В конце марта стало известно, что российские и афганские дипломаты ведут обсуждение возможности привлечения афганских трудовых мигрантов для работы в России. Об этом сообщил спецпредставитель президента РФ по Афганистану, советник министра иностранных дел Замир Кабулов, по словам которого «конкретных договоренностей пока не достигнуто, хотя профильные контакты по данному вопросу осуществляются».
В условиях, когда Россия после теракта в «Крокус Сити Холле» приступила к наведению порядка с трудовой и прочими видами иммиграции из Средней Азии, это сообщение взывало у российской аудитории крайне неоднозначную реакцию – от крайнего удивления до полного непонимания политики в этом вопросе.
Вопрос привлечения афганских трудовых мигрантов в Россию за последнее время поднимается не в первый раз. В конце ноября прошлого года об этом в ходе III Астраханского международного форума МТК «Север – Юг – Новые горизонты» заявлял посол Афганистана в России Хассан Гулл Хассан. «Мы недавно были в Татарстане и говорили по этому поводу с раисом (главой) Татарстана (Рустамом Миннихановым), – отметил он. – Мы надеемся, что этот вопрос будет и дальше обсуждаться. Пока мы предложили рабочих в сфере сельского хозяйства, но надеемся, что если получится договориться, то и в других сферах тоже будем работать». Каких-то конкретных договоренностей, по его словам, пока не достигнуто, но обсуждение продолжается.
Понять Афганистан можно. В условиях крайне сложной экономической ситуации, включая заморозку США золотовалютных резервов, трудовая эмиграция для него – одна из немногих возможностей улучшить материальное положение населения. Тем более что перед глазами у него опыт стран Средней Азии, которые, несмотря на введенные Москвой ограничения, продолжают получать из России большие объемы денежных переводов трудовых мигрантов.
По данным Всемирного банка, за 2024 год доля денежных переводов в ВВП Таджикистана составила 45%, Киргизии – 24%, а Узбекистана – 14%. Только за четвертый квартал прошлого года Узбекистан в виде денежных переводов получил 5 млрд долл., причем их сумма оказалась на 39,8% выше, чем годом ранее. В 2024-2025 гг. началась активная трудовая иммиграция в Россию из Индии, которая, как и Афганистан, является страной дальнего зарубежья.
Между тем опыт тех стран, которые уже приняли в большом количестве афганских мигрантов, большого оптимизма не внушает. Причем к числу этих стран относятся не только государства ЕС, пострадавшие от миграционного кризиса середины 2010-х гг., ключевую роль в котором сыграли мигранты с Ближнего Востока. Крайне поучительным в этом отношении является пример Ирана, где афганцы в большом количестве появились еще в конце шахского периода. После Исламской революции и ввода советских войск в Афганистан их число резко увеличилось, а после первого прихода к власти «Талибана» в 1996 г. Иран столкнулся со второй волной афганских беженцев. Третью волну вызвало вторжение США и их союзников в Афганистан в 2001 г. в рамках операции «Несокрушимая свобода», а четвертую – спешный вывод американских войск в августе 2021 г. и повторный приход к власти «Талибана», сопровождавшийся репрессиями против их политических оппонентов. Как следствие, к июлю 2025 г. в Иране, по данным министра внутренних дел Эскандара Момени, проживали 6 млн афганцев, 2 млн из которых не имели никаких документов.
После 12-дневной войны с Израилем в июне 2025 г. Тегеран был вынужден экстренно приступить к массовой депортации афганских мигрантов на родину. И на то были веские основания. Как оказалось, многие афганцы были тесно связаны с израильскими спецслужбами, активно использовавшими их для сбора информации, совершения терактов и диверсий в Иране. По оценкам экспертов, эффективная дроновая атака Израиля 13 июня на командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и иранских ученых-ядерщиков была бы невозможной без разветвленной агентурной сети, значительная часть которой состояла из афганских мигрантов.
