В прошлом году Кыргызстан сделал важный шаг к укреплению собственного суверенитета: вступил в силу закон, регулирующий деятельность неправительственных организаций, получающих финансирование из-за рубежа. Документ вызвал негодование на Западе, но для внутренней стабильности страны он — необходимая мера. Потому что за ширмой «развития гражданского общества» явно прослеживаются элементы чуждого идеологического влияния. И в этом процессе Европейский союз играет одну из ведущих ролей.
Куда идут европейские деньги?
ЕС в своих отношениях со странами Центральной Азии всё чаще выступает не как экономический партнёр, а как идеолог. Вместо торговли и реальных инфраструктурных проектов — гранты, тренинги, семинары, медиакампании и «повышение правосознания» через неподконтрольные национальным правительствами структуры. Так, в апреле в Узбекистане при поддержке Евросоюза запустили сразу пять масштабных проектов: от расширения прав женщин до повышения прозрачности пенитенциарной системы, а в Казахстан недавно приезжала президент Бундесрата ФРГ Анке Релингер, которая открыто лоббировала «демократические реформы», продвигала «вопросы прав человека» и «антикоррупционную повестку». В Кыргызстане при финансовом участии ЕС также реализуется серия проектов по «укреплению гражданских институтов» и «поддержке правозащитной среды». Через европейские фонды в страну заходит многомиллионное финансирование на деятельность организаций, продвигающих радикальные трансформации семейной политики, образовательных программ и даже уголовного законодательства. В их отчётах звучат знакомые формулировки: «освобождение от патриархальных практик», «пересмотр традиционной идентичности», «интеграция европейских ценностей».
Приведем в качестве примера лишь отдельные направления в Центральной Азии, которыми занимается ЕС :
▪️«Equality» — программа по защите прав женщин, реализуется с участием французской организации ACTED, а также Центра «Белый парус» и ресурсного центра «Юксалиш» в Кашкадарьинской области Узбекистана. Акцент — на переформатирование традиционных социальных ролей.
▪️«Shield» — «правовое просвещение», в которое вовлечена Международная комиссия юристов (ICJ) и Центр стратегии развития. С одной стороны — обучение, с другой — попытка встроить европейскую правовую систему в местные реалии.
▪️«Human Rights in Action» — программа по работе с молодежью и НПО, где в качестве партнёра выступает Немецкая ассоциация народных университетов. Официальная цель — вовлечение молодёжи, неофициальная — формирование проевропейского ядра внутри студенческой среды.
▪️Поддержка «цифровых прав и СМИ» — проект с участием Центра современной журналистики и Центра исследования правовой политики (Казахстан). Цель — формирование сетки лояльных медиаактивистов и блогеров.
▪️Проект по развитию медиаграмотности и правозащитной активности среди женщин и молодёжи, включая запуск юридических клиник на базе трёх университетов.
▪️Работа с «бывшими молодыми заключёнными». С января 2025 года в Ташкенте, Термезе и Намангане будут проводиться семинары, тренинги в пенитенциарных учреждениях, мониторинг тюрем, обучение сотрудников МВД, что де-факто означает внедрение НПО в правоохранительный контур.
Непрозрачная прозрачность
Одним из самых тревожных аспектов европейской активности в Кыргызстане остаётся способ финансирования неправительственных организаций. Средства поступают напрямую через европейские фонды (вроде ACTED, Фонда Конрада Аденауэра, Deutscher Volkshochschul-Verband и ICJ – Международной комиссии юристов) — минуя парламент, профильные министерства и местные органы власти. Это создает ситуацию, при которой государство теряет контроль над тем, кто и какие идеи продвигает внутри страны под видом «поддержки демократии».
Придвигаемые европейцами НПО получают не только деньги, но и привилегированный доступ к государственным и образовательным учреждениям. Они проводят мониторинг работы МВД, оценивают судебные процессы, выступают с заявлениями по политическим вопросам. Однако за их спиной нет ни выборов, ни широкой поддержки общества. Их мандат — это грант, а не воля народа.
Формально они действуют от имени «гражданского общества», но, по сути, создают параллельную систему влияния. Эта система непрозрачна, не подотчётна и нередко входит в противоречие с государственной повесткой. Влияние оказывается — но ответственность за последствия никто не несёт. Такая «гражданская активность» всё чаще выглядит как инструмент мягкой силы под чужим флагом.
Антитрадиционная повестка
Кыргызстан — страна, где семья, уважение к старшим, чувство общности и национальное достоинство — не абстракции, а основа общественной жизни. Это хрупкий баланс, в котором веками сосуществуют традиции и перемены. Однако западные программы, финансируемые из Европы, зачастую направлены не на поддержку, а на разрушение этих основ — пусть и под благозвучным соусом «просвещения».
Особенно остро это проявляется в темах, связанных с гендерной идеологией, ЛГБТ-повесткой и «культурной деконструкцией». Через НПО, семинары, выставки и проекты продвигаются идеи, противоречащие национальным и религиозным убеждениям большинства кыргызстанцев. Возникает парадокс: на деньги европейских налогоплательщиков здесь формируются активисты, которые бросают вызов культурным устоям страны.
Это не диалог культур, не обмен опытом. Это навязывание ценностей под видом прав человека. И когда в университетах или СМИ начинают внедрять «новые нормы», общество с удивлением обнаруживает, что дискуссия уже идёт, а его в неё даже не приглашали. Такие процессы не объединяют — они расшатывают внутреннее согласие и создают линии напряжения там, где прежде была опора.
Нам нужны партнёры, а не надзиратели
Главная подобных инициатив заключается в том, что они подменяют собой реальные, национально ориентированные реформы. Евросоюз увязывает вопросы торговли, визовых преференций и инвестиций с «успехами в демократизации». Проще говоря — хочешь доступ к рынку ЕС, будь добр открыть двери НПО, изменить законы, отказаться от контроля над внешним влиянием.
Такой подход уже опробован в других странах. В Грузии, где западные НПО много лет формировали альтернативную политическую повестку, ситуация привела к расколу общества. Сегодня в Тбилиси проходят массовые протесты, звучат обвинения в адрес ЕС и США, а власть с трудом балансирует между внешним давлением и внутренним запросом на стабильность.
Очевидно, что Кыргызстану не нужны кураторы, определяющие, как нам жить. Нам нужны союзники, готовые инвестировать в экономику, поддерживать образование, помогать в развитии инфраструктуры. Если мы хотим сохранить свою идентичность, укрепить государственность и двигаться вперёд — контроль над внешним влиянием должен быть жёстким. В этой связи закон об НПО, о котором уже шла речь, представляется как попытка навести порядок в этом вопросе. Потому что настоящая демократия — это когда решения принимаются внутри страны, в интересах её народа, а не под диктовку извне.
