Не так давно секретарь Совета Безопасности Кыргызстана поделился своим мнением о том, что кыргызстанки стали чаще носить паранджу. По его словам, Конституция Кыргызстана гарантирует свободное вероисповедание. Однако государство, хоть и не вмешивается в эту сферу, должно её регулировать в интересах национальной безопасности.
«Ячейки многих экстремистских организаций так и зарождались. Помните, в 1999-2000 годах были террористические атаки? Как наши граждане присоединились к ним? В райцентре Кара-Кульджа мужчина, который якобы был молдо, собирал детей в своем доме под предлогом объяснения ценностей ислама».
Ему вторит и депутат кыргызского парламента Шарапаткан Мажитова, которая столкнулась с ситуацией, что женщины в Оше были в парандже.
«Все в черной одежде, видны только глаза. В Оше много женщин, которые так одеваются. Пусть муфтият проведет разъяснительную работу. Пусть надевают платки, но зачем закутываться в черную одежду?» — возмутилась депутат.
Как-то странно у депутатов играют «двойные стандарты». С одной стороны, нардепы против того, чтобы женщины и мужчины ходили в религиозной одежде. С другой стороны, сами же главы государств заигрывают с религией. Видимо, в надежде получить религиозный электорат. Так, например, ещё предшественник Садыра Жапарова – Сооронбай Жээнбеков в 2019, выступая на XI курултае (съезде) судей, всё время приводил высказывания из хадисов пророка Мухаммеда. Он отметил, что «самое главное – надо бояться закона и Всевышнего».
Кстати сказать, это не первое обращение главы государства к религии. В 2018 году, глава государства заявил, что «В Кыргызстане мечетей больше, чем школ. Это хороший показатель. Чем больше мечетей, тем больше станет совестливых детей. Чем больше медресе, тем больше нашей совестливой молодежи».
На 2015 год, в Кыргызстане действовало 2669 мечетей, а школ 2027. Уже в 2018 году, эксперты из «Булан Института» выяснили, что в Кыргызстане школ 2600, а мечетей — 2647. То есть, тенденция к некой архаизации общества видна невооружённым глазом.
До определённого момента, фраза о том, что в «Кыргызстане больше мечетей, чем школ» — была невесёлой шуткой. Теперь это даже не смешно, это грустно и страшно. Страшно – ибо, если ребёнок не учится, а только молится, он с большим трудом будет встроен в нынешнюю систему мира.
Помимо тезиса о том, что в стране «мечетей больше, чем школ», существует и проблема того, что религия стала политизироваться. Показателен пример президентских выборов 2021 года. Кроме нынешнего главы государства, на пост претендовал и некий Арстанбек Мыктыбек, который занял 4-е место. Его предвыборная программа состояла, в основном, из заявлений о том, что Кыргызстан должен стать шариатским государством.
В предвыборной гонке Арстанбек Мыктыбек заявлял, что, дескать «Кыргызстан не может развиваться, пока не станет мусульманским государством».
Или ещё пример, но уже связанный с парламентскими выборами в ноябре 2021 года. Одна из партий, «Ыйман Нуру» продвигала исламизацию Кыргызстана через Парламент страны. То есть, партия с религиозной компонентой, что запрещено Законом, пыталась получить места в законодательном органе страны. Её лидером, Нуржигитом Кадырбековым, в октябре 2021 года интересовалось движение Талибан*. По мнению представителей этого движения, мысли и идеи кыргызского проповедника созвучны афганским деятелям.
Из этих примеров явственно видно, что исламизация страны началась не вчера. И можно констатировать, что политики в том или ином ключе потворствуют этому.
Цифра религиозности зашкаливает
Действительно, депутаты возмущаются не просто так. Для того чтобы понять, как обстоят дела в религиозной сфере Кыргызстана – обратимся к цифрам.
До 1991 года в стране функционировало около 39 мечетей. В 2005 году количество мечетей перевалило за 1000. Официальные данные за 2018 год говорят, что в Кыргызстане – 2647 мечетей. Статданные на 1 января 2020 года сообщали, что в стране действует 2688 мечетей.
Надо учитывать, что это официальные данные, а есть ещё подпольные мечети, которые не зарегистрированы. По состоянию на 2019 год таких молельных домов насчитывалось 300.
По словам заместителя директора Госкомиссии по делам религии Закира Чотаева, таким мечетям запрещено вести свою деятельность, однако последние нарушают это правило.
«По закону такие мечети не имеют права проводить деятельность, но по нашей информации, некоторые мечети все-таки функционируют. Со своей стороны мы проводим мониторинг».
Тогда возникает вопрос, возможно, что в этих подпольных мечетях ведут агитацию и вербуют в ряды «спящих ячеек»?
В теории и на практике – да, возможно. Первый такой случай произошёл в 2013 году. Тогда депутат от оппозиционной, на тот момент, партии «Ата – Журт» Дастан Жумабеков поднял вопрос о том, что на Юге страны в мечетях вербуют подростков для участия в гражданской войне на территории Сирии.
В начале 2015 года правоохранительными органами был задержан Р. Камалов, который вёл вербовку боевиков, прямо в самой большой (Кара-Суйской) мечети Оша.
А уже в 2018 году, на тот момент муфтий Кыргызстана рассказал о том, что в Кыргызстане вербуют людей через интернет, а не в мечетях.
«Каждый год мы утверждаем план, согласно ему 2 800 имамов должны каждый месяц отчитываться в письменном виде. Один из пяти пунктов отчета — работа по противодействию радикализации верующих. Поэтому, когда говорят, что в мечетях идет вербовка, это клевета», — сказал Токтомушев.
Хотелось бы верить словам экс-муфтия о том, что вербовка – это, действительно, клевета. Однако нельзя не заметить, что с каждым годом Кыргызстан всё больше и больше превращается в религиозную страну. Этому есть, конечно, ряд объяснений. Одно из них – это повальная деградация социально-экономической ситуации в стране. Думается, если её решить, то и такой проблемы, как «исламизация страны» — не будет. Но куда там?! Ведь политики сами порой проводят исламизацию, в надежде, «заработать очки» у народа. Ведь за новой постройкой мечети не видно самого главного: вместо мечети, можно построить школу и дать детям образование. За этим же будущее. Однако кыргызские политики предпочитают думать «сегодняшним днём». А страна, тем временем, постепенно превращается в Афганистан.
