Айгерим Копеева — исследователь и аналитик в области образования, в настоящее время работает над докторской диссертацией в Кембриджском университете, где изучает факторы, влияющие на региональное неравенство в успеваемости студентов в Казахстане. Ее профессиональный опыт включает в себя координацию международных сопоставительных исследований в области образования и исследовательские проекты по поддержке сельских школ, мотивации учителей и показателям Казахстана в международных исследованиях качества образования (АО «Талдау», АОО «Назарбаев Интеллектуальные школы», ОО «Белес»). В 2019 году стажировалась в Университете Джорджа Вашингтона (Central Asia Program), где начала исследовать причины отставания учащихся в разных регионах Казахстана по данным международных исследований. Айгерим имеет степень магистра в области управления образованием (King’s College London, 2015).
CABAR.asia: В преддверии Дня знаний, нам бы хотелось поговорить об острой проблеме в Казахстане – образовательном неравенстве в школьном образовании. Расскажите, пожалуйста, в чем суть проблемы и почему важно о ней говорить?
Во-первых, следует понимать, что в Казахстане образовательное неравенство рассматривается крайне однобоко, если не сказать примитивно. В публичном поле у нас это сводится к результатам Единого национального тестирования (ЕНТ) или каким-то международным исследованиям, по результатам которых мы отстаем от условного Сингапура или США, и все вокруг начинают кричать “Мы в неравенстве, мы отстаем!”, либо отставание села от города – те же реакции. То есть у нас в стране обсуждение образовательного неравенства сводится к обсуждению разницы уровня знаний учащихся по итогам каких-либо абсолютных замеров. На самом деле это лишь индикатор проблемы. Неравенство кроется намного глубже.
Во-вторых, когда мы говорим о любом образовательном неравенстве мы предполагаем разговор о корневых проблемах, таких как неравенство в доступе к качественному образованию, социально-экономическое неравенство, которое наблюдается по всей стране в разных слоях общества, неравенство в уровне ресурсов и инфраструктуры школ, различное развитие регионов – словом, параметров неравенства очень много. Однако индикатором является неравенство в уровне знаний учащихся.
Без качественного образования у нас не будет нормального человеческого капитала
Почему важно об этой проблеме говорить именно сейчас? В связи с последними событиями в обществе, я наблюдаю определенный политический момент или импульс, когда мы имеем окно возможностей озвучить свою тревогу, какие-то адекватные идеи и вероятность быть услышанным сейчас значительно выше. Если сравнивать послания первого и второго президентов, раньше разговор сводился к достижениям, сообщалось о том, как много сделано. Сейчас риторика поменялась – фокус нынче делается на том, что можно исправить. С учетом этого фокуса и складывается благоприятное время для озвучивания определенных вопросов, тревожащих экспертов. И важность такой дискуссии состоит в том, что без качественного образования у нас не будет нормального человеческого капитала. Без конкурентного человеческого капитала у нас не будет сильной экономики. В свою очередь, это приведет к снижению конкурентоспособности нашей страны на мировой арене и так далее. Образование лежит в основе всех индикаторов человеческого капитала и сильно коррелирует с конкурентоспособностью экономики. Проще говоря, там, где более образованное население, там и выше социально-экономические показатели, выше участие гражданского общества в реформах, публичных дискуссиях и т.д.
Почему лично я изучаю и популяризирую эту тему? Потому что невозможно дальше наблюдать то, как у нас в зависимости от таких факторов, как семья, местоположение, расположение школы, дети показывают разный уровень знаний. Зная последствия академического отставания, которое проявляется через пять, десять, двадцать, тридцать лет, невозможно эту проблему игнорировать. Потому что в корне эта проблема решается на уровне среднего образования и, видя хотя бы тот факт, что проблему можно решить в начале пути, профессионалам из сферы дальше замалчивать ее уже просто неэтично.
CABAR.asia: Доступ к всеобщему школьному образованию в Казахстане – прерогатива государства. CABAR активно освещает проблему школьного образования в странах Центральной Азии на протяжении многих лет. Она не нова, и ключевые лица, принимающие решения, вероятно, достаточно осведомлены о ее масштабах. Расскажите, пожалуйста, о конкретных инициативах, реформах, государственных программах, направленных на улучшение ситуации.
Понимание проблемы есть и в государственном и в квазигосударственном секторах, и оно в целом было всегда. Проблема состоит в том, что эти вопросы ранее широко не обсуждались. Это дает представление широким массам о том, что раньше дискуссии не было. Однако профильные министерства работают с данными давно, что, кстати, выгодно выделяет нашу страну на фоне остальных государств Центральной Азии. У нас сбор данных по образованию довольно сложно устроен еще с 90-х годов по школам, по уровням образования, по успеваемости, и сейчас Национальная образовательная база данных (НОБД) Министерства просвещения Республики Казахстан позволяет отслеживать в динамике множество разных показателей.
