"Турция, вероятно, возьмет верх на рынке дронов в Центральной Азии". Под таким заголовком выпустил аналитический материал Forbes.
По данным автора, страны Центральной Азии импортируют беспрецедентное количество вооруженных дронов с начала 2020-х годов. И лидирующее место в ряду поставщиков занимает Турция.
Сулейман Озерен, преподаватель-профессор Американского университета и старший научный сотрудник Института политики Орион, считает, что "Турция, скорее всего, возьмет верх над другими конкурентами в Центральной Азии". Но для Турции это больше, чем военное сотрудничество".
"С помощью "дипломатии дронов" Турция стремится добавить еще один уровень к своему политическому, экономическому и военному сотрудничеству с членами Организации тюркских государств (ОТГ)", — сказал он. "Например, TB2 склоняют чашу весов в пользу Кыргызстана в кыргызско-таджикском пограничном конфликте".
По мнению издания, российско-украинский конфликт помог Турции расширить свою и без того значительную долю рынка беспилотников в Центральной Азии. И заключенные контракты на поставку дронов являются одним из внешних эффектов войны на Украине.
"По той же причине Соединенные Штаты и ЕС могут рассматривать растущее влияние Турции в Центральной Азии как положительное явление на данный момент", — добавил он.
Тем не менее, отмечается, что "дипломатия дронов" не лишена "рисков и недостатков", которые могут спровоцировать "контрмеры" со стороны Китая, России и Ирана.
"Столкнувшись с сильными возражениями Кыргызстана, Турция не смогла завершить продажу дронов Таджикистану, который затем обратился к Ирану и подписал сделку с Тегераном", — сказал Озерен.
"Что еще более важно, дипломатия беспилотников Турции, хотя и полезная в краткосрочной перспективе, может усугубить соперничество и конфликты в Центральной Азии, где положительное влияние Анкары было основано на ее мерах мягкой силы", — добавил он.
Затем есть Китай, который уже воспринимает Турцию как "серьезную угрозу безопасности и угрозу, подрывающую роль Шанхайской организации сотрудничества в прекращении кыргызско-таджикских военных действий и региональное влияние Пекина", — говорится в материале Forbes.
Действительно, турецкая экспансия в центральноазиатском регионе все годы независимости идет только по нарастающей, охватывая все возможные каналы – культурные, гуманитарные, военные, политические и экономические. А турецкие общины заняли стабильные, устойчивые позиции в обществе Кыргызстана.
При этом важно понимать, что Турция всегда, абсолютно всегда исходит только из своих национальных интересов, и, по сути, тюркские страны в том числе из ряда Центральной Азии для нее не более, чем инструмент торга с мировыми державами.
По мнению российского эксперта, афганиста Никиты Мендковича, османское, турецкая вторжение в ЦА — это проявление турецкого неоколониализма.
"Еще в 90-е годы в турецком публичном пространстве возник подход к тюркским государствам постсоветского пространства, как территории, которая должна быть интегрирована в состав Турции, а местное население должно быть отуречено, и превращено в своего рода колониальный народ.
При этом Турция воспринимает так называемых казахских турков или кыргызских турков, во-первых, не как самостоятельные народы, а, скорей, как неполноценных туруков, которые недостаточно грамотны и недостаточно погружены в турецкую культуру. Следовательно, они подлежат отуречиванию, ликвидации своей национальной идентичности, и на переходный период они должны быть людьми второго сорта в турецком государстве, которое вначале будет иметь характер конфедерации, затем превращено в унитарное государство под контролем Анкары.
Разумеется, в рамках этой стратегии ведется и создание единого алфавита, и постепенного перевода всех языков тюркских народов на стандарты турецкого языка. Перспективами, задачами этого курса является ликвидация национальных культур, национальных идентичностей и обеспечение более эффективного подчинения этих народов Анкаре", — говорит Мендкович в интервью TUZ.KG.
Эта программа, по мнению эксперта, поддерживается нынешней турецкой верхушкой, активно эксплуатируется в информационном поле внутри страны, Особенно сейчас, когда Турцию сотрясает экономический кризис, и Эрдогану нужны голоса радикально настроенных националистов для удержания власти.
"Другое дело, что на текущий момент в силу того же экономического кризиса нет денег на ведение планомерного экономического и военного захвата региона. Во всяком случае до тех пор, пока они не получат финансирование со стороны США.
Поэтому политика Турции в большей степени основывается на обмане, т.е. в попытках убедить национальные государства в том, что Анкара сильна, имеет какие-то возможности, и те должны идти навстречу желаниям Анкары по созданию единого алфавита в обмен на какие-то преференции когда-нибудь в будущем.
Это будущее может вполне и не наступить, потому что у Анкары, повторюсь, очень тяжелое экономическое положение.
