Ключевые вызовы и угроз в сфере биологической безопасности на глобальном и региональном уровне обсудили участники круглого стола: «Биологические вызовы и угрозы: роль ШОС в обеспечении биобезопасности в условиях глобальной нестабильности», организованного ЦЭИ «Ой Ордо». Экспертами была отмечена ключевая роль международных объединений в обеспечении биобезопасности, особенно в свете заявлений президента США Дональда Трампа, касающихся сети американских биолабораторий по всему миру.
— Для ЦЭИ «Ой Ордо» тема биобезопасности является ключевой на протяжении всех лет деятельности. Первый круглый стол, который мы провели в июне 2022 года, был посвящен как раз вопросам биологической безопасности в рамках ЕЭАС, где участники выступили против попыток, прежде всего, таких стран как США навязать нам свое виденье, как должны действовать подобные объекты, без права контроля со стороны местных госорганов. Тогда в центре нашей дискуссии были события 2011 года, когда общественность Кыргызстана выступила против решения по строительству канадской биолаборатории в столичном Ботаническом саду, — рассказал директор ЦЭИ «Ой Ордо», политолог Игорь Шестаков.
По его словам, недавний доклад уже бывшего руководителя разведслужб США Тулси Габбард по деятельности более 120 американских биолабораторий по всему миру – это еще одно доказательство того, что там занимались исследованиями, направленными отнюдь не на обеспечение безопасности тех стран, где они открывались.
— Их целью было создание биологического оружия, которая шла вразрез национальным интересам гражданам той же Украины, Грузии, Армении и других стран постсоветского пространства. Поэтому, не случайно на наших круглых столах мы акцентировали внимание на украинском факторе, поскольку еще в начале 90-х власти Украины передали Пентагону все советские наработки, связанные с биологическими угрозами. А именно Киев был один из таких крупнейших военных биологических центров СССР. США в итоге открыло в этой стране более 40 своих объектов, но в результате эпидемиологическая ситуация там резко ухудшилась. За последние 16 лет население страны переболело самыми разнообразными заболеваниями – то птичий грипп, то корь.
Не случайно на наших форумах эксперты выступали категорически против подобных биологических экспериментов над населением Кыргызстана. Стоит напомнить, что администрация Байдена была заинтересована открыть в Кыргызстане три биолаборатории – в Бишкеке, Ошской и Нарынской областях. По информации ряда источников, такой пункт был заложен в проекте межправительственного соглашения, которое на переговорах активно продвигали уже бывшие представители Госдепартамента США. Наверное, это тоже было одной из основных причин того, что американские чиновники тогда были очень заинтересованы в том, чтобы о пунктах соглашении информация носила максимально закрытий для общественности характер. Понимая, что планы реализовать опасные биоэксперименты могли вызвать негативный общественный резонанс. И заявления Габбард указывают на истинные цели соратников Байдена, видимо трагических последствий пандемии 2020 года им было недостаточно, — отметил эксперт.
Он также напомнил, что на площадке «Ой-Ордо» с участием представителей профильных министерств, Жогорку Кенеша и экспертов фактически был запущен процесс по принятию в Кыргызстане первого Закона «О биобезопасности».
— Главным посылом этого закона стали положения, что само государство должно регулировать вопросы биобезопасности и контролировать зарубежные биологические объекты. Как известно в прошлом году национальное законодательство было принято, и сейчас ведется работа по его реализации.
Также стоит отметить, что ЦЭИ «Ой-Ордо», был первой общественной организацией в ЦА, чьи эксперты в 2024 году побывали с визитом в Центральной референс лаборатории Алматы, которая была построена при участии США, но сейчас, как заявляют власти Казахстана, она работает исключительно как национальный проект. Мы выражаем признательность МИД и Министерству здравоохранения Казахстана за возможность проведения прямого диалога. Надеюсь, что он будет продолжен путем народной дипломатии в целях укрепления биобезопасности в ЦА.
Учитывая, что многие страны ШОС активно выступают за региональные гарантии обеспечения биобезопасности, в рамках этой организации должны быть созданы соответствующие структуры по межгосударственному взаимодействию и в направлении биобезопасности. Тем более, что страны выступают за соблюдение Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО), акцентируя значимость борьбы с проявлениями химического и биологического терроризма, — поделился мнением И. Шестаков.
Как отметила руководитель секретариата Совета по устойчивому развитию в условиях изменения климата при спикере ЖК КР Кулира Кубатова, сегодня мир находится в точке, где биологическая безопасность перестала быть вопросом исключительно медицины или экологии. В условиях глобальной нестабильности и геополитической турбулентности биологические вызовы превратились в прямую угрозу национальной и региональной безопасности.
