Для Казахстана годы президентства Касым-Жомарта Токаева стали не просто периодом политического управления, а проверкой способности государства меняться в условиях постоянного внешнего давления. Пандемия, инфляционные шоки, перестройка логистических маршрутов, геополитическая турбулентность и рост конкуренции между крупными центрами силы поставили перед страной вопрос не только о сохранении стабильности, но и о качестве дальнейшего развития.
Ответом на эти вызовы стал курс на более устойчивую, диверсифицированную и институционально зрелую модель. Казахстан не отказался от реформ в кризисный период, а, напротив, сделал их частью государственной стратегии. По официальным данным, в 2025 году ВВП страны вырос на 6,5%, промышленное производство увеличилось на 7,4%, обрабатывающий сектор – на 6,4%, машиностроение – на 12,9%. За семь лет номинальный ВВП Казахстана вырос с 181,7 млрд до 305,9 млрд долларов, а ВВП на душу населения увеличился с 9,8 тыс. до 15 тыс. долларов.
Эти показатели важны не сами по себе. Они показывают, что при Токаеве развитие Казахстана все больше связывается с промышленной политикой, транспортной связанностью, цифровым управлением, институциональными реформами и попыткой расширить несырьевые источники роста. О том, какие изменения лучше всего отражают эту трансформацию и как реформы главы государства формируют новую модель развития страны, мы поговорили с исследователем Института азиатских исследований Chulalongkorn University (Таиланд) Ямой Арифиным.
– Если оценивать результаты президентства Касым-Жомарта Токаева через изменения в экономике и государственном управлении, какие процессы в Казахстане вы считаете наиболее показательными?
– Я бы не стал оценивать этот период только через отдельные цифры. Для Казахстана важнее другое: страна прошла через серию внешних и внутренних испытаний, но не потеряла управляемость и не отказалась от реформ. Это важный показатель качества государственного курса. Последние годы были сложными для большинства государств. Пандемия, инфляция, нарушение логистических цепочек, геополитическая напряжённость и давление на мировую торговлю проверяли устойчивость не только экономик, но и государственных институтов. В этом смысле Казахстан при президенте Токаеве показал способность сохранять стабильность без остановки модернизационной повестки. Главное изменение я вижу в том, что реформы стали частью повседневного государственного управления. Речь уже не идёт о разовых решениях или антикризисных мерах. Казахстан постепенно выстраивает новую модель, где экономическая устойчивость, институциональное обновление, цифровизация и социальная политика связаны между собой. Именно такая связка показывает, что президентский курс имеет не ситуативный, а стратегический характер.
– Экономика Казахстана показывает рост, но сам по себе рост ВВП не всегда означает качественное развитие. Какие показатели, на ваш взгляд, лучше всего раскрывают реальное изменение экономической модели страны?
– Вы правы, один только рост ВВП не может быть достаточным критерием. Важно смотреть на структуру роста. Если экономика растет исключительно за счёт сырья или благоприятных внешних цен, это не всегда говорит о внутреннем укреплении. В случае Казахстана интерес представляет то, что рост последних лет сопровождается расширением несырьевых направлений. В 2025 году экономика Казахстана выросла на 6,5%. Но более важны сопутствующие показатели: рост промышленности, обрабатывающего сектора, машиностроения, транспорта, строительства и торговли. За семь лет номинальный ВВП вырос с 181,7 млрд до 305,9 млрд долларов, а ВВП на душу населения достиг 15 тысяч долларов. Это показывает, что страна увеличивает масштаб экономики и одновременно пытается менять её внутреннее содержание.
Конечно, Казахстан всё ещё зависит от сырьевого сектора, и эту зависимость нельзя преодолеть быстро. Но политика Казахстана при Токаеве показывает движение в сторону более сложной экономики. Важен не только сам рост, а то, что государство стремится связать его с промышленной политикой, инвестициями, предпринимательством, логистикой и технологиями. Это уже не просто количественное расширение, а попытка изменить качество развития.