Касательно закрытости обсуждений проблемы – у нас сложилась определенная культура закрытого обсуждения, это своеобразная защитная реакция. Отчасти это и нежелание признавать какие-то проблемные аспекты из-за опасения острой общественной реакции. Существует и определенный патернализм – “мы знаем лучше, чем вы”. Однако все это по моим наблюдениям меняется. Особенно в последние лет пять появился новый фокус на изучение проблемы неравенства в образовании. И это связано в первую очередь с приоритизацией международных исследований. Для того, чтобы принять какие-то конкретные решения, стратегии и программы, чтобы они не было голословными, а основанными на реальных данных, нам нужно эти данные получить.
К сожалению, еще и сформировалось недоверие к национальным методам оценки – Единому национальному тестированию (ЕНТ) или Внешней оценке учебных достижений (ВОУД). Поэтому мы доверяем больше международным исследованиям, таким как Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся (Programme for International Student Assessment (PISA) и Международное сравнительное мониторинговое исследование качества математического и естественнонаучного образования (Trends in International Mathematics and Science Study (TIMSS), а также Международному исследованию преподавания и обучения (Teaching and Learning International Survey (TALIS) и другим, с которыми я работала.
Важно уточнить, что у нас очень однобоко и поверхностно воспринимают результаты этих исследований. А меж тем, эти исследования предоставляют очень богатые данные для анализа. Они отражают, например, успеваемость учащихся из разных социально-экономических слоев населения по математике или чтению. Они определяют то, как уровень образования родителей коррелирует с успеваемостью самих учащихся, они показывают уровень знаний городских и сельских учащихся, а если есть региональная стратификация, то можно сравнить и отдельные регионы. Кстати, примечательно, что после выхода результатов PISA 2018, у нас в стране наконец-то стала обсуждаться проблема регионального неравенства в образовании, и я была в числе первых, кто начал эту тему поднимать.
Вообще беспрецедентно, что в Казахстане проводится порядка 6 разных международных исследований, в числе которых и PISA для школ, в котором участвуют тысячи школ Казахстана. В Казахстане больше семи тысяч школ и каждый год около тысячи проходят тест PISA, получая индивидуальный анализ необходимых показателей, на основе которых уже строятся дальнейшие стратегии. По части сбора данных, у нас все неплохо. И началась эта активизация при прошлом министре просвещения.
По части вопроса о том, какие есть программы и инициативы – они есть, перечислять я их не буду, а скажу лучше о качестве их написания. Я как-то поднимала вопрос о региональной стратегии образования, когда начинала изучать эту тему. Тогда существовала Южно-Казахстанская область (ЮКО). У каждой области должна была существовать своя региональная стратегия образования. Я открыла стратегию ЮКО и обнаружила, что в части развития образования все должно было опираться на Программу развития регионов. Далее я открыла эту Программу, которая в свою очередь ссылалась на Государственную программу развития образования (ГПРО). То есть все эти документы ссылаются друг на друга, а в итоге оказалось, что у ЮКО нет своей стратегии, и она имитировала Национальную стратегию. Это показатель ответственности и экспертности тех, кто такие документы пишет. Понимание есть, инициативы есть, но оформление хромает. К счастью, мы все же отходим от модели “сначала политика, затем поиск доказательств” (policy-based evidence) к политике, основанной на фактах, исследованиях и данных (evidence-based policy).
CABAR.asia: Какие усилия предпринимаются со стороны мультилатеральных институтов в борьбе с данной проблемой? Есть ли поддержка со стороны международных организаций Республики Казахстан по разрешению проблемы образовательного неравенства?
Как к институциям, обладающим определенным авторитетом, к международным организациям у нас в стране прислушиваются и готовы с ними сотрудничать. Однако, очень часто рекомендации международных организаций сводятся к набору общеизвестных проблем и фраз. Красиво подается то, что мы итак знаем. Но для нас их голос важен как средство легитимации наших собственных голосов. Если бы я была рядовым казахстанским аналитиком, и заявила, что у нас прблемы в региональном образовании, я бы вряд ли получила ту дозу внимания, если бы мои заявления не подтверждались данными ОЭСР или PISA.
CABAR.asia: Какие на сегодняшний день существуют ключевые проблемы в образовании помимо неравенства, которые опосредованно или напрямую влияют на него?
