На фоне празднования Навруза, занимающего особое место в жизни народов Востока, как-то незаметно прошло одно важное для Ашхабада и евроатлантического сообщества событие.
17-19 марта туркменская делегация под руководством заместителя председателя кабинета министров, министра иностранных дел Рашида Мередова пребывала в Бельгии с рабочим визитом. В формате данного мероприятия состоялись встречи с руководством Европейской комиссии, Европейского совета, международных организаций, базирующихся в Брюсселе, профильных министерств и ведомств, торгово-экономических структур и бизнес-кругов Бельгии, а также ряда европейских компаний.
Несмотря на всю значимость данной поездки, в медийном пространстве Туркменистана она освещена крайне скупо и слишком формально. В частности, внешнеполитическим ведомством страны довольно обтекаемо отмечается, что «с главным советником по внешней политике председателя Европейского совета Саймоном Мордью стороны обсудили энергетику, транспорт и поддержание стабильности и в Центральной Азии».
Более того, без каких-либо деталей сказано о подписании весьма серьезного документа – протокола к соглашению о партнёрстве и сотрудничестве (СПС) между Туркменистаном и ЕС.
Необходимо напомнить, что проект СПС, который обеспечивает правовую основу для сотрудничества в различных областях, был подписан ещё в 1998 году, но Европарламент его до сих пор не ратифицировал «из-за серьёзных нарушений в сфере прав человека в Туркменистане».
ЕС регулярно напоминает туркменским властям, что для ратификации соглашения требуются конкретные доказательства прогресса по контрольным показателям в области прав человека, которые Европейский парламент установил в качестве условия для утверждения СПС в резолюции от мая 2019 года. В их числе – снятие ограничения доступа жителей страны к интернету; прекращение уголовных преследований в отношении «неудобных» лиц и других методов, используемых властями против инакомыслящих, таких как ограничения на поездки и запугивание родственников; прекращение практики насильственной мобилизации бюджетников, работников госучреждений, студентов и других граждан для участия в различных организованных государством массовых мероприятиях; отказ властей от попыток контролировать внешний вид и поведение женщин во имя сохранения национальных традиций и ценностей.
Кроме аспектов, связанных с СПС, в прессе также обозначаются переговоры делегации из Ашхабада со специальным представителем ЕС по Центральной Азии Терхи Хакалой в части сотрудничества ЕС с Туркменистаном в политико-дипломатической, торгово-экономической и гуманитарной сферах, а также с министрами иностранных дел Бельгии и Люксембурга.
Что удивительно: о прошедших встречах с представителями Туркменистана проинформировали лишь два еврочиновника. Так, в социальной сети X (бывший Twitter*, заблокирован в РФ) комиссар ЕС по международному партнерству Ютта Урпилайнен сообщила, что «в ходе переговоров стороны обсудили широкий спектр вопросов от коммуникаций до энергетики», при этом «я подчеркнула, что права человека являются основополагающим принципом для ЕС».
В свою очередь, вице-председатель Еврокомиссии и комиссар по вопросам евро и социального диалога Валдис Домбровскис отметил, что «обсудил с Рашидом Мередовым шаги, которые необходимо предпринять для углубления двусторонних торговых отношений и развития сотрудничества в области энергетики, транспорта и инвестиций».
Надо сказать спасибо Домбровскису – этому известному русофобу, который всё-таки взял да и проболтался в соцсетях на своей страничке, что также «была затронута тема обхода санкций», которая, безусловно, является центральной темой для постоянного шантажа и агрессивного давления коллективного Запада не только на Туркменистан, но и на все центральноазиатские страны.
К слову, на саммите 21-22 марта главы государств и правительств Евросоюза опять живо дискутировали по поводу усиления санкций против России, а также меры по борьбе с их обходом. Например, Латвия предлагает включить в новый санкционный пакет запрет на импорт в ЕС российской сельскохозяйственной продукции, а также экспорт в РФ и транзит используемого в оборонной промышленности сырья – марганцевой руды и оксида алюминия.
Тут невольно возникает вполне закономерный вопрос: готов ли нейтральной Ашхабад, которого связывает с Москвой многолетнее взаимовыгодное стратегическое партнёрство, основанное на дружбе и доверии, быть втянутым в столь опасную антироссийскую повестку европейцев (с их новым слоганом «Срочность, интенсивность и непоколебимая решимость»), которые уже ни перед чем не останавливаются в своей блажной идее уничтожить Россию.
Хочется надеяться, что миролюбивый и мудрый Туркменистан не пойдёт на столь радикальные меры, агрессивно навязываемые ему под эгидой укрепления отношений с Европейским союзом.
Учитывая, что в текущем году именно в Ашхабаде состоятся встречи глав внешнеполитических ведомств формата ЕС-ЦА, Брюсселю все-таки необходимо соблюсти некий политес. Потому, помимо «кнута» в виде дешевых угроз, европейцы снисходят и до «пряников», рассчитывая на поставки туркменского газа через Каспийское море, Азербайджан и Турцию, что позволило бы обеспечить континенту энергетическую независимость от России.
Основная мотивация для Ашхабада, по мнению европейцев, заключается в том, что Туркменистан – четвёртый в мире по запасам природного газа мог бы стать одним из крупнейших поставщиков топлива в Европу.
Между тем, исходя из анализа Bloomberg, страна проигрывает соседям из-за нескольких финансовых, политических и природных факторов. При этом на реализацию его давнего проекта – трубопровода через Каспийское море – остаётся все меньше времени. Bloomberg и опрошенные им эксперты перечислили несколько ключевых факторов, которые представляют риски для этого проекта.
Во-первых, европейские банки прекратили финансирование проектов по ископаемому топливу, поэтому будет сложно привлечь значительные денежные средства для этого.
Во-вторых, вместо длинного и дорогого трубопровода можно было уже в течение нескольких месяцев запустить меньший проект стоимостью 400-600 млн долларов.
В-третьих, проблема заключается в отсутствии открытых переговоров между потенциальными заказчиками в Европе и туркменскими властями.
В-четвёртых, время для налаживания экспорта туркменского газа в Европу истекает, поскольку страны ЕС постепенно переключаются на возобновляемые источники энергии.
И последнее, но, пожалуй, самое основное: Туркменистан поддерживает близкие связи с Россией, чей газовый экспорт в Европу сейчас составляет лишь малую часть от прежних объемов и ныне все больше разворачивается на восток. В связи с этим, по мнению зарубежных аналитиков, Туркменистану, возможно, придётся действовать осторожно, чтобы не испортить отношения с Россией.
Обобщая вышеизложенное, очевидно, что какой бы путь ни выбрал Туркменистан, время для налаживания газовых отношений с Европой прошло и ограничено всего лишь 15-20 годами, так как регион поворачивается к возобновляемым источникам энергии для достижения своих климатических целей.
В свою очередь, с Москвой Ашхабад связывает проверенное временем плодотворное сотрудничество практически во всех сферах, и не на один год.