– Диверсификация часто звучит как общий политический лозунг. Что показывает, что в Казахстане она становится именно системным процессом, а не только декларацией?
– Диверсификация становится реальной тогда, когда она затрагивает не один сектор, а всю экономическую среду. Казахстан в этом отношении демонстрирует постепенное, но заметное движение. Речь идёт не только о развитии обрабатывающей промышленности, но и о расширении роли малого и среднего бизнеса, инфраструктуры, агропромышленного комплекса, цифровых сервисов и внутреннего спроса. Объем обрабатывающей промышленности за семь лет вырос более чем в 2,5 раза. Её доля в ВВП увеличилась с 11,4% до 12,7%, тогда как доля добывающего сектора снизилась с 14,5% до 12%. Кроме того, вклад малого и среднего бизнеса в ВВП достиг 40,5%, а занятость в этом секторе составляет около 4,5 млн человек. Эти показатели важны не сами по себе, а как признаки более широкой перестройки. При президенте Токаеве диверсификация постепенно превращается в управленческую систему: через инвестиции, поддержку бизнеса, развитие транспорта, цифровизацию и промышленную политику. Это небыстрый процесс, и его результаты нужно оценивать на длинной дистанции. Но направление очевидно: Казахстан старается уменьшить уязвимость экономики и расширить количество источников роста.
– Казахстан активно развивает инфраструктуру и Средний коридор. Почему эта тема важна не только для транспорта, но и для всей экономической стратегии страны?
– Для Казахстана транспортная инфраструктура является не отраслевой, а стратегической темой. Географическое положение само по себе не создаёт преимущества, если оно не подкреплено дорогами, портами, железными дорогами, цифровыми системами и устойчивыми логистическими связями. В этом смысле политика Казахстана направлена на превращение географии в экономический капитал. Средний коридор особенно важен, потому что меняет роль Казахстана в евразийской торговле. Страна становится не просто территорией между крупными рынками, а активным участником цепочек поставок между Китаем, Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и Европой. Это усиливает не только транзитные доходы, но и инвестиционную привлекательность, развитие регионов, промышленную кооперацию и внешнеэкономическую субъектность. За годы президентства Токаева инфраструктурная повестка стала частью более широкой экономической логики. Транспортные коридоры помогают Казахстану снижать зависимость от отдельных маршрутов, укреплять связи с разными партнерами и повышать устойчивость торговли. Поэтому Средний коридор нужно рассматривать не как отдельный проект, а как элемент новой модели развития, где связанность становится источником роста и политического веса страны.
– Реформы Токаева затронули Конституцию, политические институты, цифровизацию и искусственный интеллект. Какой общий вектор стоит за этими изменениями?
– Общий вектор я бы определил как переход от модели простой стабильности к модели институциональной устойчивости. Простая стабильность означает сохранение порядка. Институциональная устойчивость означает, что государство способно обновляться, реагировать на запросы общества, развивать экономику и при этом сохранять предсказуемость правил. Реформы президента Токаева важны именно потому, что они затрагивают разные уровни. Конституционные изменения были направлены на укрепление институтов, повышение подотчётности власти, развитие парламентаризма и защиту прав граждан. Создание Конституционного суда, обновление избирательной системы, выборность акимов и усиление роли представительных органов показывают, что политическая модернизация имеет институциональный характер. Цифровизация и искусственный интеллект дополняют эту логику. Казахстан уже занимает 24 место в рейтинге электронного правительства ООН, и это показывает, что технологии становятся инструментом управления, а не просто имиджевой темой. В совокупности реформы Токаева формируют образ государства, которое стремится быть более эффективным, открытым и ориентированным на человека. Важно, что речь идёт не о формальном перечислении достижений, а о более глубоком процессе: Казахстан постепенно меняет саму модель развития, где стабильность дополняется институциональной устойчивостью, цифровизацией, экономической диверсификацией и большей ориентацией на запросы общества.