В первые же дни войны в Тегеране была задержана группа из 28 израильских агентов-афганцев, после чего их задержания в разных городах страны происходили практически ежедневно. Причем для совершения терактов МОССАДом использовались даже приграничные провинции Афганистана, где были созданы секретные базы для переброски в Иран израильской агентуры из числа афганцев.
В итоге Иран приступил к массовой депортации афганцев, присутствие которых позволило создать социальную базу для развертывания вражеской агентурной сети. Причем попытки их депортации предпринимались еще до 12-дневной войны, после которой кампания по высылке афганцев приобрела массовый характер. В конце июня 2025 г., как сообщил афганским СМИ губернатор шахрестана (области) Тайбад Хусейн Джамшиди, на родину ежедневно высылались 8 тыс. афганцев, а всего за неделю было депортировано 95 тыс. чел. 90% мигрантов, по его словам, выезжали добровольно и проходили при этом все положенные юридические процедуры. Ежедневно для их перевозки использовались 250 автобусов.
Только за один день 26 июня через пограничный пункт «Ислам Кала», по данным главы управления информации и культуры «Талибана» в Герате Ахмадуллы Муттаки, на родину были депортированы более 30 тыс. афганских беженцев. Во второй половине июня из Ирана в Афганистан в некоторые дни выезжало до 40 тыс. чел., а 1 июля по подсчетам УВКБ ООН был поставлен рекорд, когда число депортированных афганцев достигло 43 тыс. чел.
К середине июля в Афганистан, по информации верховного комиссара ООН по правам человека Фолькера Тюрка, было выслано 1,9 млн афганских беженцев, в том числе более 1,5 – из Ирана и свыше 0,3 – из Пакистана. По некоторым данным, высылались даже те афганцы, которые имели действующие документы – виды на жительство и визы, позволявшие им проживать в Иране. Тегеран обосновывал свои действия соображениями безопасности, обвиняя афганцев в шпионаже в пользу Израиля.
В ситуации, когда ожидалась новая война с Израилем, выявлять среди афганцев шпионов было, очевидно, некогда, и Тегеран предпочел действовать радикально, по максимуму ликвидируя или же заметно сокращая их социальную базу. Помимо самих беженцев, большие проблемы возникли и у Афганистана, вынужденного каким-то образом принимать и обустраивать сотни тысяч иммигрантов. По оценкам верховного комиссара ООН по делам беженцев с сентября 2023 г. по август 2025 г. из Пакистана и Ирана на родину вернулись более 4 млн афганцев. Причем большинство из них прибыли именно в 2025 г., когда число возвращений достигло 2,3 млн.
Рассчитывать в этих условиях, что в качестве трудовых мигрантов в Россию поедут исключительно законопослушные афганцы, которые никаких проблемы внутренней безопасности создавать не будут, как минимум недальновидно. Несмотря на приход к власти «Талибана», который в апреле прошлого года был исключен Россией их списка террористических организаций, в стране до сих пор действует ряд террористических группировок. К наиболее крупных из них относятся афганское подразделение ИГИЛ* – «ИГИЛ-Хорасан», взявшее на себя ответственность за теракт в «Крокус Сити Холле», «Исламское движение Узбекистана»*, «Исламское движение Восточного Туркестана», таджикская группировка «Джамаат Ансарулла», узбекская «Катибат Имам аль-Бухари» и «Джундалла». При этом среднеазиатские группировки и боевики, действующие в составе «Талибана», тесно связаны с «Аль-Каидой»*.
Иммиграция в Россию участников этих группировок под видом трудовых мигрантов способна создать угрозы внутренней безопасности, по сравнению с которыми теракт в «Крокусе» может показаться не слишком значительным инцидентом. Лучше всего об этом свидетельствует опыт Ирана, где игнорирование угроз безопасности, порождаемых афганской иммиграцией, в ходе 12-дневной войны привело к ликвидации Израилем целого ряда представителей высшего командного состава КСИР и физиков-ядерщиков. В условиях длящегося пятый год военного противостояния с коллективным Западом никакой необходимости повторять иранский опыт у России не существует.
Александр Шустов, по материалам: Ритм Евразии
Фото: belta
