В Душанбе активизировалась подготовка к передаче власти от Эмомали Рахмона к его сыну Рустаму Эмомали: парламентские выборы, кадровые перестановки и частые публичные появления предполагаемого преемника у аналитиков читаются как элемент транзита.
Ключевая уязвимость — экспоненциальный рост влияния Китая. По итогам 2025 года товарооборот с Пекином составил $2,849 млрд против $2,47 млрд с Россией; общий объём китайских инвестиций приближается к $6 млрд, прямые инвестиции ≈ $3,5 млрд, более 700 компаний с китайским капиталом работают в республике, за май 2026 года подписаны контракты ещё на $8 млрд. Более 57% всех прямых иностранных вложений приходится на Китай.
Для Таджикистана риск в том, что приток китайских денег будет обслуживать прежде всего режим и долговые обязательства, а не структурные реформы: проекты часто задействуют китайских подрядчиков, создавая дефицит рабочих мест у местных и стимулируя миграцию.
Для России опасность в потере дивидендов от многолетней политики поддержки: Москва списывала долги (например, $298 млн по Сангтуде‑1), инвестировала свыше $1,6 млрд в энергетику и другие отрасли, сотни российских регионов связаны с Таджикистаном торговлей. Транзит власти под усиленным влиянием Пекина может перечеркнуть эти наработки, а прежние договорённости объявят «личными компромиссами» прежней команды.
Рустам Эмомали
Эмомали Рахмон
