Синофобия в Центральной Азии развита больше, чем синология. В противном случае, проблем с Китаем у региона было намного меньше. Недели не проходит, чтобы в соцсетях не написали какой-нибудь антикитайский «ужастик».
Самое распространенное утверждение: «Китай хочет захватить нашу землю». Имеется в виду Казахстан, Кыргызстан и так далее. Но правда ли это? Чего на самом деле хочет Китай? Что из себя представляет эта страна?
Мифы о Срединной империи
Тут надо отметить, что и в китайской блогосфере нет-нет, да и появляются материалы, в которых Центральную Азию, а также Сибирь и российский Дальний Восток называют «временно утраченными территориями Китая». То есть, пробелы в исторических знаниях — это вовсе не примета только одного постсоветского пространства. На самом же деле, чисто китайские земли — это междуречье Хуанхэ и Янцзы. Сколько-нибудь стабильной территории за всю свою историю Китай не имел никогда. Поэтому все разговоры о каких-то «временно утраченных территориях» — несостоятельны. Ну а если чисто китайские земли крайне редко выходили за пределы Великой Китайской стены, то они тем более не могли распространяться на территории, с которыми сейчас граничит Китай.
Есть историки, считающие, что нынешняя Центральная Азия стала граничить с Китаем после разгрома Джунгарского ханства. То есть, с конца 1750-х годов. Но по факту регион получил общую границу не с Китаем, а с маньчжурской империей Цин. И произошло это намного раньше — в 1644 году, когда маньчжуры завоевали Китай. А кроме того — установили свое влияние в Корее, Восточной и Северной Монголии, Джунгарии, Кашгарии и на Тибете.
Кроме того, 14 ноября 1860 года Россия и Цин подписали Пекинский договор. В статье 2 этого договора говорилось (орфография и пунктуация сохранены):
«Граничная черта на западе, доселе неопределённая, отныне должна проходить, следуя направлению гор, течению больших рек и линии ныне существующих китайских пикетов, от последнего маяка, называемого Шабин-дабага, поставленного в 1728 году (Юн-чжэн VI года), по заключении Кяхтинского договора, на юго-запад до озера Цзай-сан, а оттуда до гор, проходящих южнее озера Иссыккуль и называемых Тэнгэри-шань или Киргизнын Алатау, иначе Тянь-шань-нань-лу (южные отроги Небесных гор), и по сим горам до кокандских владений».
Ну а если читать китайскую прессу, даже используя «онлайн-переводчики», можно узнать много интересного. Например, тот факт, что при всей своей многочисленности, населения Китаю не хватает. Достаточно посмотреть на карту плотности населения КНР, чтобы увидеть: большинство китайцев проживают в очень урбанизированных районах восточного побережья. Чем дальше к границам, тем плотность ниже. На окраинах (особенно — западных) живут меньше 50 человек на 1 квадратный километр.
Миф об экспансионистских настроениях в Китае побивается всего тремя фактами, которые выходят на поверхность после анализа китайских источников.
Первый — в Китае до сих пор очень много собственных неиспользованных ресурсов. Судя по всему, в Китае до сих пор не нашли ответа на вопрос, кто будет этими ресурсами заниматься, раз уж он в китайской прессе до сих пор актуален.
Второй факт — слабая заселенность Западного Китая, как сказано выше. Он же — Восточный Туркестан. Он же — Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР. Где до сих пор полностью не изжит так называемый уйгурский сепаратизм, с которым Китай борется с давних пор.
Факт номер три — китайские источники пишут, что Китаю необходимо укреплять влияние в Центральной Азии, Индии и Монголии. А вовсе не захватывать земли. В самой КНР прекрасно известно, что у Китая есть территориальные конфликты с соседями на юге и юго-западе. До тех пор, пока не будут решены южные и юго-западные проблемы, на запад и северо-запад Китай не пойдет. Ну а поскольку народы к югу и юго-западу от Китая живут довольно боевитые, а некоторые — еще и хорошо вооружены, китайские проблемы там не решатся еще долго.
Что же касается Центральной Азии, то да: зачем использовать военную силу, если в современном мире необходимые ресурсы можно получить без всякой агрессии? Собственно, китайцы это и делают.
