29 марта этого года в своем выступлении на открытии первой сессии Парламента РК VIII созыва президент страны Касым-Жомарт Токаев заявил о необходимости обновления Стратегии «Казахстан-2050». По его словам, она должна превратиться в документ, определяющий долгосрочное видение и ключевые приоритеты развития страны с учетом глобальных тенденций.
Как известно, указанная стратегия была представлена в Послании народу Казахстана, озвученном 14 декабря 2012 года действующим тогда президентом страны Нурсултаном Назарбаевым. Ключевыми целями ее реализации были названы создание «общества благоденствия» на основе сильного государства, развитой экономики и возможностей всеобщего труда и вхождение Казахстана в 30 наиболее развитых государств мира. Долгосрочный же характер стратегии и выбор финального года ее реализации президент объяснил, прежде всего, опытом аналогичного стратегического планирования со стороны различных зарубежных государств, например, Китая, и транснациональных компаний.
При этом Назарбаев заявил тогда о досрочном выполнении основных задач Стратегии «Казахстан-2030». Хотя по ряду направлений и конкретных мер данное утверждение является спорным. Что же касается новой стратегии, то ряд обозначенных в ней целей и задач фактически были ориентированы на кратко- или среднесрочную перспективу. Это, в частности, децентрализация управления, развитие местного самоуправления, выстраивание новой системы взаимодействия госаппарата с бизнес-сообществом, продолжение реформы правоохранительных органов и спецслужб и т.д.
В отличие от рассматриваемого Послания более соответствующей стратегическому планированию на долгосрочную перспективу является Концепция по вхождению Казахстана в число 30 самых развитых государств мира, утвержденная указом президента РК от 17 января 2014 года. В ней, прежде всего, представлены ключевые тренды общемирового развития и видение Казахстана в 2050 году. В качестве стратегических направлений долгосрочного развития обозначены развитие человеческого капитала, совершенствование институциональной среды, развитие отраслей наукоемкой экономики, ускоренное формирование инфраструктуры наукоемкой экономики и углубление интеграции в мировую и региональную экономику. В свою очередь, в рамках каждого из них определены конкретные меры.
В конечном итоге ожидается, что в 2050 году Казахстан уже будет находиться в составе заветной 30-тки, обладая производительной и устойчивой экономикой, гибкой и эффективной системой экономических и политико-правовых институтов, мегаполисами мирового уровня и т.д. В свою очередь, это предполагает, что страна по уровню своего развития будет соответствовать 13 ключевым показателям. При этом авторы данного документа были уверены в том, что «По существующим прогнозам, цель по вхождению Казахстана в число 30-ти самых развитых стран мира может быть достигнута. Для этого стране предстоит принять ключевые решения о направлениях использования природных и человеческих ресурсов, капитала, совершенствования институциональной среды и территориального развития». К тому же был учтен опыт вхождения в число наиболее развитых стран мира Норвегии, Сингапура и Южной Кореи.
Однако многое из того, что представлялось на момент разработки рассматриваемой концепции, исходя из общей геополитической обстановки и основных показателей развития мировой экономики в соответствующий период, спустя 10 лет существенно изменилось. По крайней мере, те факторы, которые способствовали достижению аналогичной цели трем отмеченным выше странам, сейчас уже не подходят. Начиная же с 2020 года, пандемия COVID-19 и ее последствия, а затем вооруженные конфликты между Россией и Украиной, Израилем и ХАМАС и обострение санкционного противостояния в совокупности задают качественно новые тренды и вызовы глобального и регионального масштабов.
Что касается нашей страны, то она с 2019 года проходит довольно интенсивный и неоднозначный этап своего развития, в котором сочетаются элементы эволюционности, всестороннего реформирования и антикризисной деятельности. В то же время обе стратегии ее долгосрочного развития, в частности, не стали руководством к действию ни во время пандемии, ни в процессе построения Нового и Справедливого Казахстана.
С учетом начавшихся в прошлом году политических и социально-экономических изменений логичным стало поручение главы государства относительно разработки нового Национального плана развития Республики Казахстан. Действующий план, принятый в 2018 г. и измененный в 2021 г., рассчитан до 2025 года. В настоящее время Агентством по стратегическому планированию и реформам ведется работа над проектом нового документа, ориентированного до 2029 года и соответствующего тем самым времени второго срока президентства Касым-Жомарта Токаева. Одновременно данный орган совместно с правительством осуществляют разработку стратегического документа «Видение: Казахстан-2050». Его основные моменты были, в частности, рассмотрены 23 ноября т.г. на заседании Общественного совета АСПиР. Вместе с тем возникает вопрос, есть ли вообще смысл в таком долгосрочном планировании?
Следует отметить, что в основе выстраивания стратегий долгосрочного развития той или иной страны лежит нормативный прогноз. Он позволяет изначально определить желаемое состояние, например, конкретной страны в будущем и пути его достижения. Иначе говоря, данный вид прогноза направлен не на предвидение, а на планирование и подготовку будущего. Кстати, именно на этой основе была разработана представленная в 1997 году Стратегия «Казахстан-2030». Правда, на текущий момент она уже не является документом долгосрочного характера.
По мнению экспертов ПРООН и Центра экономических исследований (Узбекистан), «Если перемены неизбежны, то весьма полезно подготовиться к ним так, чтобы общество могло адаптироваться к новым вызовам и условиям. Предвидение таких изменений требует заблаговременного прогнозирования того, где государство и общество окажутся в будущем, и на этой базе затем можно строить планы развития. Прогнозирование и планирование помогают достигать желаемых результатов и эффективно управлять рисками. Необходимость разрабатывать долгосрочные стратегии развития и определять/уточнять вызовы и цели развития становится еще более очевидной в периоды неопределенности в связи с глобальным финансово-экономическим кризисом. Инновационными и процветающими оказались те страны, которые были способны разработать и реализовать свое видение будущего, спланировать изменения и минимизировать риски» («Заглядывая за горизонт. Концепции и опыт формулирования национальных видений» (2014 г.)).
Зарубежный опыт показывает, что многие страны разрабатывают и реализуют взаимосвязанные кратко-, средне- или долгосрочные планы или стратегии развития. Так, например, свое «Видение 2020» имели Индия и Малайзия. До 2030 года аналогичные документы реализуют Катар, Латвия, Саудовская Аравия, ЮАР и Южная Корея. Три года назад свой стратегический документ «Дальнее видение 2050» приняла Монголия. Она, в частности, не имея выход к морю, стремится стать транзитной страной с достаточно развитой инфраструктурой. Входящая же в Евросоюз Эстония видит себя к 2035 году страной с новаторским мышлением, которая ценит создание и использование знаний и общественная жизнь которой организована с помощью новых эффективных технологий, ориентированных на человека.
Очевидно также, что при отсутствии официальной идеологии и ценностных размежеваний в современном обществе рассматриваемые документы несут еще и идеологическую нагрузку. Представленный в них образ будущего той или иной страны способен стать серьезным фактором консолидации значительной части ее граждан. Впрочем, все здесь зависит, во-первых, от привлекательности данного образа и, во-вторых, от уровня доверия общества к государству, которое берет на себя львиную долю ответственности за достижение соответствующих стратегических целей.
Насколько таким документом способно стать казахстанское «Видение 2050», будет более-менее ясно после обнародования его проекта. В любом случае его смысл будет заключаться не столько в содержании, сколько в последовательной и качественной реализации. Целесообразным также станет введение ежегодной отчетности правительства о промежуточных результатах данной деятельности.
