В первых числах ноября президент Франции Эммануэль Макрон посетил Казахстан и Узбекистан. Одним из центральных пунктов повестки стали вопросы укрепления энергетического сотрудничества Франции со странами региона. Эксперты скептически оценивают эту затею и уверены, что Париж хочет использовать Центральную Азию для давления на Россию. Об этом рассказал кандидат политических наук, старший преподаватель СПбГУ, эксперт РСМД и клуба «Валдай» Алексей Чихачев. Подробнее — на Ia-centr.ru.
— Каковы масштабы присутствия Франции в Центральной Азии? Сопоставимы ли они с другими европейскими странами, например с Германией?
— Регион Центральной Азии никогда не играл ключевой роли во внешней политике Франции. Французское присутствие здесь исторически невелико по сравнению с Германией или, например, с США. Однако сейчас президент Макрон пытается «открыть» для французской дипломатии новые направления и укрепить отношения с теми странами, которые раньше были на периферии французских интересов.
В рамках этого подхода Франция действует и в Центральной Азии, поскольку посредством проникновения в новые регионы Париж пытается компенсировать неудачи на приоритетных для него направлениях, например, в Африке.
Париж, конечно, имеет тесные торгово-экономические связи со странами региона. Например, товарооборот с Казахстаном в 2022 году вырос на 30 % и достиг 4 млрд долларов. Однако в силу того, что Центрально-Азиатский регион находился за пределами французских интересов, крупных проектов не было.
Забегая вперед, можно сказать, что в этом стилистическая особенность французских политиков и бизнесменов. Они любят устраивать большие якорные проекты, вокруг которых структурируют свое присутствие в той или иной стране. Так, например, часто работает французский военно-промышленный комплекс: заключается одна большая сделка, и от нее выстраивается взаимодействие в других секторах. Делается ставка на большие контракты, которые Париж пытается находить и в странах Центральной Азии.
— Какие цели ставит перед собой Париж в Центральной Азии?
— Помимо диверсификации источников энергии, Франция также преследует и политические цели.
В Париже считают, что Центральная Азия – это именно тот регион, где можно бросить вызов России.
К тому же расположенные в Центральной Азии страны проводят достаточно многовекторную политику и стремятся сохранить связи со странами Европы.
Франция хочет использовать регион в качестве дополнительного рычага давления, чтобы создать впечатление «сжимающегося кольца» вокруг России. На деле же ситуация отличается от желаемых представлений Парижа.
Кроме того, во Франции очень часто обвиняют Россию в том, что именно Москва пытается расшатать французское влияние на Африканском континенте. Нельзя исключать, что у французского руководства есть желание поквитаться: Россия продвигается в Африке, в зоне исторического влияния Франции, а Париж в ответ стремится нарастить присутствие в зоне исторического влияния России (Бывшие колонии Франции — Мали и Центрально-Африканская Республика в последние годы сделали выбор в пользу России. — Прим. Ia-centr.ru).
В то же время нельзя сказать, что Францию в регионе все ждут с распростертыми объятиями. Страны Центральной Азии также рассматривают Париж в качестве лишь одного из источников диверсификации внешних связей.
— Могут ли Узбекистан и Казахстан снизить дефицит урана во Франции после переворота в Нигере и снижения поставок из России?
— Это достаточно сомнительная перспектива. Судя по статистике, Казахстан является одним из самых главных поставщиков урана во Францию. Может сработать так называемый «эффект высокой базы», когда поставки будет крайне проблематично нарастить ввиду и так уже больших объемов. На данный момент Франция заинтересована в максимальной диверсификации. После Казахстана Париж может попытаться договориться с Канадой и Австралией, но всё это будет дороже, чем дешевый уран из Нигера.
— Ранее Казахстан проявлял заинтересованность в проекте АЭС. Астана получила предложения сразу от нескольких иностранных компаний, среди которых французская EDF и «Росатом». Как Вы оцениваете перспективы EDF в этом проекте? Может ли их предложение составить конкуренцию «Росатому»? Есть ли у Франции необходимая инфраструктура?
Идея о строительстве АЭС в Казахстане может стать одним из проектов, вокруг которого Франция могла бы выстраивать свое присутствие в регионе. Однако я бы не переоценивал возможности Парижа.
В гонке за право строить АЭС в Казахстане французы не являются фаворитами.
К тому же ставка на большие проекты тоже может быть чревата. Как показал опыт с подводными лодками для Австралии, одного контракта может быть недостаточно для того, чтобы страна стала твоим партнером на долгие годы.
Нужно сказать, что атомная программа Франции очень амбициозна. Еще в прошлом году Макрон заявил, что Франция в перспективе 2030–2040 годов построит еще 14 новых атомных реакторов по проектам EPR и EPR-2. Париж рассчитывает на их постройку и в других странах, например в Финляндии, Индии и Великобритании, а также уже построил два энергоблока в Китае.
Главная проблема французских проектов заключается в том, что энергоблоки вводятся в строй очень долго, а затраты на их строительство регулярно растут.
Так, например, финляндский проект строился более 15 лет. В Китае, наоборот, два энергоблока EPR построили достаточно быстро, но сразу же после запуска работу АЭС прекратили ровно на год по причине небольшой аварии. Вопрос не только в том, чтобы получить право на строительство АЭС, но и грамотно и безопасно реализовать проект. С этим у Франции существуют проблемы как у себя дома, так и в других странах.