Во многом, вообще, политика Турции на постсоветском пространстве – это показатель того, как государству важно создавать свой имидж, казаться большим и заметным, а не быть, поскольку у Турции собственных ресурсов нет.
Анкаре эти ресурсы может давать либо США, либо НАТО", — подчеркивает Никита Мендкович.
Комментируя настроения глав государств Центральной Азии Мендович считет, что "сейчас руководство стран ЦА рассматривает Турцию, как источник определенных финансовых, военно-технических и иных преференций. До тех пор, пока Турция дает что-то, с ней ведут все эти околокультурные игры. В остальном я не думаю, что большая часть элит тюркских государств ЦА действительно хочет для своих стран превращения в турецкие колонии, а для своих народов потери языка, культуры и идентичности. Я полагаю, что сейчас на фоне экономического кризиса в Турции приходит осознание того, что Турция является не более, чем придатком к политике США в данном регионе. На ближнем Востоке, в Европе Турция с США еще имеет какие-то трения, но применительно к ЦА и Кавказу — Турция — орудие США и, скорее всего, больше уже не будет".
Также стоит отметить, что никакие "инвестиционные" проекты Кыргызстана и других стран ЦА с Турцией не может заменить стратегического экономического сотрудничества стран ЕАЭС, и стран ЦА в частности с Россией. Практика и Кыргызстана, и других республик показывает, что во всех инвестиционных и совместных проектах Турция стремится к преференциям, которые идут в разрез с экономическими и национальными интересами суверенных государств Центральной Азии, если вообще не ущемляют эти интересы.
Да и для понимания отношения к нам достаточно помнить, что Анкара не раз оказывала давление на принятие политических решений в Бишкеке по значимым для нее вопросам, а если власти Кыргызстана отказывались идти навстречу – шла на конфликт. Например, после того, как власти нашей республики отказались закрывать сеть гюленовских учебных учреждений на территории республики, Турция приравняла всех выпускников кырызстанского университета "Ала-Тоо – Ата-Тюрк" сети "Сапат" к террористам, признала их дипломы недействительными, а сам университет обвинила в распространении террористических идей. Что практически привело к политическому конфликту элит Кыргызстана и Турции.
Или, другой пример, когда летом 2021 года послу Турции в Бишкеке была вручена нота в связи с проведением турецкой стороной операции по задержанию и доставке в Турецкую Республику гражданина Кыргызской Республики Орхана Инанды. Инанды жил в Кыргызстане с середины 1990-х годов. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган тогда заявил, что Инанды доставлен в республику в рамках борьбы с организацией FETO, признанной Анкарой террористической.
А о уже бывшем после РТ в КР Тенгизе Фырате мы писали неоднократно. 12 мая 2019 года он устроил скандал на ифтаре, который организовало Духовное управление мусульман КР. На видео, опубликованном в сети, Тенгиз Камил Фырат возмутился, что ДУМК приглашает на свои мероприятия представителей ФЕТО, в частности, директора образовательного учреждения "Сапат" Орхана Инанды.
"В месяц Рамазан вы приглашаете террориста, это что за муфтият? Я вам построил мечеть за $25 миллионов, а вы меня ставите на одно место с террористом", – заявлял турецкий посол.
В том же году Тенгиз Камил Фырат посетил село Орок Чуйской области, где произошли беспорядки. После этого дипломата вызвали в МИД КР и вручили ноту протеста. Ведомство призвало его не вмешиваться во внутренние дела Кыргызстана, проявлять сдержанность и уважать национальное законодательство.
Радует, что в Кыргызстане все же понимают риски, исходящие от "гиперопеки" наших партнеров в Анкаре, и соблюдают дистанцию.
Так, комментируя пункт об "унификации алфавита и терминологии" в рамках ОТГ, экс-посол КР в Узбекистане (2016-2018) Данияр Сыдыков высказал мнение, что для Кыргызстана этот вопрос не актуален.
"Я далек от мысли, что мы будем активно участвовать в процессе по созданию какого-то единого языка или рассматривать вопрос о переходе на латиницу. Работая в Узбекистане, который уже давно перешел на латиницу, я видел, с какими сложностями они сталкиваются. Это требует и трудовых, и временных, и материальных ресурсов. Я думаю, что, исходя из нашего главного закона – Конституции КР, где написано, что государственным является киргизский, а официальным – русский язык".
В Узбекистане старшее поколение действительно редко читает на латинице, а молодёжь плохо понимает тексты на кириллице. Огромное количество произведений узбекской литературы и достижений науки, созданных в советские времена, а также русской и европейской классики, переведённых тогда же на узбекский язык, теперь узбекским юношам и девушкам недоступно.
Хотим ли мы того же и для нашей молодежи?
