«Китай слишком силен, чтобы спрашивать разрешения у России или заранее информировать ее о своих действиях», – эксперт из Великобритании Бавна Дейв делится своими оценками о роли Китая в Центральной Азии, специально для CABAR.asia.
Бавна Дейв – старший преподаватель кафедры политологии Центральной Азии Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета. Ее исследования посвящены геополитике евразийского региона, этнической и языковой политике, отношениям между государством и обществом в Центральной Азии и трудовой миграции в Евразии. Ее интересует текущая реконфигурация отношений между Россией и государствами Евразийского региона.
Занимала должности приглашенного научного сотрудника в Институте развивающихся экономик (IDE-JETRO) в Чибе, Япония, Институте международных исследований имени С. Раджаратнама (RSIS), Наньянский технологический университет, Сингапур, и Институте Уотсона, Университет Брауна. Она преподавала мастер-классы и краткосрочные курсы на русском языке во многих университетах России, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана. Она получила степень доктора философии в Сиракузском университете, Нью-Йорк.
CABAR.asia: Как бы вы оценили стратегию Китая в Центральной Азии? И изменились ли подходы Китая к региону, особенно после начала войны в Украине?
Бавна Дейв: Это большой и широкий вопрос. Во-первых, Китай постоянно пересматривает свою роль, свою политику и стратегию в регионе. Таким образом, Китай очень внимательно следит за тем, что происходит, что думают люди, что делают правительства. Хотя Китай продолжает модифицировать свою стратегию, это не означает, что он вносит значительные изменения, он лишь вносит изменения в экономическую политику там, где это выгодно Китаю. Но он не вносит фундаментальных изменений в свою политику в зависимости от того, что происходит в регионе.
Китай уже определил широкие цели своей общей стратегии Китая в отношении Центральной Азии. Это – принципы территориального суверенитета и невмешательства, а также требование к странам обещать, что они будут поддерживать Китай в борьбе против трех зол – терроризма, сепаратизма и экстремизма и т. д. Таким образом, безопасность – это главная цель.
Также Китай запустил инициативу “Пояс и путь”, это не стратегия, это постоянно развивающаяся инициатива, что означает, что Китай развивает свою политику в зависимости от реакций и действий других стран. Так, если страны Центральной Азии предложат проект или попросят инвестировать во что-то, то Китай предоставит технологии, инфраструктуру, помощь в виде займа, инвестиций или кредита.
После саммита Китай-Центральная Азия наблюдалось множество дискуссий о возможной конкуренции между Китаем и Россией в Центральной Азии и одновременно о координации их политики в Центральной Азии. Как вы думаете, существует ли такая координация? И возможно ли соперничество между этими двумя акторами в Центральной Азии?
Бавна Дейв: Я думаю, что в их политике больше координации. Но, не зная, о чем говорят высшие руководители, у нас нет достоверной информации, поэтому мы все пытаемся оценить, основываясь на их публичных заявлениях.
Китай слишком силен, чтобы спрашивать разрешения у России или заранее информировать ее о своих действиях.Я не думаю, что Си Цзиньпин спрашивает Путина: “Как ты думаешь, я должен это сделать?”, “Хорошая ли это идея?”. Я думаю, он что-то решает, а потом, возможно, разговаривает с Путиным. А на саммит в Сиане Россию не пригласили. Китай мог бы пригласить Путина, но они сделали заявление, в котором говорилось, что «это просто встреча между Китаем и его соседями из Центральной Азии». После этого российские СМИ спекулировали на тему того, что это была за встреча в Сиане, почему Россию не пригласили, а также обставляли это так, чтобы показать, что это не означает “исключение” России.
Путин находится в гораздо более слабой позиции по отношению к Китаю. Такая страна, как Россия, привыкшая быть сильной, не может признать свою слабость. Я не думаю, что Россия может легко принять тот факт, что она является младшим партнером в этих отношениях, и она также не спрашивает мнение Китая о своих действиях. Я думаю, что и Россия, и Китай внимательно наблюдают друг за другом. Они стараются не наступать друг другу на пятки и не говорить публично о своих разногласиях. Я думаю, что они просто стараются быть очень осторожными и очень уважительно относиться друг к другу для посторонних глаз.
Если это конкуренция, то это конкуренция между неравными игроками. Понятно, что Россия борется за сохранение своего влияния экономически, а также с точки зрения стратегии и геополитики. Но при этом Россия также пытается усилить культурное и образовательное давление, в том числе через мигрантов, через русский язык. Российские СМИ имеют огромное влияние на людей. Российские крупные интернет-провайдеры предлагают дешевые интернет-пакеты. Это вряд ли существенно изменится, даже несмотря на то, что в Казахстане периодически появляются требования ограничить влияние российских СМИ. Но местные провайдеры не в состоянии конкурировать с российскими.
На правительство в Казахстане оказывается давление с целью регулирования российских СМИ, но правительство говорит, что “это личное дело людей, что они хотят смотреть”. Они боятся, у них нет экономических рычагов, потому что казахстанские, кыргызстанские телекоммуникационные компании не конкурентоспособны по сравнению с российскими компаниями. Так что Россия по-прежнему контролирует информационное пространство и пытается влиять через образование. И учитывая ее власть над менталитетом и мышлением людей, людям будет нелегко подвергать сомнению политику России. Я не думаю, что правительства стран Центральной Азии в состоянии напрямую сделать что-то для принятия законов о контроле и регулировании российских СМИ.
