Каждый раз, заезжая на заправку, мы невольно смотрим на табло с ценами. Для жителя Узбекистана в 2026 году это стало привычкой: после окончательного отказа от дешевого бензина АИ-80 рынок стал крайне чувствительным к любым внешним шокам. Но если раньше стоимость топлива зависела в основном от внутренних акцизов и сезонного спроса, то теперь в это уравнение врывается большая политика.
На днях из-за океана пришла новость, способная изменить правила игры на энергетическом рынке всего региона. Дональд Трамп официально поддержал законопроект, который дает США право вводить жесткие санкции (вплоть до 500-процентных пошлин) против стран, закупающих российскую нефть по "нерыночным" ценам.
Хотя основными целями Вашингтона называют Китай и Индию, тень этих ограничений неизбежно ложится и на Узбекистан, который в последние годы стал активным покупателем российских энергоресурсов. О том, стоит ли нам опасаться "нефтяного дефицита" и как мировая турбулентность отразится на наших кошельках, мы поговорили с Шухратом Бобохужаевым, доцентом кафедры "Экономика" в Profi University.
Цифры, которые диктуют зависимость
Как отмечает эксперт, за последние полтора десятилетия экономический ландшафт республики изменился фундаментально: зависимость от внешних энергоресурсов выросла в разы. Статистика говорит сама за себя: за 14 лет валютные расходы на закупку минерального топлива и продуктов нефтепереработки увеличились более чем в шесть раз.
Согласно предварительным данным топливно-энергетического баланса за 2024 год, Узбекистан импортировал почти 778,5 тысячи тонн нефти, что уже превысило внутреннюю добычу (713,1 тысячи тонн). К этому добавляется внушительный объем покупного бензина (829,4 тысячи тонн), дизеля и мазута.
Поясняя причины такой ситуации, Шухрат Бобохужаев подчеркивает, что импорт продиктован необходимостью полной загрузки отечественных нефтеперерабатывающих заводов и растущим спросом на качественное топливо.
"Основная доля импорта нефти и нефтепродуктов приходится на Россию", — констатирует эксперт, указывая на то, что именно в этой точке интересы республики пересекаются с глобальными санкционными войнами.
Насколько устойчив энергетический баланс республики?
Несмотря на тревожную внешнеполитическую повестку, эксперт призывает оценивать риски взвешенно, учитывая внутренний "запас прочности" республики. Шухрат Бобохужаев отмечает, что благодаря специфике национального энергетического баланса Узбекистан имеет надежный фундамент, смягчающий последствия глобальных нефтяных потрясений.
Основным фактором стабильности остается газ: именно он составляет 80–85 % энергетического фундамента страны.
"Учитывая, что Узбекистан использует преимущественно собственный газ, сектор электроэнергетики защищен от мировых цен на нефть", — подчеркивает Шухрат Бобохужаев.
Помимо газовой составляющей, энергетическая безопасность республики в 2026 году опирается на активную диверсификацию ресурсов. Эксперт указывает на то, что за последнее время значительно усилились позиции возобновляемых источников энергии (ВИЭ), которые к текущему году обеспечивают до 25 % генерации. Важную роль в снижении зависимости от внешних поставок сырой нефти сыграл и запуск GTL-завода, позволяющего перерабатывать газ в жидкое топливо.
Однако, по словам специалиста, наличие "энергетического щита" не означает полную неуязвимость. Экономика страны демонстрирует разную степень чувствительности в зависимости от отрасли.
"Растущий импорт нефтепродуктов делает экономику уязвимой к росту цен на мировом рынке. Таким образом, республика обладает умеренной чувствительностью к нефтяным шокам, так как страна защищена в сфере электроэнергетики, но уязвима в транспортном секторе", — резюмирует доцент.
В итоге получается сложная картина: пока свет и тепло в домах узбекистанцев остаются под защитой собственного газа и солнца, транспортная отрасль и логистика продолжают зависеть от колебаний мировых котировок, делая эту сферу главной точкой риска при введении новых санкций.
Бензин, чеки и коммуналка
Вопрос о том, изменят ли мировые котировки цифры в квитанциях, имеет вполне конкретный ответ. Прямая связь между стоимостью барреля на бирже и внутренними ценами обусловлена тем, что волатильность рынка, по словам эксперта, "напрямую влияет на стоимость топлива в Узбекистане и косвенно затрагивает сферу коммунальных услуг".
В транспортном секторе это влияние ощущается наиболее остро.
"Цены на высокооктановый бензин (АИ-92, АИ-95 и выше) в значительной степени свободны и практически напрямую зависят от мировых рыночных цен", — поясняет доцент.