Очень много факторов влияет на возникновение неравенства в образовании. Самый примитивный, но вместе с тем базовый – это качество инфраструктуры. В рамках своего исследования, полевой его части, я посетила четыре региона Казахстана и своими глазами убедилась в этом. Когда в каком-то маленьком селе снесло телевышку из-за непогоды, все село существовало без электричества и интернета несколько дней. Жители рассказывали, что подобное положение вещей происходит у них регулярно. Как детям делать уроки и учиться в таких условиях?
В школах также значительно устарели компьютеры, доступ в интернет осложнен. Однако, у нас все же начинает решаться вопрос строительства новых школ. В сельских школах учителя с большой надеждой говорили о проекте “Комфортная школа”. В рамках этого проекта планируется строительство большого числа новых школ в регионах. Но, к сожалению, сейчас инфраструктурная проблема – доступ в интернет, наличие современных компьютеров – наиболее болезненная. Кажется очень не популярным говорить о таких базовых вещах, но на самом деле сейчас невозможно быть конкурентоспособными на мировом уровне без улучшения инфраструктуры. В рамках упомянутого тестирования PISA наши дети соревнуются, скажем, с детьми из Норвегии у которых не просто высокоскоростной интернет, но и есть планшеты под рукой, другие гаджеты, какие-то фантастические условия жизни и обучения в сравнении с нашими учащимися.
Еще одна проблема – качество подготовки педагогов. К сожалению, недавно мы наблюдали печальную картину: в рамках введенного квалификационного теста для педагогов происходили отдельные вопиющие случаи, когда учителя платили центру тестирования, чтобы IT специалисты вместо учителей нажимали “куда надо”, тем самым учителям бы засчитывались правильные ответы. Почему это вопиющий случай? Во-первых, это неграмотный не уверенный в собственных силах учитель. Это обстоятельство еще и вызывает массу вопросов к его правовой и финансовой грамотности. Наконец, это и проблема гражданских обязанностей и ответственности учителя.
И конечно, коррупция в образовании – это отдельная большая общественная хворь. Тут все в целом понятно и без объяснений. Резюмируя, все три названные проблемы – кто учит наших детей (качество кадров), где они учатся (качество школ), и в каком обществе они растут – определяют состояние дел в сфере доступа к качественному образованию.
CABAR.asia: Нельзя не упомянуть в контексте обсуждаемой проблематики Назарбаев интеллектуальные школы (НИШ), которые часто критикуют, называя оплотом этого самого неравенства. Насколько элитарность и привилегированность таких школ вносит свой вклад в усиление проблемы неравенства в доступе к качественному среднему образованию?
Много кто берется обсуждать НИШ в контексте данной проблемы или в целом. Разговор следует начинать с понимания этой самой “элитарности” – что есть элитная организация образования? Я не считаю Назарбаев интеллектуальные школы элитными. Вот школы уровня Eton – это элитные школы. Это те организации образования, куда простым людям поступить практически невозможно. Если ты родился в условном селе Туркестанской области, ты не можешь поступить в такую школу, просто потому что это клуб избранных.
НИШ же открыты к поступлению для всех граждан Казахстана без исключения. Множество обывателей не понимают того же и о программе “Болашак” (президентская стипендия – ред.), и начинают распространять не вполне достоверные новости, особенно в контексте историй успеха, которые часто тиражируют наши медиа о том, что, мол, выпускница “Болашак” – чья-то дочка, внучка, токалка (неофициальная вторая жена – ред.) и т.д. Почти никто не интересуется процедурами поступления на программу или в школу, в то время как процедура крайне прозрачная. И, кстати, в качестве иллюстрации, был случай, когда одна школа отказалась от проведения ЕНТ в здании НИШ именно потому, что там уровень прозрачности процедуры сдачи теста крайне высок, все отработано с учетом международных стандартов, списать невозможно. Так вот, очень часто обыватель путает элитарность с тем фактом, что поступить в НИШ крайне непросто. И действительно отбор строгий и основанный на меритократии. Туда, безусловно, поступают лучшие, однако есть немало других хороших сильных школ, где предоставляют образование на уровне – Лицей “Білім-Инновация” (бывший Казахско-турецкий лицей – ред.), Дарын и другие. С точки зрения определения, с аргументами об элитарности НИШ я совершенно не согласна.
