Известный экономист объясняет, чем иск подавшей на него в суд ассоциации шелководов опасен для репутации Узбекистана
Ассоциация «Узбекипаксаноат», объединившая шелководов и предприятия шелковой промышленности Узбекистана, подала в суд на Юлия Юсупова — научного руководителя Центра содействия экономическому развитию, члена Общественного совета по поддержке предпринимательства при президенте Узбекистана. Поводом стали критические замечания, высказанные Юсуповым в его статье «Шелководство в Узбекистане: неэффективная практика бюрократического управления сохраняется». Сначала Ассоциация выступила с опровержением статьи экономиста, но Юсупов выдвинул контраргументы.
Дело было весной, а в июле экономист узнал о том, что «Узбекипаксаноат» подала на него в суд и требует, кроме извинений, компенсации нанесенных его публикациями убытков, которые Ассоциация оценила в 397 млн сумов ($33 тысячи).
По мнению Юлия Юсупова, «своим иском Ассоциация вредит репутации Узбекистана и наносит вред экономическому потенциалу страны». В новой статье экономист объясняет свою точку зрения.
Краткая предыстория
Ассоциация «Узбекипаксаноат» подала на меня в суд. Суть претензий в том, что в статье «Шелководство в Узбекистане: неэффективная практика бюрократического управления сохраняется» мною якобы:
▶️ неверно отражена роль и деятельность Ассоциации;
▶️ неверно указано, что Ассоциация контролируется государством и выполняет несовместимые функции, что приводит к конфликту интересов;
▶️ неверно утверждается, что шелковые кластеры тесно связаны с государством и пользуются особыми льготами;
▶️ искажается ситуация с принуждением фермеров к выращиванию коконов: никакого принуждения, оказывается, нет.
И все это, как считают авторы иска, наносит ущерб деловой репутации Ассоциации.
На втором заседании суда представители Ассоциации неожиданно изменили свои исковые требования и потребовали компенсировать некие убытки в размере 397 млн сумов, связанные с публикацией моей статьи. Убытки возникли якобы из-за:
▶️ уменьшения размеров членских взносов от кластеров из-за того, что некий покупатель из Вьетнама якобы отказался от совершения сделок именно из-за моей статьи;
▶️ расходов на «исследование», которое провели сотрудники Ассоциации по «следам статьи» и, конечно же, обнаружили, что в ней написана неправда (какая именно — не уточняется).
«Узбекипаксаноат», предъявляя исковые требования и приводя свою аргументацию, сознательно или нет наносит ущерб репутации нашей страны, подставляет под удар судебную ветвь власти, а также создает риск огромного ущерба для текстильного сектора Узбекистана, который в последние годы успешно развивается.
Далее я попытаюсь доказать, что иск Ассоциации имеет большое значение не только для истца и ответчика, но и для Узбекистана в целом.
Судебная власть и демократические достижения Узбекистана — под ударом «Узбекипаксаноат»
За политическими изменениями, происходящими в Узбекистане, следят международные организации, составляющие страновые рейтинги по уровню демократизации, свободы слова и прочего, а также зарубежная общественность, СМИ, жители страны, кровно заинтересованные в совершенствовании общественных институтов и развитии гражданского общества.
Мне представляется, что иск Ассоциации ставит под удар достижения Узбекистана последних лет в вопросах прав человека, свободы слова, а также репутацию судебной системы страны. Почему? Да потому что в своих исковых заявлениях Ассоциация требует опровергнуть совершенно очевидные для всех факты, а человека, посмевшего их опубликовать, — наказать деньгами. Она требует, чтобы суд назвал черное белым, а белое черным, да еще и наказал за свободу слова.
Ведь в статье написана очевидная правда. «Узбекипаксаноат» же требует, чтобы правду назвали ложью, утверждая, что это улучшит репутацию Ассоциации. Но очевидно, что только ухудшит. Следовательно, вся затея с иском — это месть за правду, желание заткнуть рот мне и другим независимым исследователям, публицистам и журналистам.
Что же я должен опровергнуть?
Первое. По заявлению истца, я неверно отразил роль и деятельность Ассоциации, и мое утверждение о том, что ассоциация контролируется государством и выполняет несовместимые функции, что приводит к конфликту интересов, — тоже неверно. Оказывается, «Узбекипаксаноат» — совершенно независимая организация, а никакой не орган хозяйственного управления. Почему? А так написано в ее уставе.
Тогда почему Ассоциация создается постановлением президента Республики Узбекистан «О мерах по организации деятельности ассоциации ‘’Узбекипаксаноат’’» от 29 марта 2017 года (№ ПП-2856), в котором определяются организации в составе Ассоциации, задачи и направления ее деятельности, организационная структура и предельная численность персонала? Думаете, добровольные негосударственные ассоциации создаются именно так? И думаете, что председатели и их заместители добровольных независимых ассоциаций утверждаются в должностях решениями Кабинета министров, а по статусу приравниваются к министру и заместителям министра? (Так было обозначено в постановлении).
Юлий Юсупов. Фото из личного архива автора
Почему же на всех государственных информационных ресурсах Ассоциация обозначена как орган хозяйственного управления?