— Центральная Азия в силу своего географического положения и советского научного наследия оказалась на перекрестке этих рисков. И именно поэтому наша сегодняшняя дискуссия имеет важнейшее прикладное значение. Позвольте начать с национального контекста. Кыргызстан сделал важный шаг, приняв Закон «О биобезопасности». Этот документ заложил правовую основу для жесткого контроля в части циркуляции опасных патогенов. Однако мы должны честно признать наличие барьеров на пути его реализации. Главные из них — это устаревшая инфраструктура многих государственных лабораторий, а также острый кадровый дефицит вирусологов и специалистов по защите медицинских данных, — отметила спикер.
По ее словам, без глубокой модернизации лабораторий и создания цифровой системы мониторинга рисков любой самый прогрессивный закон останется лишь на бумаге. И здесь Кыргызстану необходима поддержка партнеров по региону. Второй, крайне чувствительный вызов — это вопросы транспарентности и координации деятельности биологических объектов, функционирующих при международной поддержке.
— В условиях глобальной нестабильности эта сфера требует повышенного внимания и выверенного баланса интересов. Для государств нашего региона принципиально важно обеспечивать полный суверенный контроль над исследованиями местных патогенов, гарантировать высочайшие стандарты биобезопасности для исключения любых техногенных рисков, а также строго регламентировать работу со сбором и анализом генетических данных. Отсутствие единых прозрачных стандартов в этой области неизбежно ведет к росту геополитической настороженности, чего мы не можем себе позволить в текущих реалиях. В условиях фрагментации мирового порядка наличие таких закрытых объектов неизбежно усиливает геополитическое недоверие.
Как отвечать на эти вызовы? Очевидно, что ни одна страна ЦА не справится в одиночку. Необходим синергетический эффект международных институтов — ШОС, ОДКБ и СНГ. У каждой структуры своя уникальная роль. СНГ — это готовая база для санитарной стандартизации и оперативного обмена эпидемиологическими данными. ОДКБ обладает военным компонентом войск РХБЗ для жесткого реагирования на угрозы биотерроризма. Но именно ШОС способна стать главным технологическим и геополитическим драйвером. ШОС объединяет колоссальный научный и производственный потенциал Китая и России, и обладает всеми инструментами, чтобы превратить Центральную Азию из зоны биологических рисков в пространство биотехнологического суверенитета и безопасности. В рамках этой организации мы можем и должны инициировать создание Единой региональной системы мониторинга биоугроз.
При этом важно понимать, что эффективная архитектура биобезопасности не может строиться исключительно «сверху вниз», на уровне межгосударственных соглашений. Колоссальная роль здесь принадлежит академическому сообществу, профильным экспертам и общественным организациям. Нам необходимо инициировать создание Экспертно-общественного совета ШОС по биобезопасности. Такая площадка позволит объединить усилия ученых, экологов и гражданских активистов для проведения независимого мониторинга, научной экспертизы и, что не менее важно, для формирования объективного общественного мнения.
Только через открытый экспертный диалог и развитие «научной дипломатии» мы сможем снять излишнюю социальную напряженность и выработать действительно работающие механизмы защиты нашего макрорегиона.
Мы должны переходить от взаимных подозрений к созданию механизмов взаимного аудита лабораторий и совместной разработки вакцин и тест-систем. Биобезопасность в XXI веке — это не изоляция, а прозрачность и коллективная защита, — добавила К. Кубатова.
В свою очередь директор «Центра по проблемам нераспространения и экспортного контроля» Таалайбек Бекташев отметил, что для эффективного функционирования системы биобезопасности в любой стране необходимы три ключевых фактора. Во-первых, законодательство, регулирующее оборот, хранение, уничтожение и т.д. опасных патогенов. Во-вторых, техническое оснащение – лаборатории и оборудование. И третье – наличие специалистов, а также экспертного сообщества, компетентного в вопросах биобезопасности.
— В 90-е годы в Кыргызстане уничтожались не только промышленные предприятия, но и объекты, связанные с исследованиями особо опасных инфекций и патогенов, поэтому надо признать наша страна пока не преуспела в части биологической безопасности. Сейчас ведется работа по восстановлению инфраструктуры, включая лаборатории, необходимой для ее обеспечения, в том числе при содействии России. На самом деле ни одна страна не может развивать свою биобезопасность без механизмов международного сотрудничества. Однако, в рамках реализации международных проектов необходимо соблюдать ключевой принцип – принцип государственного контроля, который должен закладываться еще на этапе разработки любого проекта или программы. Т.е. государство, на территории которого будет осуществляться та или иная деятельность – исследования, разработка вакцин или антидотов, должно иметь доступ на всех этапах реализации проекта и механизмы контроля в рамках национального законодательства, — подчеркнул спикер.
