Какие факторы повлияли на эту динамику и что стоит за снижением спроса на валюту внутри страны, об этом в интервью Informburo.kz рассказала заместитель председателя Национального банка Алия Молдабекова.
– Алия Мейрбековна, сейчас много говорят об укреплении тенге. Что происходит на валютном рынке?
– Действительно, в настоящее время мы наблюдаем укрепление тенге, продолжающееся с октября прошлого года. 7 апреля курс тенге достиг 462,99 тенге за доллар. Вместе с тем на фоне сообщений о достижении перемирия на Ближнем Востоке и снижения цен на нефть с 110 до 95 долларов за баррель по состоянию на 9 апреля курс несколько скорректировался – до 478,78 тенге за доллар. В целом с начала года укрепление национальной валюты составляет порядка 5,3%. Важно подчеркнуть, что это результат совокупности факторов, которые сложились одновременно – как внутренних, так и внешних.
– Начнём с внутренних факторов. Почему снизился спрос на валюту?
– Прежде всего заметно снизился спрос на иностранную валюту внутри страны. В первом квартале и население, и бизнес покупали её меньше, и это довольно важный сигнал, поскольку ещё год назад ситуация была противоположной.
Если смотреть шире, мы видим и изменение поведения компаний. Если в I квартале 2025 года они в целом оставались нетто-покупателями, то в I квартале 2026 года – наоборот, выступали нетто-продавцами валюты. Разворот в позиции по кварталу год к году совокупно составил около 1,1 млрд долларов.
Дополнительно отмечаются отдельные случаи, когда компании с валютной выручкой привлекают финансирование в долларах для рефинансирования своих тенговых обязательств. Это увеличивает предложение иностранной валюты на рынке и, соответственно, поддерживает курс тенге.
– Насколько здесь играет роль сезонность? Это временное явление?
– Сезонный фактор действительно имеет значение. Начало года традиционно сопровождается более умеренной деловой активностью: бюджеты только начинают осваиваться, инвестиционные проекты запускаются постепенно.
Если опираться на статистику последних лет, в I квартале тенге в среднем укреплялся примерно на 2,2%. То есть сама по себе такая динамика не является чем-то необычным. Однако в текущем году эффект оказался более выраженным, поскольку сезонный фактор усилился другими, более фундаментальными причинами.
В частности, ключевую роль играет внешний фон. В первую очередь это касается цен на нефть, которые на фоне геополитической напряжённости удерживаются выше 90–95 долларов за баррель. Для Казахстана это принципиально важно, поскольку в моменте более высокие цены означают рост экспортной выручки и приток валюты в страну, что напрямую поддерживает курс тенге. Кроме того, важны ожидания рыночных игроков. Если они видят будущее укрепление экспортной позиции Казахстана, свои решения они начинают закладывать уже сейчас.
Вместе с тем сейчас рынок нефти остаётся нестабильным – это связано с частичной блокадой Ормузского пролива и продолжающимися боевыми действиями в регионе, несмотря на сообщения о перемирии. Даже если судоходство восстановят, поставки нефти быстро в норму не вернутся: на восстановление добычи и переработки потребуется несколько недель. В итоге такая нестабильность на нефтяном рынке влияет и на валютные рынки в целом, в том числе отражается на курсе тенге.
– Какую роль сыграли иностранные инвесторы?
– Это второй основной фактор. Мы наблюдаем устойчивый приток иностранных инвестиций в государственные ценные бумаги Казахстана.
С начала года вложения нерезидентов выросли примерно на 375 млрд тенге – до уровня около 2,2 трлн тенге. По сути, иностранные инвесторы заходят в тенговые инструменты, конвертируя валюту, и тем самым усиливают позиции тенге.
Кроме того, на это влияет и глобальная конъюнктура: в силу событий, развивающихся на Ближнем Востоке, часть инвесторов перераспределяет капитал из других развивающихся рынков в более привлекательные на текущий момент инструменты, в том числе казахстанские облигации.
– Участвует ли Национальный банк в поддержке курса?
– Важно понимать, что операции Национального банка носят плановый характер и осуществляются в соответствии с принципами рыночной нейтральности.
Речь идёт о плановых продажах валюты в рамках механизма зеркалирования – порядка 2,1 млрд долларов по итогам I квартала, а также планируемых трансфертов из Национального фонда – около 1,2 млрд долларов. Эти операции формируют стабильное и прогнозируемое предложение иностранной валюты на рынке и не направлены на таргетирование определённого уровня обменного курса.
– Можно ли считать текущее укрепление устойчивым трендом и стоит ли ожидать вмешательства Нацбанка?
– Если всё это обобщить, то укрепление тенге – это результат баланса: спрос на валюту снизился, предложение выросло, интерес к тенговым активам усилился, а внешний фон остаётся благоприятным. Национальный банк внимательно отслеживает ситуацию, однако на данный момент факторов, требующих вмешательства, не наблюдается. Рынок функционирует в рамках фундаментальных экономических условий.
– В последнее время в медиа обсуждаются предложения поддержания курса национальной валюты в определённом коридоре. Как вы оцениваете целесообразность такой политики?
– Предложения по искусственному удерживанию курса тенге возникают периодически. Однако важно понимать, что, во-первых, искусственное удержание курса означает, что государство берёт на себя все внешние шоки через интервенции и трату резервов. Это подрывает устойчивость резервов и формирует ожидание, что курс будет поддерживаться независимо от рыночных условий. А резервы государства хоть и значительны, но не бесконечны. Опыт 2014–2015 годов демонстрирует, что защита курса стоила государству порядка 35 млрд долларов, но это не помогло избежать девальвации тенге более чем в два раза с самыми негативными последствиями для населения и бизнеса. Таким образом удержание курса в конечном итоге приводит к одномоментному резкому ослаблению тенге.
Во-вторых, любой нерыночный курс создаёт перекосы в экономике: искусственно крепкий тенге стимулирует импорт и снижает конкурентоспособность отечественных производителей, а искусственно слабый – поддерживает экспортёров, но приводит к росту цен и снижению реальных доходов населения.
Поэтому наиболее сбалансированный подход – это рыночное формирование курса на основе спроса и предложения, а интервенции использовать только выборочно и чётко для предотвращения валютных спекуляций и поддержания финансовой стабильности.