И еще вопрос: откуда имущество Ассоциации? Разве это не «подарок» от государства? И почему тутовые плантации, расположенные на государственных землях, находятся на балансе «негосударственных» территориальных ООО «Агропилла», входящих в состав Ассоциации, и передаются в безвозмездное пользование негосударственным шелкоперерабатывающим организациям?
Почему постановлением правительства №705 от 10 ноября 2020 года средства Фонда по развитию шелководства при «Узбекипаксаноат» формируются за счет поступлений от таможенных сборов при экспорте шелковых отходов и шелка-сырца?
Почему президент своими решениями дает Ассоциации поручения, возлагает на нее ответственность, например, за выполнение тех или иных планов? Разве входит в круг его полномочий давать поручения независимым организациям? Думаю, надо поставить вопрос о плохой работе Администрации президента: оказывается, есть организация, созданная решением главы государства, использующая госимущество, получающая госфинансирование, но считающая себя абсолютно независимой и самостоятельной.
Кстати, как получилось, что «независимую» Ассоциацию более двух лет возглавлял государственный чиновник – председатель Комитета по развитию шелководства и шерстяной промышленности Бахром Шарипов? И не просто чиновник, а чиновник, управляющий шелковой отраслью, к тому же имеющий свои бизнес-интересы в этой отрасли. Точно нет никакого конфликта интересов? (Пока материал готовился к публикации, стало известно, что Шарипов освобожден от должности председателя Комитета по развитию шелководства и каракулеводства в связи с переходом на другую работу. – Прим. «Ферганы»).
Второе. Истец называет неверным мое утверждение, что шелковые кластеры тесно связаны с государством и пользуются особыми полномочиями и льготами. Оказывается, это неправда, кластеры – обычные коммерческие организации.
А как же многочисленные налоговые и таможенные льготы, субсидии, многие из которых давались только членам Ассоциации? Да, срок действия многих льгот уже закончился, но они были.
По теме
- Узбекским шелководам предоставили значительные льготы
Что делать с тутовыми плантациями, которые передаются кластерам в безвозмездное пользование?
И как трактовать постановление президента от 08 июля 2021 года (№ ПП-5178), которое предписывает местным региональным властям обеспечить создание кормовой базы для организации шелкоперерабатывающих предприятий, а также сформировать списки безработных и прикрепить их к шелководческим кластерам?
А постановление главы государства от 24 февраля 2023 года (№ ПП-73), которым за районными хокимами «закреплены» предприятия шелковой промышленности «в целях обеспечения занятости граждан», выполнения плановых заданий по производству коконов, а также «оказания постоянной практической помощи предприятиям отрасли»?
И самый главный вопрос: почему закупочные цены на коконы определяет государство и причем тут «негосударственная и независимая» Ассоциация?
Так, в постановлении президента от 31 июля 2019 года (№ ПП-4411) Ассоциации «Узбекипаксаноат» было предписано принять меры по увеличению закупочной цены живых коконов тутового шелкопряда у их производителей: с 2020 года — не менее чем на 20%, с 2021 года —не менее чем на 10%.
Третье. Истец утверждает, что никакого принуждения фермеров к выращиванию коконов в Узбекистане нет. Почему он так решил? А потому, что это противозаконно. Изумительное «доказательство».
А как быть с многочисленными свидетельствами самих фермеров, представленными в результатах их опросов, в социальных сетях, в голосованиях на Telegram-каналах? Они обманывают? Зачем? Хотелось бы получить ответ на этот вопрос. А судебное решение, если оно будет принято в пользу Ассоциации, ничего в этом плане не изменит — не отменит эти многочисленные свидетельства. Такое решение только дискредитирует судебную власть и саму Ассоциацию.
Угроза для текстильного сектора страны
В дополнение хочу обратить внимание на еще один аспект, прямо скажем, вредительской деятельности «Узбекипаксаноат». Защищая честь мундира Ассоциации и ее фактического руководителя («министра» — как он себя называет, «хозяина» — как называют его подчиненные) Бахрома Шарипова, «Узбекипаксаноат» ставит под сомнения результаты исследований организации «Узбекский форум по правам человека», которые я приводил в своей статье. В частности, именно опросы фермеров, проведенные «Узбекским форумом», позволили мне утверждать, что значительная часть фермеров, на которых возлагается обязанность выращивать коконы, делает это недобровольно и себе в убыток.
Истец голословно утверждает, что информация «Узбекского форума» недостоверна, так как организация не зарегистрирована в Узбекистане. Это, оказывается, делает ее исследования нелегитимными. Невероятное по глупости, но и, на самом деле, очень опасное и вредное утверждение.
Во-первых, если исследования «Узбекского форума» нелегитимны, то почему сам Бахром Шарипов встречался с представителями этой организации и давал им интервью, предоставлял информацию, часть которой, кстати, была опубликована в моей статье? Мнимая «нелегитимность» возникла только с того момента, когда выяснилось, что результаты исследования не совпадают с представлениями г-на Шарипова о прекрасном? А до этого с легитимностью все было в порядке?
Во-вторых,
