Foreign Policy (США): В чем причина успеха китайского ИИ в странах Глобального Юга
Нынче на подъеме китайские модели с открытыми параметрами — системы ИИ, чьи базовые показатели выложены в публичный доступ. Qwen от Alibaba, например, располагает 151 448 производными версиями на Hugging Face.
Это адаптации под заказчика: программисты донастроили архитектуру Qwen под конкретные задачи. В итоге присутствие это нейросети в репозиториях в 4,7 раза весомее, чем у Llama от Meta*, и почти вдвое превышает показатель Gemma от Google. К тому же ежемесячно оттуда скачивают 39,6 миллиона копий GGUF — облегченного формата, оптимизированного под локальное оборудование, — против 7,5 миллиона у Llama.
Отмахиваться от этих цифр неразумно. У многих ведущих американских ИИ-компаний, прежде всего OpenAI и Anthropic, деловая модель до сих пор во многом держится на принципе закрытой экосистемы, где доступ дозируется через API и подписки. Для рынков Глобального Юга, чувствительных к издержкам, такой подход оказывается менее убедительным.
Китайские модели с открытыми параметрами дают жизнеспособную альтернативу. Аналитики Стэнфордского института искусственного интеллекта, ориентированного на человека (HAI), уже назвали это цифровой инфраструктурой следующего поколения, где геополитика заложена в саму конструкцию. Но ключевое отличие от той же инициативы «Один пояс — один путь» — разрекламированной на весь мир глобальной инвестиционной программы КНР — в том, что китайский ИИ не нуждается в поддержке центральной власти. Напротив, разработчики по всему миру тянут Пекин за собой. Массовое принятие началось задолго до июльского выступления председателя КНР Си Цзиньпина на Шанхайской всемирной конференции по искусственному интеллекту, где прозвучал знаменитый призыв к лидерам Глобального Юга. И это принципиально: геополитическое влияние может пустить корни органично, и вытеснить его тогда гораздо сложнее.
Здесь уместен прецедент из более раннего поколения технологий с открытым кодом. Операционная система Linux, бросившая вызов Windows, совершила революцию в корпоративных вычислениях, не торгуя самим ПО напрямую. Компании вроде Red Hat выстроили доходный бизнес на корпоративных подписках и сервисах поверх экосистемы Linux. Свобода адаптировать систему превратила Linux в незаменимый мировой стандарт.
Китайские нейросети с открытыми параметрами способны повторить этот путь, становясь, по сути, Linux эры генеративного ИИ и разогревая спрос на оборудование и облачные сервисы, необходимые для развертывания на собственных мощностях. Многие уже идут по этому пути. Более того, многие крупные китайские технологические компании, прежде всего, Alibaba, одновременно разрабатывают модели с открытыми параметрами и предоставляют облачные услуги.
Примечательно, что такая логика не сводится к открытому коду. Она уже просматривается в другой технологии, где Китай вырвался вперед: электромобили. Следующим на очереди может оказаться ИИ.
История китайских электромобилей в Африке, например, не ограничивается заваливанием рынка готовыми машинами из Китая. Главные события происходят в сфере коммерческих мототакси «бода-бода», подогнанных под местные реалии доступа к батареям, электроснабжения и чувствительности к ценам. В Африке к югу от Сахары нестабильность энергосети становится серьезным препятствием, а многие операторы не в силах купить готовый электромобиль, для которого нужны надежные сети и крупные стартовые вложения.
Китайские поставщики вышли на этот рынок с модульными компонентами — в первую очередь литиевыми батареями — для местных компаний вроде Zeno Uganda. Она пускает эти детали в дело, выстраивая локализованную экосистему замены батарей по принципу «батарея как услуга» с оглядкой на местные инфраструктурные ограничения. В Гане стартапы вроде SolarTaxi ввозят китайские солнечные панели, батареи и электромоторы, а потом переоборудуют с их помощью недорогие двухколесные машины и тук-туки (моторикши) под запросы местного рынка.
Это подход по образцу «Лего». Китайские технологии прибывают как заменяемые компоненты; местный бизнес превращает их в продукты под запросы собственных рынков, нередко связывая с местным микрофинансированием ради доступа для простых людей и обучая локальные команды обслуживанию и технологической разработке.
