В последнее время Центральная Азия, в частности Казахстан и Узбекистан, получают все больше знаков симпатии со стороны американского крупного бизнеса и экономистов.
Пока по всему миру вспыхивают конфликты, экономики развитых стран и Китая замедляются, а опасения глобальной инфляции нарастают, ключевые центральноазиатские страны показывают быстрый рост и завлекают инвесторов реформами. Среди заинтересовавшихся оказались даже дети президента США Дональда Трампа, которые решили вложиться в металлургический проект в Казахстане.
Frank Media попытались разобраться, кто и что ищет в Великой степи и смогут ли они найти желаемое.
Выросший интерес к региону можно увидеть хотя бы в заголовках о саммитах по формуле «Центральная Азия + 1». Первую встречу в таком формате на уровне лидеров стран, правда, в онлайн-режиме, провела Индия в январе 2022 года. Позже в том же году уже очно впервые прошел саммит «ЦА + Россия». Уже в следующем году эстафету подхватили Китай, США, Германия, Совет сотрудничества государств Персидского залива, в 2025 году — Евросоюз, Япония, Италия. Совсем недавно, в середине сентября, прошел саммит с президентом Южной Кореи.
Все перечисленные крупнейшие экономики мира обсуждали с Центральной Азией совместные инвестпроекты. В российских СМИ часто пишут об инфраструктурной и логистической стратегии Китая «Один пояс, один путь», которая поощряет в том числе инвестиции в регион. Но подобные инициативы есть и других стран. Так, у последней из встретившихся с центральноазиатскими лидерами, Южной Кореи, с 2024 года принята стратегия по развитию с регионом «K-Silk Road» — «Корейский шелковый путь».
Металл войны
У семьи американского президента Дональда Трампа есть в регионе личный интерес. Как выяснила Financial Times весной 2026 года, компания Kaz Resources, частично принадлежащая его детям, Дональд-младшему и Эрику, получила 70% в предприятии, которое займется разработкой одних из крупнейших вольфрамовых месторождений планеты — Северный Катпар и Верхнее Кайракты в Казахстане. В обоих месторождениях можно будет добывать около 15% всей вольфрамовой продукции в мире.
Доступ к ним, согласно отчетности, был продан американским бизнесменам за $114,8 млн. Однако сама разработка потребует огромных инвестиций, порядка $1,1 млрд, отмечал CEO Kaz Resources, раввин Пини Альтхаус в интервью New York Times. С этим поможет правительство США, которое уже одобрило федеральное финансирование проекта.
Эрик и Дональд-младший сообщили NYT, что участвуют в Kaz Resources как «пассивные инвесторы» и не принимают управленческих решений. В Белом доме подчеркнули, что все решения принимаются только во имя «интересов американского народа».
США казахстанский вольфрам действительно нужен не только ради благополучия детей президента. Как пишет NYT, вольфрам — это «металл войны», его используют для производства боеприпасов, авиации и вооружений. При этом доминирует на этом рынке Китай, который ограничивать экспорт вольфрама и других критических важных минералов, из-за чего цена на металл за пределами КНР выросла в шесть раз за год.
Именно на этом фоне американские чиновники обратили внимание на Центральную Азию. Как отмечает в разговоре с NYT, представитель Министерства промышленности и строительства Казахстана, страна способна добывать и перерабатывать 25 из 60 видов сырья, включенных в список критически важных минералов США.
На месторождения также претендовал Китай, однако, как пишет NYT, Трамп лично уговорил президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева передать критические важные залежи американской компании.
BlackRock видит возможности
Однако не только рудники приватизируют иностранные инвесторы. Весной правительство Узбекистана продало 35% акций своего национального инвестиционного фонда, UzNIF, в ходе первичного размещения преимущественно на Лондонской бирже за $603,6 млн. Нацфонду принадлежат блокирующие доли в 13 компаниях из сектора коммунальных услуг, энергетики, телекоммуникаций, банковского дела и транспорта.
