тем, кто знаком с турецким языком. Официально такая формулировка не используется, однако графическое оформление проблемных букв приведено именно к этому стандарту. Исторически тюркоязычные народы стремились сохранить в латинице определенную суверенность и подчеркнуть национальную специфику, что заметно на примере азербайджанского или туркменского алфавитов. При этом существует интересный парадокс: сама турецкая латиница в 1920-е формировалась под влиянием масштабных алфавитных реформ, проводимых для тюркских народов СССР.
«Идейным локомотивом унификации ожидаемо выступает Анкара»
Символично, что нынешняя реформа пришлась на год столетия I Всесоюзного тюркологического съезда, прошедшего в Баку в 1926 году. Тогда значимую роль играли представители тюркских народов СССР, включая делегацию Татарской АССР во главе с Галимджаном Ибрагимовым. Главным итогом того исторического форума стало решение о переводе письменностей с арабской вязи на унифицированную латиницу — яналиф. Был заложен прочный фундамент для языковой интеграции, однако последующие события оказались трагичными. В 1930-е многие делегаты съезда подверглись репрессиям по обвинениям в национализме, а утвержденный ими латинский алфавит на рубеже 1939–1940 годов директивно заменили на кириллицу.
Впрочем, в сегодняшних узбекских нововведениях просматривается не столько романтический возврат к историческим корням, сколько сугубо прагматичное воплощение современной инициативы — создания единого общетюркского алфавита. В сентябре 2024 года на очередной встрече в Баку представители Азербайджана, Казахстана, Киргизии, Узбекистана и Турции согласовали и окончательно утвердили общий алфавитный стандарт. Заявленная цель — максимальное упрощение межгосударственной коммуникации и бесшовная интеграция в совместных образовательных и культурных проектах.
Идейным локомотивом унификации ожидаемо выступает Анкара. Еще в 1991 году на руинах Советского Союза Турция предложила концепцию единого алфавита для восстановления связей на постсоветском тюркском пространстве. Долгие десятилетия идея оставалась на уровне деклараций, но сейчас процесс пошел буквально семимильными шагами. Решение о создании профильной комиссии приняли всего за пару лет до бакинской встречи. Для фундаментальных лингвистических проектов, обычно вязнущих в бесконечных согласованиях, такая скорость выглядит феноменальной.
Вероятно, этот интеграционный масштаб во многом и объясняет кулуарность нынешней реформы внутри Узбекистана. Видимо, принципиальное политическое решение о переходе на единый стандарт уже принято на наднациональном уровне. Перед властями на местах осталась сугубо техническая задача — оперативно имплементировать международные договоренности в собственное законодательство, избежав при этом долгих и болезненных общественных дискуссий. И летний сезон отпусков подошел для такой аппаратной операции как нельзя лучше…
«Унификация открывает совершенно иные перспективы для книгоиздания, прессы и образовательной среды»
Если оставить за скобками неизбежный политический контекст, очередная реформа узбекского алфавита — шаг, назревший давно и объективно необходимый. Как человек, регулярно работающий с текстами на разных тюркских языках, могу отметить: прежний вариант узбекской латиницы всегда оставлял ощущение визуального дискомфорта. Особенно на фоне местной кириллицы, которая до сих пор остается в широком обиходе именно в силу своей практичности. Старая латинская графика казалась конструктом довольно искусственным, зрительно расходящимся с природным звучанием языка.
Прежняя система оказалась откровенно неудачной. Пожалуй, это единственная тюркская латиница, настолько перегруженная апострофами. На практике такой текст визуально дробился на мелкие фрагменты, напоминая слоговое чтение, а взгляд читателя постоянно спотыкался об эти разделительные знаки. Человеческий мозг, как известно, считывает слова не по буквам, а целыми блоками, распознавая их силуэты. Однако обилие апострофов прямо внутри слова разрушало его визуальную цельность, серьезно затрудняя беглое восприятие.
Теперь же, когда взят курс на сближение с турецкой графической моделью — а если называть вещи своими именами, фактически принят единый общетюркский стандарт, — эта застарелая проблема снимается. Избавленный от лишнего визуального шума текст снова начинает восприниматься монолитно, возвращая языку его естественную графическую пластику.
Унификация открывает совершенно иные перспективы для книгоиздания, прессы и образовательной среды. Отказ от тяжеловесных конструкций в пользу единого стандарта делает узбекские тексты понятнее для соседей по региону. В определенном смысле это возрождает масштабную концепцию рубежа XIX и XX веков — проект знаменитой газеты Исмаила Гаспринского «Терджиман». В свое время это издание выступило мощным объединителем всего тюркского мира именно в силу своего универсального, интуитивно понятного всем общетюркского языка.