По его словам, после пандемии коронавируса биологические вызовы и угрозы не снижаются, а только усугубляются, ввиду того, что есть сложности в обеспечении международной биобезопасности. Фактором риска является отказ отдельных стран подписывать протокол о механизмах верификации, разработанный в рамках КБТО (Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия).
— Многие страны мира, включая Кыргызстан, подписали эту конвенцию, обязались не создавать и не распространять биологическое оружие, но механизмов проверки соблюдения конвенции, нет. Кстати, на конференциях по КБТО, которые проходят в Женеве, этот вопрос часто поднимается. В том числе Российская Федерация неоднократно говорила о необходимости разработать механизмы верификации, однако, США с 2001 года блокируют данную инициативу, отказываясь подписывать протокол, — напомнил Т. Бекташев.
Он также выразил благодарность ЦЭИ «Ой Ордо» за систематическое проведение круглых столов, посвященных вопросам биобезопасности: «Такие мероприятия крайне актуальны, особенно в нынешней геополитической ситуации».
Как отметила руководитель ОО «Таза Табигат» Анара Дауталиева, биобезопасность – это стратегический государственный вопрос: «Поэтому я выражаю признательность ЦЭИ «Ой Ордо» за то, что вы стали постоянной диалоговой площадкой, где общественность имеет возможность публично обсуждать и озвучивать рекомендации по важным вопросам биобезопасности».
Она напомнила некоторые нюансы соглашения по строительству в Бишкеке биолаборатории уровня BSL3, подписанного кыргызским правительством с Канадой, против которого в 2010-2011 годах выступили общественность, НПО-сектор, ученые и ряд политиков.
— Документ предполагал участие в проекте трех сторон – Кыргызстана, Канады и третья сторона не называлась, но мы прекрасно понимаем, что это были США. И я бы хотела еще раз напомнить об одном из пунктов, которые были в нем прописаны, а именно на ст. 11: «Патогены из других стран или других регионов могут импортироваться, экспортироваться, храниться на объекте <…> с согласия кыргызской стороны в соответствии с действующим законодательством. Канадская сторона уведомляет кыргызскую сторону о таком импорте/экспорте/хранении, согласно тому, как это определено сторонами». А это по факту значило, что любой иностранный ученый мог в кармане – я, конечно, утрирую – завезти в нашу страну пробирку с любыми патогенами, позвонив по телефону в госорганы. Мы должны были стать хранилищем патогенов и штаммов особо опасных инфекций и вирусов со всего мира. Первыми тревогу забили тогда именно наши ученые, поэтому и обратились к гражданскому сектору. В итоге прошла общественная кампания по сбору подписей населения против этого строительства.
Я еще раз возвращаюсь к вопросу соглашения с канадцами, чтобы у нас никогда не возникало даже мысли о том, чтобы сотрудничать в сфере биоисследований с американцами, канадцами или другими их союзниками по блоку НАТО. Это чревато нехорошими последствиями для нашей и соседних стран, учитывая, что данные объекты курируются военным ведомством, и имеют скрытую повестку. Спасибо Трампу, что мы узнали про 120 биолабораторий по всему миру, 40 из которых находятся на Украине. Президент США подтвердил, что пентагоновские биолаборатории на украинской территории – это реальность, а не элемент пропаганды и информационных войн. Нужно учесть уроки Украины, чтобы сохранить свой суверенитет и безопасность в этой сфере, — пояснила спикер.
Она заострила внимание, на важности обеспечения и информационной безопасности в части местных микроорганизмов:
— В то время, когда подписывалось соглашение с Канадой, в Кыргызстан приезжали канадские специалисты, которые увезли с собой иссык-кульский штамм. Сейчас его следы обнаруживаются в крови украинцев.
По мнению А. Дауталиевой, проекты по биобезопасности должны быть суверенными, т.е. финансирование их деятельности должно осуществляться из государственного бюджета, либо при поддержке стратегических партнеров и союзников – прежде всего, это Россия, Казахстан и Беларусь.