Читайте также: Неравенство в среднем образовании Казахстана и роль Назарбаев Интеллектуальных Школ
В части ситуации усиления неравенства и потенциальный вклад в этот процесс от поддержки НИШ – это тоже не совсем правильный фокус. Не следует противопоставлять одних детей другим – детей с особыми интеллектуальными запросами и потребностями, и детей, у которых нет определенных социально-экономических условий, чтобы учиться в школах уровня НИШ. Дискурс в стиле “одни дети важны, а другие нет” совершенно не уместен и драматизирован. Я считаю, что нам нужны школы для одаренных детей хотя бы потому, что в общеобразовательных школах в условиях тридцати человек в классе (а то и больше), невозможно уделить достаточного количества внимания особому ребенку, которому нужна, например, продвинутая программа по физике или математике, или дополнительные занятия, или участие в международных олимпиадах и т.д. И тут выбор учителя не прост – либо он работает с таким ребенком, либо работает с остальными 29. Мы можем направлять усилия, время и финансовые ресурсы и школам для одаренных детей, и общеобразовательным школам. Не следует проблему представлять в черно-белых тонах и мыслить дихотомиями. Нужно предоставлять адекватное финансирование всем школам, возможно, не в масштабах НИШ. Но я против положения “забрать все у НИШ” и перераспределить эти средства всем остальным. Подобное противопоставление контрпродуктивно и не решает проблему легитимных потребностей всех.
Не стоит забывать также и о том, что у каждой нации всегда был интеллектуальный авангард. Это те люди, кто будет создавать для страны инновации, передовые технологии. Это те таланты, которые будут заниматься креативными и прорывными разработками в разных сферах. Нужно понимать, что для наукоемких производств нужны определенного склада ума и характера люди. Это ни в коем случае не разделение на условных “первосортных” и “второсортных”, это скорее о том, что стране нужны люди готовые к сверхнагрузкам. И говорить о том, что следует закрыть школы типа НИШ и перераспределить ресурсы между всеми и ждать равенства – крайне наивно.
CABAR.asia: Какие акторы кроме государства могут быть полезны для решения проблемы неравенства доступа к качественному образованию в РК? Какова роль гражданского общества, медиа, бизнеса, профильных экспертов?
У нас не институционализированы голоса отдельных субъектов гражданского общества. Буквально пару лет назад мы с коллегами проводили исследование на подобную тему на примере учительских профсоюзов. Выяснилось, что это довольно закостенелые инертные структуры, которые кроме выделения санаторных путевок особо не используются ни для повышения правовой грамотности своих членов, ни для защиты прав. Тоже самое более-менее присуще и остальным сегментам гражданского общества. Инертность, культура бездействия, культура страха и недоверия, выученная беспомощность долгое время превалировали в общественном сознании, поэтому не удивительно, что сейчас мы имеем то, что имеем. Наши граждане должны интересоваться доступом к качественному образованию, это касается каждого. Например, родители – это колоссальная сила, и они могут иметь определенное влияние на дела в школах через родительские комитеты, попечительские советы, общешкольные и классные собрания и т.д. То есть механизмы обратной связи есть, но уровень участия в них граждан низкий.
Со стороны бизнеса, если кратко – нужно просто дать деньги. Безусловно, главное слово за государством, но не всегда государственный аппарат может столь же быстро и эффективно работать в сравнении с бизнесом. Один известный бизнесмен недавно открыл сеть школ в Боровом и в Астане. Это конкретный шаг, и это быстрый процесс, если исключить отдельные бюрократические и ресурсные аспекты. Бизнесу следует заинтересоваться человеческим капиталом в регионе. Потому что именно бизнесу важно качество будущих кадров, тех, кто будет работать на него. Кстати, на уровнях технического и профессионального, высшего образования голос бизнеса слышен, потому что есть союзы работодателей, которые осуществляют определенные заказы на специалистов. Но в среднем образовании бизнес пока что просто открывает школы, но кроме этого особых вложений с его стороны не видно. Все же примечательно, что например, Teach for Kazakhstan сумели привлечь меценатов в свою работу, поэтому начало положено.
Касательно медиа, нашим журналистам нужно более ответственно относиться к тому, какую информацию они освещают, каковы их источники, и как они подают те или иные темы. Не уверена, что в ближайшее время следует ожидать больших перемен. Мне на ум приходят лишь пару изданий, достаточно уважающих свою аудиторию и не пишущих статьи с множеством восклицательных знаков.
По роли экспертов: во-первых, надо определиться с конкретикой. Эксперт в области образования, коим меня часто именуют, сродни эксперту в области медицины. Однако ведь в медицине есть десятки специализаций. Так и в образовании – оно не монолитно, и эксперт в области неравенства может не быть достаточно осведомлен о проблемах финансирования, к примеру. Важно и то, что у нас в стране только формируется культура экспертных обсуждений в системе образования. Только-только появляются адекватные и смелые голоса, которые имеют профильное образование, научную степень и занимаются фундаментальной наукой, анализом данных. Важно отметить, что и государственные органы стали более открытыми и более приглашают экспертов, спрашивают их советы и т.д. Экспертам важно быть активнее в своих темах, а не просто класть на полку свое диссертационное исследование после защиты.
