В Самарканде проходит министерская встреча «C5+1» с участием госсекретаря США Марко Рубио и делегации американского бизнеса. Эксперты по-разному оценивают, что стоит за этим визитом: шанс для региона усилить переговорные позиции или попытка перестроить его под нужды Вашингтона.
Виктория Панфилова, обозреватель «Независимой газеты»: ставка на деловой расчёт
По мнению Панфиловой, главная задача Рубио в Самарканде — подкрепить заявленный интерес к региону конкретными предложениями.
Формально он встретится с главами МИД пяти стран, но повестка во многом экономическая: торговля, инвестиции, энергобезопасность.
Отдельные переговоры запланированы с руководством Узбекистана. Встреча продолжает работу, начатую в ноябре 2025 года, когда Дональд Трамп принимал в Вашингтоне президентов пяти государств. Теперь тот же диалог переносится на министерский уровень, а к нему подключается бизнес.
Эксперт обращает внимание на то, как Ташкент выстроил торгово-инвестиционный трек. Его курирует Саида Мирзиёева, возглавляющая администрацию президента.
Вместе со спецпосланником Серджио Гором она сопредседательствует в Американо-узбекском деловом и инвестиционном совете, который согласует крупные проекты и следит за их исполнением. Контакты с DFC, BlackRock и Google, по мнению Панфиловой, формируют ту деловую повестку, с которой Узбекистан приезжает на встречу.
Ключевой интерес Вашингтона в регионе — критические минералы: США ищут поставщиков за пределами Китая.
Некоторые проекты уже обрели параметры. Казахстанский вольфрамовый проект «Северный Катпар» с участием «Cove Capital» предполагает около $1,1 млрд инвестиций и переработку сырья внутри страны.
Доли распределены как 70% и 30% в пользу американской стороны, а добыча намечена на 2030 год.
В Кыргызстане картина скромнее: «Кыргызалтын» подписал меморандумы с несколькими иностранными компаниями, но ни объём вложений, ни сроки запуска конкретного месторождения не названы.
Для стран региона, подчёркивает Панфилова, главный вопрос не в доступе к недрам, а в том, сколько переработки, технологий и рабочих мест останется на месте.
Отдельная линия — атомная энергетика, где конкуренция идёт на другом уровне.
Россия строит первую АЭС в Узбекистане мощностью 2110 МВт и возглавляет консорциум по первой станции в Казахстане. Китай претендует на вторую казахстанскую АЭС.
У США пока скромная роль: в сентябре узбекский регулятор подписал с американской Комиссией по ядерному регулированию меморандум о лицензировании, инспекциях и обучении специалистов.
О поставках реакторов в нём не говорится, а значит, договорённость не даёт Вашингтону ни влияния на нормы, ни преимущества в тендерах.
Расширение круга контактов Ташкента, по оценке Панфиловой, не означает смены поставщика: президент Шавкат Мирзиёев объявил о подготовке проекта второй АЭС, но продолжает говорить и о строительстве с Россией.
Итог эксперта: ценность конкуренции великих держав для региона определят условия контрактов — стоимость денег, размещение производств и доступ к технологиям.
Роман Юнеман, российский общественный деятель, кандидат политических наук: выигрывают сами страны региона
Юнеман считает главным бенефициаром формата не США, а центральноазиатские государства.
Их стратегия — многовекторность: усиливать влияние одного партнёра, чтобы уравновесить другого.
Наиболее привлекательны для американского бизнеса Казахстан (из-за накопленных инвестиций) и Узбекистан (из-за роста экономики).
Активность Вашингтона эксперт объясняет прежде всего соперничеством с Китаем, а Россия, по его оценке, здесь на втором плане.
Ожидать резких сдвигов он не советует: это встреча государств, а не интеграция или союз, и заметного прорыва относительно нынешнего уровня Юнеман не ждёт.
Рафаэль Саттаров, исследователь «Turan Research Center» при Йорктаунском институте: сырьё ещё не цепочка
По мнению Саттарова, Вашингтон всё внимательнее учитывает особенности каждой страны и перестаёт воспринимать регион как единое целое.
Казахстан интересен нефтью и газом, ураном и минералами, Узбекистан добавляет ёмкий рынок и возможности для производств, Туркменистан связан с газом и Транскаспийским маршрутом, Кыргызстан и Таджикистан — с гидроэнергетикой и транзитом.
Но само наличие сырья ещё не делает страну частью американской промышленной цепочки: добыча, переработка, логистика и сбыт остаются разрозненными звеньями. Смена покупателя не изменит структуру экономики, пока переработка не окажется внутри региона.
Саттаров также советует не привязывать будущее сотрудничества к буму искусственного интеллекта. Вольфрам, уран и медь нужны оборонке, атомной энергетике и электрификации в любом случае, тогда как спекулятивные дата-центры без дешёвой генерации и реального спроса рискуют остаться без жизнеспособной экономики.
Отдельное напряжение связано с безопасностью: Вашингтону важна жёсткая встроенность партнёра в его контур, а Астане и Ташкенту нужно развивать отношения с США, не разрушая связи с Китаем и Россией.
Аналитическая колонка Centrasia.institute: «колониальная модель»
Самая жёсткая оценка прозвучала в колонке на портале «Centrasia.institute», где автор не указан, а информация со ссылкой на «Салам Кыргызстан».
Автор считает, что риторика США сменилась с лекций о демократии на геополитический прагматизм, а Среднему коридору отводится роль маршрута в обход России.
Предложенную модель он называет сырьевой: регион как поставщик руды без переработки и технологий.
Давление через вторичные санкции, по его оценке, вынуждает сворачивать расчёты с Россией, а замена китайского оборудования создаёт зависимость критической инфраструктуры. Главный риск — разрушение многовекторности, а США, находясь далеко, при обострении легко уйдут.
Эксперты сходятся в одном: быстрого перераспределения влияния не будет, а позиции Российской Федерации и Китайской Народной Республики остаются существенно шире.
Расхождение в другом: для одних Самарканд даёт региону рычаг для торга, для других становится ловушкой, где доступ к американскому лидеру оплачивается недрами и контрактами.
Ответ зависит от условий сделок: кто будет перерабатывать сырьё и на чьей территории.
