Три с половиной месяца прошло со дня сенсационной победы фигуриста Михаила Шайдорова на зимней Олимпиаде, и за этот короткий срок он успел уже дважды вступить в словесные разборки с Министерством туризма и спорта по поводу своего финансового обеспечения. Вообще, конфликты на почве денег между атлетами, с одной стороны, и профильными госорганами и национальными спортивными федерациями, с другой, случаются у нас очень часто. Что говорит о, мягко говоря, несовершенстве сложившейся системы.
Фигурист против министерства
Когда возникают подобные ситуации, наша общественность обычно грудью встает на защиту спортсменов в их «неравной, но справедливой борьбе» с ведомством, выступающим от имени государства. Так произошло и теперь: количество постов и комментариев в поддержку фигуриста и с гневными тирадами в адрес Минспорта буквально зашкаливало, звучали даже требования отправить главу ведомства в отставку. На самом же деле претензий заслуживают обе стороны.
Например, стоило ли Шайдорову голословно утверждать, что чиновники из министерства, задерживая положенные ему выплаты и затягивая заключение нового контракта, тем самым решили наказать его за откровенное интервью, которое он дал в 20-х числах февраля, сразу после победы на Олимпиаде? Неужели Михаил и многочисленные комментаторы, принявшие сказанное им на веру, допускают возможность подобного? Неужели они считают, что в Минспорта сидят совсем уж недалекие люди, которым жажда мести застила глаза и которые ради ее удовлетворения готовы пожертвовать своим спокойствием, что им не терпится снова, как и в феврале, быть подвергнутыми жесткому разносу в СМИ и соцсетях?
В свою очередь, чиновники из спортивного ведомства продемонстрировали заскорузлость мышления и некомпетентность. Пытаясь оправдаться, они заявили, что фигурист и его команда затягивают подписание нового контракта, вследствие чего и возникли задержки с выплатами. А произошло, судя по имеющейся информации, вот что. Вечная привычка работников Минспорта мерить всё олимпийскими циклами привела к тому, что в тексте договора они прописали обязанность Михаила завоевать медаль ОИ-2030. Во-первых, само требование звучит нелепо, поскольку контракт заключается лишь на один сезон. Во-вторых, спорт высших достижений – не та сфера, где можно что-то прогнозировать на четырехлетие вперед (и даже на ближайший год). И в-третьих, никак не учтена специфика современного фигурного катания.
Этот вид спорта «помолодел» настолько, что до 25-26 лет (именно столько будет Шайдорову к следующей Олимпиаде) мало кто дотягивает. Например, среди тех, кто попал в топ-10 мужских соревнований на недавних Олимпийских играх в Милане, самым старшим оказался занявший в итоге 7-е место француз, которому месяцем ранее исполнилось 25. Еще двое преодолели 24-летний рубеж, а большинству, включая всех трех призеров и незадачливого фаворита из США (кстати, ставшего ярким доказательством того, что в фигурном катании может случиться всё что угодно), было всего 21-22 года.
Также стоит вспомнить Дениса Тена: к ОИ-2018 он подошел в возрасте 24,5 года с настолько изношенными суставами и костями, что уже не мог рассчитывать на что-то серьезное и занял в итоге лишь 27-е место. А ведь с тех пор программы фигуристов, особенно их прыжковая часть, еще больше усложнились, соответственно возросли физические нагрузки и скорость «износа» организма. При таком положении вещей включать в текст контракта Шайдорова обязательство завоевать медаль следующей Олимпиады было бессмысленно и даже глупо.
От Ильина до Асаубаевой…
Ситуацией вокруг фигуриста решила воспользоваться в своих интересах другая спортсменка – Ангелина Лукас. Она выступила с видеообращением к главе государства: «Я тоже стараюсь поднимать флаг Казахстана, тоже стараюсь внести исторические достижения в историю нашей страны. Неужели я недостойна, чтобы мне, самой титулованной в Казахстане профессиональной боксёрше, тоже платили зарплату?». И снова многочисленные сетевые комментаторы активно поддержали ее «предъявы». Хотелось бы спросить и их, и саму Ангелину: много ли вы знаете стран, где государства содержат на своем иждивении таких боксеров? Ведь профессиональный бокс, в отличие от так называемого любительского, – это больше шоу-бизнес, то есть сфера сугубо коммерческих отношений.