Взаимное обучение
Говоря о Китае, нельзя пройти мимо его проекта «Один пояс — один путь» (ОПОП). Говорят о нем много — от комплиментарного до ругательного. Однако открытым остается вопрос: зачем Китаю давать странам деньги?
А откуда у Китая вообще появились эти деньги?
После смерти Мао Цзедуна в 1976 году, его фактический преемник Дэн Сяопин объявил политику «четырех модернизаций»: промышленности, сельского хозяйства, науки и обороны. Деньги на это Китаю дали американцы: 1 января 1979 года США официально признали КНР, после чего Дэн Сяопин посетил Вашингтон, где встретился с президентом США Джимми Картером. Помимо прочего, стороны подписали несколько соглашений в сфере научно-технического сотрудничества. Строго говоря, США интересовались Китаем как инструментом против СССР. Обратим внимание: точно такую же политику Вашингтон использует сейчас в отношении стран Центральной Азии — сделать их инструментами в противостоянии с Россией и… тем же Китаем.
Помогать Китаю Штаты согласились при условии, что все сделки между США и КНР будут осуществляться исключительно в долларах. Таким образом, Штаты сбрасывали в Китай свою инфляцию. Для примера: если в 1978 году только товарооборот между КНР и США составил $1,1 млрд, то в 1984 году — уже $7 млрд.
В ноябре 2012 года прошел XVIII съезд Коммунистической партии Китая, который выбрал главой партии и государства Си Цзиньпина. Новое руководство пообещало сделать основной упор на то, чтобы при продолжении курса на «социализм с китайской спецификой» избежать рисков в социально-политической и экономической сферах.
А они были вполне реальными, особенно — экономические: к 2012 году в Китае накопилось $4,15 трлн. Их надо было куда-то девать, но только так, чтобы назад в Китай они уже никогда не вернулись. И тогда Китай поступил так, как с ним поступили США: начал сбрасывать свою инфляцию под эгидой проекта ОПОП. С 2013 года КНР только инвестиций вложила в страны-участницы ОПОП более чем на $130 млрд. Но есть еще и кредиты. Всего же, по разным оценкам, Китай уже «сбросил» свыше $1 трлн.
Если же говорить о Центральной Азии, то в целом китайская экономическая политика в регионе привела к тому, что по состоянию на 2021 год самым крупным должником Китая был Казахстан — $9 млрд (5,45% всего внешнего долга). За ним следует Узбекистан — $4,2 млрд (16,7%). По Туркменистану данных нет, а Кыргызстан и Таджикистан должны КНР $1,77 млрд (42,5%) и $1,1 млрд (35%) соответственно. Причем, инициатива получения кредитов, как сообщают СМИ, исходит от самих Центральноазиатских государств…
Интересно, что поначалу в китайских СМИ называли ОПОП «нашим «Планом Маршалла». Но позже эта риторика сменилась другой. В 2015 году председатель Консультативного комитета специалистов по вопросам безопасности сети и информатизации ВМС Китая Инь Чжо в интервью агентству «Синьхуа» заявил, что суть концепции ОПОП — создание платформы для сотрудничества. Дескать, инициатива представляет собой мирный план, и сравнение ее с планом Маршалла говорит об абсолютном незнании истории.
Но ведь и «План Маршалла» тоже создавал платформу для сотрудничества и не был военным. Да, американцы одним из условий помощи Западной Европе поставили удаление коммунистов от власти, а китайцы не выдвигают ничего подобного. Однако принцип: экспорт инфляции — это то, что делает ОПОП и «План Маршалла» схожими в общем…
В мире сейчас сложился замкнутый круг. Всему, что сейчас применяется ими в отношении Центральной Азии, американцы научились как раз у китайцев. Трактат Сунь-Цзы «Искусство войны», например, читал и цитировал в своих книгах третий директор ЦРУ Аллен Даллес. Сборник лекций Мао Цзедуна «О затяжной войне» 1938 года — обязательная к прочтению для американских пиарщиков и маркетологов. Стратегия США, условно называемая «Война чужой кровью на чужой территории» — также китайская.
Поэтому говорить, будто в мире сейчас схлестнулись между собой китайская и американская стратегии — это не совсем верно. На самом деле, между собой сражаются обладатели двух версий одной стратегии. Впрочем, и в футбол в мире играют не только его создатели — англичане. Последних, случается, даже обыгрывают.
