Политические специалисты — от обозревателей до политологов — в очередной раз ошиблись. Многовекторная политика закончилась вовсе не для стран Центральной Азии, а для Армении. Высший экономический совет ЕАЭС сделал заявление, в котором призвал армянские власти определиться, хотят они уйти под крыло Европейского Союза или остаться в «Евразийском» проекте.
Однако это вовсе не означает, что страны ЦА-региона могут выдохнуть и расслабиться. Потому что рестрикции США, Британии и ЕС в отношении Центрально-Азиатских компаний сделали так называемое «поле многовекторности» ещё меньше. И без того шаткое равновесие может нарушиться в любой момент. Об этом — в материале Cronos.Asia.
Нам любые дороги дороги?
Ещё в начале 1990-х годов каждая из независимых стран Центральной Азии выбрала основой дальнейшего существования в мире многовекторную внешнюю политику. Тогда это преподносилось в публичном поле как способ выживания в условиях суверенитета, и строилось на том, что в «треугольнике сверхдержав» Китай-Россия-США не будет тех противоречий, которые сложились между этими странами позже. То есть, те кто посоветовал центральноазиатским президентам многовекторность, просто забыл им сообщить, что «векторы» не всегда бывают союзными друг другу.
К примеру, в декларации о вечной дружбе между Кыргызстаном и Россией 27 июля 2000 года есть статья 2, которая начинается так: «Кыргызстан и Россия проводят многовекторную внешнюю политику, направленную на становление равноправных, взаимовыгодных двусторонних и многосторонних отношений со всеми государствами мира». За более чем четверть века эти слова никто не оспорил. А это уже означает, что Москву и Бишкек всё устраивает.
Справедливости ради, в то время все бывшие республики СССР делали всё, чтобы понравиться Западу. В том числе — Россия. Достаточно вспомнить июнь 1992 года — речь первого президента РФ Бориса Ельцина в Конгрессе США. Та самая, где он сказал: «Свобода Америки защищается в России» и много чего подобного. А закончил словами американской патриотической песни: «Господи, благослови Америку!».
А в начале марта 2000 года кандидат в президенты России Владимир Путин заявил на ВВС: «Россия — это часть европейской культуры, и я не представляю себе своей собственной страны в отрыве от Европы и от так называемого, как мы часто говорим, цивилизованного мира. Поэтому с трудом представляю себе и НАТО в качестве врага».
Но как бы там ни было, определённые выгоды многовекторная внешняя политика странам Центральной Азии всё же принесла. Во-первых, удалось привлечь кое-какие капиталы и технологии, а также торговать сразу на нескольких рынках. Во-вторых, поначалу удавалось избежать чрезмерного давления со стороны какого-то одного партнёра. В-третьих лучше всего рассмотреть на примере Казахстана. Поскольку он не брал на себя жёстких обязательств в сфере геополитики, это позволило Астане стать нейтральной площадкой для переговоров и играть роль посредника.
Положение предложений
Что касается самих «векторов», то в отношении Центральной Азии они используют примерно одинаковые подходы. Россия предлагает странам ЦА-региона комплексное партнёрство, основанное на интеграции, обеспечении безопасности и экономическом сотрудничестве.
США предлагают региону расширенное экономическое партнёрство, инвестиции в инфраструктуру, развитие альтернативных торговых маршрутов в обход России и Китая, а также содействие в добыче критически важных минералов и поддержку программ безопасности. При этом самое главное слабое место США — это единственный глобальный игрок, который не имеет с Центральной Азией общих границ.
Что касается Китая, то анализ заявлений и действий Пекина за последние 5 лет показывает, что приоритеты его внешней политики расставлены в таком порядке:
США;
Россия;
все остальные.
И для каждого приоритета у Китая свои предложения:
для США — проект, условно называемый «конструктивной стратегической стабильностью»;
России — «многополярный мир»;
всем остальным — «Общество единой судьбы» и четыре глобальные инициативы: Инициатива глобального развития 2021 года, Инициатива глобальной безопасности 2022 года, Инициатива глобальных цивилизаций, озвученная в 2023 году и Инициатива глобального управления, предложенная Пекином в 2025 году.
По сути, Китай строит несколько параллельных «миров», где для каждого из них — свои отдельные правила. Преимущество КНР перед США и Россией — наличие «длинных денег», которые Пекин выделяет Центральноазиатской пятёрке в рамках инициативы «Один пояс, один путь».
Все вышеперечисленные предложения кажутся региону выгодными. Поэтому Центральная Азия, которой для развития не хватает собственных денег, будет продолжать балансировать между интересами Москвы, Вашингтона и Пекина. По всем признакам, пределы многовекторности ЦА-регион ещё не достиг.
Но здесь присутствуют три, как минимум, угрозы. Одна из которых уже реализуется — рестрикции, которые ввели Вашингтон, Лондон и Брюссель против компаний из Центральной Азии. Кроме того, лавирование между глобальными игроками может привести к тому, что все они перестанут считать страны Центральной Азии надёжными партнёрами.
Наконец, если противостояние США, а также Британии, ЕС и «вестернизированного Востока» с Россией будет усиливаться, от Центральноазиатских государств могут потребовать сделать окончательный выбор. И главное здесь для Астаны, Ашхабада, Бишкека, Душанбе и Ташкента — даже не выбрать, а не ошибиться с выбором. Иначе предсказать, чем всё закончится, не рискнёт никто.
