11 января Гурбангулы Бердымухамедов озвучил планы вернуть однопалатный Меджлис, а Халк Маслахаты преобразовать в высший представительный орган. Уже 23 января парламентская реформа — вторая за десятилетие — была претворена в жизнь. Зачем главе самой закрытой страны в ЦентральнойАзии потребовалось проводить реформу и как это скажется на жизни рядовых жителей Туркменистана, рассказала заведующая сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Дина Малышева.
— В 2021 году парламент Туркменистана стал двухпалатным. Зачем это было сделано? Какие возможности и риски создавало для политической системы?
В 2021 году законодательная власть в Туркменистане перешла от однопалатного парламента к двухпалатному. Новый парламент получил название Национальный совет (Милли Генгеш) Туркменистана, и этот представительный орган, осуществлявший законодательную власть, состоял из двух палат. Меджлис, являвшийся до этого единственным и однопалатным парламентом страны, стал нижней палатой. Верхней стал Народный совет (Халк Маслахаты). И именно ему был придан широкий круг полномочий (отклонять или утверждать законы, принятые Меджлисом; утверждать гос. бюджет; принимать решения о проведении референдумов и пр.).
Несмотря на то, что в публичном пространстве Туркменистана подобное переформатирование выдавалось за свидетельство демократизации политической системы, никакого реального сдвига в этом направлении в стране не произошло и парламент — хоть однопалатный, хоть двухпалатный — исправно выполнял свою основную функцию — быть приводным ремнем высшего руководства, то есть исполнявшего тогда обязанности президента Гурбангулы Бердымухамедова.
Перекройка парламента главе Туркменистана понадобилась в преддверии готовящегося транзита власти — передачи ее сыну и наследнику Сердару Бердымухамедову. Для этого как нельзя лучше подходила вновь созданная верхняя палата парламента — Народный совет. Она нужна была носившему титул «Аркадага» (то есть «повелителя») Гурбангулы Бердымухамедову в качестве «запасного аэродрома» после ухода с президентского поста.
Поскольку председатель Народного совета наделялся огромными полномочиями, Гурбангулы Бердымухамедов как бы заранее обеспечивал себе возможность контролировать и молодого преемника (Сердар предсказуемо победил на внеочередных президентских выборах 12 марта 2022 года), и все дела в стране. Так что никакой особой загадки в рокировке от однопалатного парламента к двухпалатному не крылось.
— Несмотря на заявленную двухпалатность, Халк Маслахаты и Милли Генгеш принимали значимые решения — например, по административной реформе осени 2022 года — на совместных заседаниях. Что это говорит о реальном распределении полномочий?
Полагаю, что двухпалатная парламентская система была в Туркменистане такой же фикцией, как и все другие представительные органы власти. В условиях утвердившейся в этой стране со времен первого президента Сапармурата Ниязова жесткой авторитарной системы принятие ключевых решений — прерогатива верховного руководителя. Им, несмотря на уход из президентства, по-прежнему оставался Гурбангулы Бердымухамедов, действовавший уже в качестве председателя верхней палаты парламента (Милли Генгеш) — Народного совета (Халк Маслахаты). Нижняя палата только штамповала принятые наверху решения.
— Полномочия нового Халк Маслахаты определены широко: например, ему позволено определять «основные направления внутренней и внешней политики» страны. Что может стоять за этими формулировками?
Туркменистан остается очень закрытым государством, и судить о происходящих там внутренних процессах чрезвычайно сложно в силу практического отсутствия связанной с этим сюжетом непредвзятой и объективной информации.
Очевидно одно: эксперимент с двухпалатным парламентом закончен и начались поиски иных вариантов сохранения «семьи» у власти. Можно предположить, что это в значительной мере связано с попытками избежать повторения в Туркменистане казахстанского сценария, где стремительно рушится власть и авторитет, казалось бы, незыблемого Елбасы и «семьи».
Чтобы предотвратить негативный сценарий развития событий, не выпускающий из рук бразды правления Гурбангулы Бердымухамедов наделяет возглавляемый им новый властный институт и себя лично еще б о льшими полномочиями. Время покажет, поможет ли это клану Бердымухамедовых сохранить свои позиции. Назарбаеву это не помогло, хотя он в рамках своеобразной системы дуумвирата при Токаеве-президенте тоже наделял себя и наследников (свою дочь Даригу особенно) всеми возможными и невозможными регалиями.
— В состав нового Халк Маслахаты в этом году планировали включить президента, секретаря Государственного совета безопасности, министра юстиции и др. Как это повлияет на конфигурацию власти в стране и на дуумвират Бердымухамедовых — отца и сына?
11 января 2023 на совместном заседании палат парламента было принято решение о создании особого института власти — Халк Маслахаты Туркменистана. Парламент (Милли Генгеш Туркменистана) теперь реорганизован в Меджлис Туркменистана, состоит из одной палаты и осуществляет законодательную власть в стране. На 26 марта 2023 года назначены выборы в Меджлис, который будет состоять из 125 членов. Одновременно будут проведены выборы в местные представительные органы. Предполагается также признать на законодательном уровне Аркадага Гурбангулы Бердымухамедова «Национальным лидером туркменского народа».
Согласно официальной версии, нововведения заложат «основу нового правового курса», станут «значимым шагом на пути дальнейшей демократизации страны и общества», будут содействовать «торжеству демократических принципов и укреплению общественно-политических отношений» и пр.
На жизни рядовых туркменских граждан новые конституционные реформы едва ли скажутся. В изменениях в первую очередь заинтересован действующий президент и его отец, который занимает сейчас весьма своеобразную позицию, схожую во многом с политикой Назарбаева: в свое время, ушедший как будто бы на покой после добровольного сложения с себя президентских полномочий, он продолжал руководить, не давая своему преемнику развернуться в полную силу.
Учреждение Халк Маслахаты и наделение его большими полномочиями не только отвечает намерениям Аркадага концентрировать в своих руках власть, но также вписывается в проект еще большей централизации политической системы Туркменистана.