К слову, Лукас далеко не в первый раз обращается посредством видео к президенту страны. Так, в апреле прошлого года она пожаловалась ему на отсутствие внимания со стороны госорганов, оговорившись, что просит не материальной поддержки, а исключительно моральной. Не прошло и трех дней, как Ангелину принял министр Ербол Мырзабосынов, который вручил ей нагрудный знак «Почетный деятель спорта РК». А теперь, спустя девять месяцев, она перешла и к претензиям финансового характера – видимо, в надежде на то, что Минспорта снова «прогнется».
Совсем недавно недовольство по поводу денежного обеспечения высказала мама и одновременно менеджер шахматистки Бибисары Асаубаевой, чьи последние международные успехи вызвали восторженную реакцию в нашей стране – этим, видимо, и решила воспользоваться Лиана Танжарикова, чтобы «выбить» побольше. Правда, она выбрала объектом своей критики не профильное министерство, а Казахстанскую федерацию шахмат и ее президента Тимура Турлова, компания которого является единственным спонсором КФШ и ежегодно тратит на ее содержание порядка пяти миллиардов тенге.
Как и в случае с Шайдоровым, подавляющее большинство комментаторов в соцсетях встало на сторону спортсменки и ее матери. Причем даже несмотря на озвученные суммы, которые они получили и продолжают получать. Например, за предыдущие три года КФШ выделила им в виде грантов и премий 283 миллиона тенге, в нынешнем для них предусмотрены «золотой пакет» в 40 миллионов, гранты на такую же сумму, плюс выплачена премия в 25 миллионов за победу на чемпионате мира по блицу. В какой еще стране мира национальные федерации столь щедры к шахматистам? Более подробно о том, почему претензии мамы Бибисары не имеют под собой оснований, можно прочесть в статье «В казахстанских шахматах снова разборки: на чьей стороне правда?».
И такого рода историй в казахстанском спорте масса. Одна из самых громких связана с Ильей Ильиным. Произошла она вскоре после его олимпийской победы в 2008-м, позже аннулированной. Во время конфликта из-за денежных выплат он ничтоже сумняшеся заявил: «Я думаю, государство не обеднеет от 10 тысяч долларов, которые мне выплатит из-за того, что я жду ребенка. Мне нужно сейчас с женой капризной сидеть каждый день». И хотя для близких к спорту людей было очевидно, что штангист явно «зазвездился», за него активно стали «топить» не только обычные болельщики, но и депутаты парламента (в частности, Мурат Абенов, который учился в той же школе, что и Ильин), а затем уже сам первый президент страны публично заставил руководителей Минспорта выполнить требования тяжелоатлета.
Прецедент Владимира Смирнова
Многие наши спортсмены, особенно титулованные, уверовали в то, что госорганы, национальные федерации должны удовлетворять все их запросы, потребности, и при этом даже не задумываются о поиске других источников финансирования. Точнее, государство приучило их к этому. Впрочем, как и наиболее шумная часть общественности, почему-то считающая, что атлеты, которые добились мало-мальски значимых международных успехов, не должны знать отказа ни в чем, что им должно быть обеспечено максимально возможное денежное и иное довольствие за счет бюджетных средств. Тех самых средств, которые могли бы пойти на детский и массовый спорт, на развитие его инфраструктуры, на укрепление здоровья населения и т.д.
И здесь хотелось бы вкратце рассказать о другом, как сейчас модно говорить, кейсе – том, что связан с именем выдающегося лыжника Владимира Смирнова, первого олимпийского чемпиона в летописи независимого Казахстана, на протяжении 32-х лет остававшегося единственным в нашей стране обладателем этого титула в зимних видах спорта. До тех пор, пока его достижение не повторил Шайдоров.
В 1991-м, когда СССР уже трещал по всем швам, Смирнов, к тому времени чемпион мира и олимпийский призер, понял, что больше не стоит надеяться на государство и что нужно самому озаботиться поиском средств на собственную подготовку. На первого спонсора-рекламодателя в лице компании Atomic, выпускавшей лыжи и другой спортинвентарь, Владимир вышел самостоятельно, вел переговоры лично – до этого он в свободное от тренировок и соревнований время учил иностранные языки. Осев в Швеции и после распада Союза приняв решение выступать за родной Казахстан (хотя его настойчиво звали под знамена России, обещая создать все условия)), лыжник сумел привлечь и других спонсоров. Дальше – больше.
