Насколько я понимаю, изначально вопрос реформирования Конституции в Казахстане начался в 2022 году. Этому послужил целый ряд причин, которые дали толчок для запуска конституционных изменений. Безусловно, реформы президента Касым-Жомарта Токаева являются своевременными, поскольку, учитывая его профессиональный бэкграунд – карьерный дипломат, хорошо понимающий вызовы XXI века и обладающий серьёзной международной репутацией, – он способен адекватно реагировать на современные изменения.
Мне довелось быть знакомым с ним по работе в Женеве, где он возглавлял офис ООН после Орджоникидзе.
Я считаю, что ключевые моменты в новой редакции Конституции учтены. Основной закон 1990-х годов принимался в условиях спешки и переходного периода. Был продлён срок президентства и закреплено право повторного избрания. Со временем это привело к ряду институциональных сложностей. Эта система в нынешних условиях уже не работает.
Двухпалатный парламент Казахстана переходит к однопалатной системе. Ранее структура включала мажилис и сенат с распределением функций между палатами, когда одна предлагала, а другая утверждала. При этом важно отметить, что глава государства также существенно ограничил собственные полномочия в рамках конституционной реформы. Если ранее допускались повторные сроки, то теперь вводятся более жёсткие ограничения, что говорит о стремлении к институционализации власти.
Глобальные процессы меняют всю систему международных отношений и правового регулирования, где-то в лучшую сторону, где-то – в худшую. Международное право сегодня трансформируется в более прикладную систему, ориентированную на работающие механизмы, а не на декларативные нормы. В этом контексте переход от двухпалатной к однопалатной системе парламента в Казахстане представляется мне правильным и эффективным решением. С учётом специфики страны однопалатная система, на мой взгляд, будет работать лучше. Иногда государству необходимо принимать быстрые, пусть и непопулярные, но эффективные решения. И однопалатный парламент позволяет это делать более оперативно.
Здесь важно соблюдение баланса между президентской властью и парламентом. Сенат в прежней системе был тесно связан с президентской вертикалью, поэтому сокращение президентских полномочий одновременно повышает общую эффективность системы принятия решений. В результате и законодательная база, и вся институциональная система будут функционировать более эффективно. Таково моё текущее видение ситуации.
Очень важно, что в Конституции значительно расширен и уточнён блок, посвящённый правам и свободам граждан. Эти нормы, безусловно, отражали международные конвенции и ранее, однако сегодня они получают гораздо более широкое и современное наполнение, поскольку мир существенно изменился. Особое внимание уделено системе прав человека, в том числе с учётом опыта последних лет, включая пандемию. На мой взгляд, это можно рассматривать как своего рода конъюнктурное и при этом новаторское явление в международном праве.
В рамках прав человека, с учётом новшеств XXI века и современных вызовов, эта модель может служить хорошим примером для других стран. Прежде всего для государств бывшего Советского Союза и, в определённой степени, для стран Восточной Европы. В этом нет сомнений, так как во многих странах сегодня действует немецкая правовая система (гражданское право), которая известна своим сильным акцентом на независимости судебной власти, соразмерности и защите основных прав.
После распада Союза конституции во многих государствах принимались в сжатые сроки, зачастую в переходных условиях, а затем неоднократно дополнялись и корректировались, что не всегда приводило к системному результату. К примеру, Основной закон в Азербайджане был принят посредством референдума в 1995 году по инициативе президента Гейдара Алиева. В 2002, 2009 и 2016 годах на основе результатов всенародного голосования в Конституцию были внесены поправки и изменения для того, чтобы сделать её структуру более эффективной.
Но Казахстан пошёл ещё дальше, он принял решение утвердить новую Конституцию, отвечающую новым вызовам XXI века. Сейчас век цифровых технологий, которые несут как позитивные, так и негативные последствия. Если система управления этими возможностями выстроена неверно, это может привести к серьёзным проблемам. Поэтому введение прав, связанных с цифровыми технологиями, имеет и обратную сторону – необходимость их контроля и эффективной имплементации в рамках Основного закона.
Новая Конституция Казахстана, если говорить объективно, а не из симпатии к стране, представляет собой новую правовую модель, потенциально применимую и для других государств. Во многих странах ряд конституционных статей фактически не работает напрямую, а реализуется через подзаконные и иные нормативные правовые акты. В этом контексте важным элементом становится Конституционный суд, в который казахстанцы могут обращаться напрямую. Кроме того, в новой редакции Основного закона отражены и современные инновационные вопросы. Отдельное внимание уделено вопросам образования, науки, культуры и инноваций, которые ранее затрагивались лишь вскользь, а теперь получили более детальное и системное отражение.
Я считаю это одним из наиболее значимых новшеств в современной конституционной практике. Я не претендую на статус крупнейшего эксперта по конституционным реформам, однако на данный момент мне сложно вспомнить европейские страны, где цифровые права были бы напрямую закреплены на конституционном уровне. В Европе эти вопросы, как правило, регулируются подзаконными и нормативными актами, но не всегда отражаются непосредственно в Конституции. Введение цифровых прав – это, на мой взгляд, позитивное и своевременное новшество, особенно с учётом тех вызовов, с которыми сегодня сталкивается мир.
Референдум является крайне важным элементом, поскольку он раскрывает возможности граждан в сфере законодательной инициативы и участия в принятии ключевых решений. Это серьёзная правовая ответственность, которую несут люди, голосуя за новую Конституцию. Фактически они голосуют за своё будущее и будущее своих детей. Поэтому, на мой взгляд, предстоящий референдум станет историческим и знаковым событием в истории Казахстана и казахстанского народа.
Формально граждане и ранее были наделены широкими правами в конституционных рамках, однако теперь эти права приобретают не декларативный, а практический и действенный характер. История государственности Казахстана насчитывает многие столетия, и на протяжении этого времени страна формировалась как часть региона со своими национальными нормами и традициями, которые также нашли отражение в Конституции. При этом очевидно, что правовые модели и нормативные практики ряда западных государств не могут быть напрямую имплементированы в Казахстане, в том числе и на более широком постсоветском пространстве.
Насколько я понимаю, системы, основанные на конституционной монархии или иных специфических формах правления, не всегда демонстрируют высокую эффективность даже в странах Западной Европы. Американская модель, в свою очередь, выстраивает баланс прав и свобод в рамках расширенного президентского управления. Поэтому я считаю, что текущая конституционная реформа в Казахстане является своевременной с учётом политических процессов, происходящих как внутри страны, так и в рамках евразийского и мирового сообщества. Мы видим возрастающий интерес Соединённых Штатов и других международных акторов к странам Центральной Азии, которые становятся ключевыми в региональной политике, в частности к Казахстану, который обладает значительным потенциалом для институциональной имплементации новых правовых норм.
Кроме того, Казахстан имеет выход к Каспийскому морю и располагает серьёзными ресурсами, что создаёт дополнительные возможности для развития. Всё это формирует базу, позволяющую РК служить значимым примером имплементации норм прав человека, ценностей правового государства и эффективной системной модели управления. Осталось только дождаться финала – проведения референдума по изменениям Конституции.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