Сейчас много внимания уделяется проекту железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан. По вашему мнению, какие акторы не заинтересованы в реализации этого проекта и, возможно, могут создать какие-то препятствия? И каковы шансы на то, что этот проект будет реализован?
Бавна Дейв: Все три страны-участницы заинтересованы в инфраструктуре, которая отвечает их собственным потребностям, и это понятно. Так почему же Россию должна волновать железная дорога Китай-Узбекистан-Кыргызстан? Россию будет раздражать, что такие вещи происходят, потому что это означает, что Россия менее значима.
Эта предлагаемая железная дорога создаст другие дороги и маршруты для прохождения товаров, что означает уменьшение контроля со стороны России. В прошлом Россия была основным маршрутом и связующим звеном для этих стран. У России нет денег, чтобы тратить их на развитие собственной инфраструктуры, необходимой для связи российского Дальнего Востока и части Сибири с остальной частью страны. На российском Дальнем Востоке проживает всего 6 с половиной миллионов человек, а в соседней китайской провинции Хэйлунцзян – около 35 миллионов. Китай не заинтересован в развитии инфраструктуры на российском Дальнем Востоке. Кроме раздражения и неодобрения происходящего, Россия мало что может сделать.
Сейчас перед Россией стоит задача развития инфраструктуры, соединяющей восточную Украину с частью России – если Россия вообще хочет добиться значительных успехов в этом регионе. Именно на этом сосредоточено внимание России в настоящее время – по крайней мере, ей необходимо поддерживать существующую инфраструктуру.
А как насчет Западных стран: можем ли мы представить, что Европейский Союз или некоторые европейские страны могут найти общий язык для сотрудничества с Китаем, возможно, даже совместного финансирования проектов в Центральной Азии?
Бавна Дейв: У ЕС уже есть хорошие идеи и очень хорошие политические заявления, в которых подчеркивается социальное развитие, развитие человеческого потенциала, инфраструктуры, науки, образования и связи. Они осторожны в подчеркивании демократии, они не хотят проповедовать западную демократическую модель, но они подчеркивают демократические институты и подотчетность. Это очень хорошие цели, но у ЕС нет соответствующего бюджета и он также очень чувствителен к продвижению политической повестки дня, он не хочет делать то, что делали США в отношении продвижения демократии, он не хочет, чтобы правительства стран Центральной Азии подозревали, что у ЕС есть какая-то политическая и идеологическая повестка дня.
ЕС хочет действовать как нормативная сила, как нормативный актор, сосредоточенный на социальном, человеческом развитии, науке, образовании и общем сотрудничестве. У него ограниченный бюджет. Страны Центральной Азии ценят определенное участие ЕС, и они хотели бы, чтобы ЕС делал больше, но это вряд ли произойдет. Этот бюджет точно не увеличится.
Мы опросили нескольких экспертов об их оценке саммита в Сиане, и все они, из всех пяти стран Центральной Азии, говорили о растущей роли Китая в региональной безопасности. Что вы думаете по этому поводу? И каковы, возможно, оценки западных стран относительно возрастающей роли Китая в региональной безопасности Центральной Азии?
Бавна Дейв: Итак, Китай очень осторожен. Если Китай дал обещание территориальной целостности и суверенитете этих государств, и не вмешиваться во внутренние дела, то Китай не будет делать ничего, что прямо противоречит этим целям. И еще, насколько нам известно, по крайней мере, пока, Китай не посылает свою военную армию в другие страны. Это США размещают свои войска за рубежом, это США вмешиваются в дела других стран. Китай всегда использовал этот аргумент, чтобы продемонстрировать, что Китай не вмешивается в дела других суверенных стран.
Говоря о Центральной Азии, Китай признает, что существует ОДКБ, что если возникнет военный конфликт, то именно Россия, как ключевой архитектор ОДКБ, направит свои войска. Но было несколько мирных военных учений между китайскими войсками и странами Центральной Азии, военные учения и тренировки, а также некоторые мирные усилия по ликвидации последствий стихийных бедствий. И я не думаю, что Китаю нужно посылать военные войска. Мы должны отметить, что безопасность означает не только военную безопасность и вооружение.
Китай в состоянии получить необходимую ему информацию о Центральной Азии. Китайские мобильные сети и технологии повсюду: смартфоны, цифровые технологии. Многое в цифровых технологиях полностью китайское, от уличных камер до распознавания лиц и всего остального. Существуют различные проекты “умных городов” и “безопасных городов”, в которых китайские технологии играют решающую роль. Мы видим, насколько популярным становится Tik Tok, но при этом не так много информации о том, как регулируются все данные, кто ими владеет и куда эти данные попадают. Понятно, что у китайских государственных компаний есть своя полиция и служба безопасности, которые охраняют эти объекты. И они не доверяют местным жителям, поэтому я думаю, что постепенно такие мягкие меры безопасности со стороны Китая под видом сотрудничества и безопасности будут продолжаться, а китайские технологии будут продолжать расширяться.