Вот что рассказывал сам Смирнов: «Впоследствии штат моих сотрудников увеличился до трех человек — двух смазчиков лыж и администратора. Для того, чтобы платить персоналу зарплату и в то же время обеспечить себе и своей супруге, которую я также взял в штат, возможность пенсионных накоплений, я открыл собственную фирму. Я был и спортсменом, и бизнесменом одновременно — в моей спортивной карьере начался совершенно новый период, о котором до этого я мог только мечтать».
У казахстанского государства, переживавшего крайне сложные времена, Владимир ничего не просил. Наоборот, сам помогал ему. В 2008-м в интервью газете Central Asia Monitor он рассказывал: «Там, в Швеции, у меня появилась возможность спокойно тренироваться — были спонсоры, люди, которые финансировали мою подготовку. А если бы я остался здесь? В Казахстане в 1992–94 годах не было денег даже на то, чтобы отправлять лыжников на чемпионаты мира. Например, в 1993-м я на спонсорские деньги одел всю нашу национальную сборную и даже дорогу оплатил, чтобы она могла на чемпионат мира в Фалуне поехать».
И именно тогда к Смирнову пришли его главные международные победы. В феврале 1994-го он впервые стал олимпийским чемпионом, попутно забрав две серебряные медали зимних Игр, а месяц спустя был провозглашен победителем общего зачета Кубка мира (с тех пор этот титул удалось завоевать лишь одному лыжнику с постсоветского пространства). Год спустя казахстанец триумфально выступил на чемпионате мира: в трех индивидуальных дисциплинах из четырех завоевал «золото», а в четвертой – «бронзу».
Время менять и меняться
Какой вывод можно сделать из этой истории? А такой, что современным атлетам, занимающимся спортом профессионально, пора задуматься над тем, чтобы меньше, извините за выражение, клянчить у государства и соответственно меньше от него зависеть. В конце концов, речь идет, прежде всего, о их собственных карьерах и судьбах.
Взять того же Шайдорова. После его олимпийской победы, тем более одержанной в полной драматизма борьбе, за которой следил и которую впоследствии обсуждал весь спортивный мир, имя казахстанского фигуриста стало широко известным на планете. Сегодня в других странах его знают не меньше, чем Смирнова в начале 1990-х. Особенно в самых экономически развитых (США, Канада, Япония, многие европейские государства, Китай), где фигурное катание пользуется огромной популярностью – куда большей, чем лыжные гонки.
Почему бы не воспользоваться этим обстоятельством? Наверняка найдутся иностранные компании, которые не против привлечь Шайдорова к продвижению своих брендов, заключить с ним контракты. Если Смирнову это удалось в начале 1990-х, когда и рекламный рынок был гораздо меньшим, и Интернет только-только зарождался, и границы между странами были не столь открытыми, то сегодня шансов найти заграничных рекламодателей и спонсоров стало неизмеримо больше. Но нужно не ждать, когда они сами обратятся, а по примеру знаменитого лыжника искать их – при содействии своей команды, родителей, национальной федерации… К слову, и профильному министерству следовало бы активно взяться за это направление работы, а не заниматься только освоением бюджетных средств, для чего большого ума не надо.
В ходе вызвавшего огромный резонанс интервью, которое длилось почти два с половиной часа, журналист задал Михаилу вопрос, прозвучавший примерно так (фрагмент с 1:18:30): «В других странах тем, кто привозит медали с Олимпиад, сразу предлагают долгосрочные рекламные контракты. И многолетние усилия спортсмена начинают приносить материальные блага. Твоя ли это история? И на что сегодня живет олимпийский чемпион?». Свой ответ на этот вопрос фигурист свел к полученным подаркам, включая три квартиры от меценатов (еще одну ему скоро выделит акимат Алматы), после чего разговор перешел к теме задержек с выплатами. Отсюда можно сделать вывод, что его команда собирается и дальше рассчитывать только на госфинансирование.
Пока профессиональные спортсмены будут оставаться на полном иждивении у государства, неизбежны новые конфликты и скандалы на почве денег…