— С российской стороной мы договорились построить совместный научный центр по изучению особо опасных инфекций, это важный шаг. Кроме того необходима реабилитация наших собственных лабораторных возможностей, в том числе для исследований животных и растений, а также строительство новых таких объектов за счет собственного бюджета. Если 10 лет назад это было непосильное бремя, то сейчас я думаю, мы можем выделить на это финансирование, — добавила она.
Как отметила директор ОФ «Институт развития общественных отношений стран ЦА» Калдан Эрназарова, обеспечение биобезопасности – это тематика, которую необходимо рассматривать, прежде всего, с точки зрения геополитических процессов, происходящих в мире. По ее словам, биолаборатории уровней BSL3 и BSL4 – это объекты двойного назначения, которые могут использоваться, как для мирных исследований, так и для разработки оружия массового поражения. А учитывая, что американские лаборатории по всему миру финансируются военным ведомством США, их мирная направленность вызывает большие сомнения.
— В Джамбульской области Казахстана, граничащей с Чуйской областью, в поселке Гвардейский – недалеко от границы с Кыргызстаном заканчивается строительство биолаборатории BSL4. Финансируется данный проект Пентагоном, а руководит строительством объекта подполковник американской армии Стивен Колдер. Это геополитический маневр – США строит свои военные объекты в странах ОДКБ. Лаборатория, которая дала начало пандемии коронавируса, также финансировалась американцами. Это лаборатория в Ухане в Китае, т.е. на пространстве ШОС. Насколько я понимаю, в рамках ШОС нет никаких соглашений на этот счет. Я считаю, что уставной пакет документов Шанхайской организации сотрудничества по безопасности надо внести статью по биобезопасности, — поделилась мнением спикер.
Она пояснила, что биолаборатории США и любой другой страны НАТО – это не дружественные объекты, которые преследуют не оборонительные, а именно военные цели.
— В этой ситуации мне не совсем понятна позиция Казахстана, несмотря на то, что мы союзники по ОДКБ и ШОС, казахстанские власти дали разрешение на строительство на приграничной с Кыргызстаном территории потенциально опасного для нашего населения объекта, причем, даже не согласовав с нами данный вопрос, который является важным элементом коллективной безопасности. Нет никаких гарантий, что с Гвардейского «случайно» не улетит какой-нибудь опасный вирус, и не заразит половину населения нашей страны. Как показала пандемия коронавируса, которая, на мой взгляд, была именно экспериментом по использованию биологического оружия, страны практически беззащитны перед лицом биологических угроз. Я считаю, что этот вопрос нужно решать на уровне ОДКБ и ШОС, потенциала стран, входящих в эти объединения, достаточно, чтобы создавать свои научные центры – без участия США, — добавила К. Эрназарова.
В свою очередь замдиректора ЦЭИ «Ой Ордо» Наталья Крек, что обещание американского президента Дональда Трампа прекратить финансирование пентагоновских биолабораторий по всему миру – это не повод «праздновать» победу и терять бдительность.
— Как известно, экс-глава ЦРУ Тулси Габбард рассекретила документы, которые касаются лаборатории в китайском Ухане, откуда и началась пандемия коронавируса. Она рассказала, что на финансирование экспериментов в ней Вашингтон тратил миллионы долларов, а к проводимым исследованиям имел непосредственное отношение главный инфекционист США Энтони Фаучи. Сейчас нас пытаются убедить в том, что вирус вырвался на свободу случайно, и Фаучи просто пытался скрыть этот факт, для чего активно сотрудничал с разведкой, тиражируя версию о естественном происхождении ковида. Однако, в случайность трудно поверить, учитывая, что еще за год до официального начала пандемии на той же Украине фиксировались случаи заражения людей неизвестным вирусом, но с теми же симптомами, что и у коронавируса, — отметила спикер.
По ее словам, Дональд Трамп пообещал прекратить финансирование биолабораторий по всему миру, но это еще не значит, что так и будет. Он в свое время приостановил финансирование ЮСАИД, но это не сильно повлияло на ситуацию. Просто финансовые потоки пошли по другим каналам и на другие проекты.
— Так, доказательством того, что Вашингтон на самом деле не планирует закрывать свои военно-биологические проекты, можно считать непрекращающиеся попытки США разместить свою лабораторию по изучению вируса Эбола в Кении. Местное население выступило против данного проекта, и кенийский суда принял решение о приостановлении строительства. Это между тем не остановило развитие проекта — транспортные самолеты из США продолжили завозить в страну стройматериалы, а спутниковые снимки подтвердили, что возведение объекта продолжается. В дело пришлось вмешаться министру здравоохранения Кении Адену Дуале, которому суд вынес строгое предупреждение за игнорирование запрета. Чиновник лично проследил, чтобы работы были остановлены. Сейчас строительство американской биолаборатории заморожено до следующего решения суда.