Ситуация 2026 года осложняется наложением внешнего давления на внутренние реформы. Помимо санкций против поставщиков, на розничные цены давит повышение акцизов (на 5,1% с 1 января) и исчезновение с рынка бензина АИ-80, который долгое время служил своеобразным "бюджетным" якорем.
Однако эффект от нефтяных цен выходит далеко за пределы АЗС. Шухрат Бобохужаев указывает на риск возникновения "эффекта домино" в потребительском секторе:
"Рост цен на нефть и нефтепродукты увеличивает транспортные и логистические расходы на импорт товаров, что приведет к росту цен на продукты питания и товары, усилит инфляционные ожидания в стране".
На этом фоне ситуация в коммунальном секторе выглядит более стабильной. Правительство внедрило механизмы, защищающие население от резких скачков тарифов. Эксперт напоминает, что теперь цены на электроэнергию и газ устанавливаются на срок не менее трех лет.
"Установленное ограничение ежегодного повышения тарифов не более чем на 10 % защищает потребителей от роста мировых цен на нефть, но при этом не исключает умеренной индексации", — уточняет Бобохужаев.
Таким образом, если топливный рынок республики сегодня открыт всем ветрам глобальной экономики, то в вопросах ЖКХ государству удалось создать "буфер", позволяющий бюджету семей адаптироваться к изменениям постепенно.
Вернется ли высокая инфляция?
Обсуждая влияние мировых нефтяных шоков на кошелек обычного потребителя, невозможно обойти стороной вопрос инфляции. Прошлый год стал для Узбекистана периодом относительного затишья: в экономике был зафиксирован самый низкий показатель инфляции за последние девять лет — 7,3 % (за 2025 год). Однако, по мнению Шухрата Бобохужаева, в 2026 году ситуация может измениться, и риск ускорения роста цен становится вполне реальным.
Эксперт выделяет три основных внутренних фактора, которые в сочетании с внешним давлением создают инфляционное напряжение в текущем году. Первым из них является изменение тарифной политики.
"С 1 января 2026 года в стране заработал механизм ежегодной индексации цен на электроэнергию и газ. Этот шаг закладывает базу для планового роста издержек по всей производственной цепочке", — отмечает Шухрат Бобохужаев.
Вторым критическим фактором стал "топливный маневр". Окончательное прекращение производства бензина марки АИ-80 вынуждает потребителей и бизнес переходить на более качественные, но и значительно более дорогие марки. Как подчеркивает доцент, это неизбежно "увеличивает транспортные и логистические издержки", которые предприниматели вынуждены закладывать в стоимость конечных товаров.
Третьим звеном в этой цепи стало налоговое давление: с начала текущего года акцизы на нефтепродукты выросли на 5,1%, что создало дополнительную нагрузку на рынок еще до того, как на него успела повлиять глобальная конъюнктура.
Шухрат Бобохужаев прогнозирует, что влияние этих факторов будет иметь волнообразный характер:
"Возможен краткосрочный рост инфляции в периоды индексации тарифов — это весна и лето, — а также в моменты резкого подорожания импортной нефти".
Таким образом, 2026 год станет для республики периодом сложной адаптации. Если 2025 год позволил экономике "перевести дух", то теперь сочетание внутренних реформ и нестабильности на мировых энергетических рынках создает условия, при которых удержать инфляцию в заданных рамках будет значительно сложнее.
Геополитический маневр между санкциями и выгодой
Несмотря на риск "вторичных санкций", эксперт видит в сложившейся ситуации не только угрозы, но и определенные возможности для Ташкента. На вопрос о том, как новые ограничения против России отразятся на двусторонних отношениях, Шухрат Бобохужаев отвечает оптимистично:
"За прошлый год объем внешней торговли Узбекистана с РФ превысил 12 миллиардов долларов, уступив только Китаю. Сегодня Россия активно ищет надежных партнеров, и Узбекистан с его уникальным географическим положением становится для нее важнейшим транзитным хабом. Более того, санкции делают российские энергоресурсы более доступными по цене для нашего внутреннего рынка".
По мнению доцента, ограничение экспорта на Запад заставляет российские компании активнее инвестировать в производства внутри Узбекистана. Это позволяет республике не только закрывать дефицит топлива, но и развивать собственную промышленную базу, ориентированную на весь регион. Таким образом, санкционное давление Запада парадоксальным образом стимулирует рост товарооборота между Ташкентом и Москвой.
Вместо эпилога
Подводя итог, можно сказать, что 2026 год станет для Узбекистана временем "большой притирки" к новой реальности. Эхо решений, принимаемых в Вашингтоне, теперь долетает до ташкентских заправок гораздо быстрее, чем раньше.