При этом половина всего размещения пришлась на крупных глобальных институциональных инвесторов — BlackRock, Franklin Templeton, Redwheel и Allan & Gill Gray Foundation. И останавливаться на этом они не планируют. «По всей видимости, в будущем у нас появится больше возможностей в Узбекистане», — анонсировал без подробностей на прошлой неделе главный инвестстратег института крупнейшей управляющей компании мира BlackRock по Ближнему Востоку и Азиатско-Тихоокеанскому региону Бен Пауэлл.
Такой оптимизм в крупнейшей управляющей фондами в мире может быть связан и с ее контактами с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым. В июле он встретился со старшим управляющим директором BlackRock Адебайо Огунлеси. Как сообщается в пресс-релизе, они в частности обсудили «расширение партнерства в сфере приватизации».
В Узбекистане началась компания по приватизации, которая не происходила в 90-е годы, поэтому именно здесь сосредоточено основное внимание крупных международных инвестфондов, рассказал заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. Среди институциональных инвесторов BlackRock и Franklin Templeton наиболее активно работают в стране и содействуют выводу местных компаний на IPO отметил он.
При этом Пауэлл не обделил вниманием и Казахстан. В разговоре с Bloomberg он приветствовал проходящую там реформу пенсионной системы и рынка капитала. «Казахстан становится более дружелюбным к капиталу, и по мере того, как страна ощущает выгоду, становится еще более дружелюбным. Если мы увидим больше возможностей, то с готовностью направим сюда дополнительные средства», — отметил представитель BlackRock.
Разогретый регион
В недавнем опросе экономистов и чиновников от Всемирного экономического форума (WEF) Центральная Азия оказалась одним из наиболее перспективных регионов мира по росту экономики, уступая лишь Индии и Юго-Восточной Азии. Почти половина, 44%, опрошенных экономистов ждали «сильный» или «очень сильный» рост экономики в следующие 12 месяцев и 50% — умеренный. По их прогнозам, в 2026 году ВВП региона вырастет на 5,6% и в 2027 году — на 5,3% после роста на уровне 6,9% в 2025 году. Несмотря на замедление, WEF считает перспективы Центральной Азии благоприятными благодаря внутреннему потреблению, инвестициям.
Ключевым ограничителем при этом там считают инфляцию. В Казахстане в августе она снизилась до 9,8%, то есть остается достаточно высокой. Однако по сравнению с маем главные экономисты свой прогноз по инфляции в регионе улучшили.
Инвесторов по-прежнему привлекает в первую очередь сырье, но также — «транзит и нейтралитет, критические металлы, энергетика и даже потребительский рынок, в котором живут 80 млн человек», перечисляет аналитик Freedom Global Данияр Оразбаев. Для развития более технологичных отраслей региону не хватает технологической базы и квалифицированных специалистов, считает Притчин. «На самом деле, инвестиционный поток очень избирательный, очень ограниченный», — отмечает он.
Избирательность инвесторы проявляют и при выборе стран региона, чья привлекательность для них сильно различается. Лидером по накопленным прямым иностранным инвестициям (ПИИ) остается Казахстан, однако самой быстрорастущей страной в последнее время стал Узбекистан, отметили все опрошенные Frank Media эксперты.
«Если в Казахстан приходят как правило институциональные игроки, интерес вызывают суверенные бумаги, квазигосударственные евробонды, то в Узбекистане инвесторы нацелены на участие в приватизационной программе, покупке облигаций корпоративного сектора», — объясняет директор группы суверенных и региональных рейтингов АКРА Жаннур Ашигали. В Казахстане в последние годы стал популярен керри-трейд. Доходности местных гособлигаций в тенге выше, чем по базовым валютам, в том числе долларовым бумагам, что дает возможность инвесторам зарабатывать на разнице между ними, отмечает Ашигали. При этом по сравнению с соседями в стране более развита финансовая инфраструктура, что делает привлекательными именно казахстанские бумаги.
В то же время, Таджикистан и Кыргызстан пока в отстающих. В обоих странах в 2025 году была самая высокая доля Китая в ПИИ: 60% и 47% соответственно, указал ведущий аналитик по суверенным и региональным рейтингам агентства «Эксперт РА» Кирилл Лысенко. Хотя в целом она росла во всех странах региона — КНР остается крупнейшим инвестором Центральной Азии, отметил он.