На самом деле не совсем понятно, с чего вдруг Вашингтон решил раскрыть информацию по биолабораториям. Это выглядит, как очередной вызов и новый удар по глобальной системе безопасности и международного права, учитывая, что мировая общественность, как и в случае с похищением президента Венесуэлы, просто промолчала.
От признания США будет эффект, если они подпишут Протокол о проверках (верификационный механизм) к КБТО, который должен обеспечить взаимный контроль за соблюдением положений соглашения. Как известно, Вашингтон отказывается подписывать этот документ с 2001 года, что на деле не позволяет проверить с помощью международно-правовых средств исполнение американской стороной Конвенции о запрещении биологического оружия. В заявлениях Трампа будет смысл, если Пентагон свернет свои военные биологические программы по всему миру, в том числе в Казахстане – в поселке Гвардейский, где планируется хранить самую большую в мире коллекцию патогенов и вирусов со всего мира, и не только хранить, но и заниматься их исследованием. Однако, этого скорее всего не произойдет, поэтому важно продолжать деятельность по усилению биобезопасности на пространстве ШОС и ОДКБ, — добавила Н. Крек.
В рамках ОДКБ, ШОС и СНГ есть документы, регламентирующие вопросы биологической безопасности. Об этом в своем выступлении рассказала главный специалист управления общественного здравоохранения центрального аппарата МЗ КР Анара Мамбетисаева.
— Также есть техрегламенты ЕАЭС. В 2021 году после ковида мы изменили процедуры обмена информацией по инфекционным заболеваниям в рамках ММСП (международные медико-санитарные правила). Вирусы не знают ограничений, они пересекают границы и распространяются, тем более сейчас, когда развит туризм и идут процессы как внутренней, так внешней миграции. Мы не можем этому препятствовать, поэтому координируем действия в целях недопущения распространения инфекций. В рамках соглашения координационного совета СНГ, например, мы каждый месяц обмениваемся информацией по инфекционным заболеваниям. Мы мониторим, как местные, так и не типичные для наших стран вирусы – Эбола, Ханта вирус и другие, — поделилась информацией спикер.
Он отметила, что основная работа в этом направлении ведется на базе Республиканского центра профилактики и контроля особо опасных и карантинных инфекций. Он был создан еще в 1927 году, когда в тогда еще Каракиргизской автономной области бушевала малярия, брюшной тиф и другие инфекции.
— Мы тогда совместно работали с соседними республиками и Россией, и до сих пор работаем. В 2025 году российская сторона подарила нам мобильную лабораторию, где работают наши специалисты. Это хорошая подмога в части обеспечения биобезопасности не только нашей, но и соседних стран. Протоколы исследований, профилактики и т.д. у нас согласованные. Мы работаем сейчас совместно с российскими, казахскими, белорусскими коллегами.
При департаменте профилактики заболеваний МЗ КР после ковида был организован оперативный центр, куда стекается информация, которую мы передаем замминистра, который является главным государственным санитарным врачом. И если выявлена особо опасная инфекция, в течение трех часов мы обязаны информировать о ней администрацию президента, где есть ситуационный центр, который также контролирует и работу по реализации плана мероприятий по заболеваниям животных, разработанного в рамках межведомственного взаимодействия.
На счет охраны границ у нас тоже есть протокол. Даже если в Африке фиксируются случаи Эбола, мы должны быть готовы. На 26 пограничных пунктах – воздушных и наземных – у нас есть санитарно-карантинные пункты. В аэропортах стоят мощные тепловизоры, которые распознают повышение температуры даже в пределах 37 градусов. Если фиксируется повышенная температура, наши сотрудники этично, соблюдая нормы международного права, предлагают пассажиру пройти экспресс-тест. При этих пунктах есть временный изолятор, если есть подозрение на наличие опасного вируса. Согласно прописанному в законе алгоритму действий, далее информация передается в центр экстренной помощи, а также в оперативный центр. Вот так охраняются границы.
Что касается Закона по биобезопасности, на сегодняшний день Минздрав направил в Кабмин два постановления. Первое по биоугрозам, второе по биорискам. Сегодня идет их повторное согласование с институтом биологии НАН КР, — добавила А. Мамбетисаева.
Наталья Лобанова
Продолжение следует…