Логика принятия ИИ с открытыми параметрами на Глобальном Юге похожа, а кое в чем делает шаг дальше. Нейросети — те же детали «Лего»: разработчики могут брать их, адаптировать, собирать и, что особенно важно, изобретать поверх готового, создавая совершенно новые продукты. Отсюда огромный шанс для местных экономик выиграть от глобального развития ИИ и заодно взрастить местные технические кадры.
Китайские технокомпании выковывали продукты под жестким давлением ограничений по вычислениям и оборудованию — отсюда тяга к алгоритмической эффективности и моделям, способным работать локально на куда более скромном «железе». Это козырь для регионов с дефицитом энергии, которые попросту не потянут крупные вычислительные кластеры.Китайские архитектуры систем ИИ уверенно работают и с многобайтовыми неслоговыми письменностями: бирманской, индонезийской, малайской, филиппинской, тамильской, тайской, вьетнамской. Разработчики с доступом к архитектуре способны обучать модели региональных языков и донастраивать их под местные задачи.
Разумеется, роль играет и цена. Доступ ко многим китайским моделям обходится несравнимо дешевле, чем в случае с закрытыми американскими, а открытые параметры еще и позволяют разработчикам размещать модели на собственных серверах. Для небольших команд с ограниченным бюджетом премиальные подписки сложно обосновать при столь скромном улучшении результатов.Существует и проблема суверенитета. Системы с открытыми параметрами дают правительствам больше рычагов над тем, где хранятся и обрабатываются данные. Это немаловажно для стран, которым претит прогонять чувствительную информацию через подконтрольных США облачных провайдеров, особенно на фоне споров о размахе законов вроде американского CLOUD Act.На практике это уже очевидно. Ряд стран применяет китайские технологии для создания локальных ИИ-систем. Сингапур запустил SEA-LION, замысел которого — региональная нейросеть для Юго-Восточной Азии. Проект ставит целью дать странам суверенную базовую модель с улучшенной поддержкой местных языков и донастройки. Самая сильная модель проекта, SEA-LION v4.5, опирается на Qwen. Малайзия обдумывает ИИ-инициативу на 494 миллиона долларов на чипах Ascend 910C от Huawei ради большего контроля над национальными данными — вопреки предупреждениям США насчет экспортного контроля полупроводников.Сейчас тренд перешагивает границы Юго-Восточной Азии и добирается до американского подбрюшья. Бразилия шагнула еще дальше: в августе правительство объявило о суперкомпьютерном проекте в Рио-де-Жанейро на 251 миллион долларов совместно с Huawei и iFlytek, а параллельно — отдельный тендер на суперкомпьютер за 193 миллиона долларов, и все ради уравновешивания влияния США. Модель Rio-3.5-Open-397B, выпущенная муниципальной ИТ-компанией, тоже опирается на Qwen3.5.
Ничто из этого не заставляет правительства и разработчиков «выбирать Китай вместо США» в геополитическом или идеологическом смысле. Пусть даже Pax Silica силится развернуть партнеров США к угодным Вашингтону технологическим цепочкам поставок, разработчики вольны взять китайские модели по сугубо прозаическим причинам: цена устраивает, гибкость велика, а для некоторых задач это попросту лучший вариант. И вовсе не обязательно выбирать что-то одно. Разработчики в США, например, уже комбинируют закрытые и открытые модели с оглядкой на нагрузку. Всего лишь здравый деловой расчет.Но сто́ит вокруг этих моделей разрастись приложениям, конвейерам данных, оборудованию и сервисам — и переключение делается дорогим. Практичный выбор сегодня может обернуться структурной зависимостью завтра, а для той уже характерен геополитический вес.
Именно на это Вашингтону и следует смотреть. Самая въедливая технологическая зависимость — та, что пользователи выбирают добровольно. Если развивающиеся рынки начнут лепить цифровое будущее вокруг китайских моделей с открытыми параметрами, Китай сумеет проделать в сфере ИИ то же, что уже проделал с электромобилями: добиться устойчивого влияния, снабжая других строительным материалом.
Лиззи Ли
