Итоги председательства в ОДКБ и ОТГ, а также деятельности Кыргызской Республики на международной арене в 2025 году обсудили участники круглого стола: «Внешнеполитические итоги года Кыргызстана: от коллективной безопасности до тюркской интеграции», организованного ЦЭИ «Ой Ордо».
Как отметил директор Центра, политолог Игорь Шестаков, внешнеполитическая повестка Кыргызстана в нынешнем году была достаточно насыщенной.
— Наша страна помимо активного участия во встречах Центральноазиатских пятерок, председательствовала в Организации Тюркских Государств и ОДКБ, приняв эстафету председательства ШОС в следующем году. Активными были и двухсторонние контакты у президента Садыра Жапарова. Визит Владимира Путина в текущем году подытожил достаточно динамичный этап кыргызско-российских отношений в плане все большего присутствия компаний России в ключевых секторах национальной экономики. Прежде всего, речь идет о таких флагманах как «Газпром» и «Росатом», который готов решать энергетические проблемы нашей республики, что подкреплено соответствующими договоренностями.
Российская сторона готова наращивать инвестиции, в том числе по линии Кыргызско-Российского Фонда Развития. По линии Фонда за последние 10 лет было профинансировано примерно 3,5 тысячи проектов на сумму около 900 млн долларов, причем эти средства в основном были представлены экспорт-ориентированным предприятиям. Важным фактором является и то, что антироссийские санкции, которые Запад продолжает не просто наращивать, но и грозить ими странам ЦА, абсолютно не влияют на показатели товарооборота с Россией. Более того, одним из самых резонансных стало выступление Садыра Жапарова на юбилейной сессии ООН, которое как раз касалось двойных западных стандартов при экспорте российского сырья, которое продолжает поступать в ЕС и в тоже время ряд кыргызстанских банков попали в санкционные списки без каких либо доказательств, — напомнил эксперт.
Достаточно медийным, по его словам, стало председательствование Кыргызстана в ОТГ, прежде всего, за счет расширения идеологической повестки из Анкары, поскольку экономическая повестка тюркского союза пока явно уступает его экономической платформе. Уставной капитал инвестиционного Фонда ОТГ составляют 500 млн долларов, что вряд ли можно рассматривать, как серьезный инвестиционный потенциал для стран Организации.
— Подписанный недавно президентом Эрдоганом указ о трудоустройстве для граждан тюркских народов, уже вызвал бурную реакцию, прежде всего, в турецком обществе. Турецкие эксперты говорят о том, что в любом случае гражданам стран ОТГ для проживания в Турции потребуется выполнить не мало условий. Кстати, в настоящее время примерно 40 тысяч кыргызстанцев работает в Турции, а в странах ЕАЭС эта цифра превышает 700 тысяч. Так что, одних деклараций о тюркском единении и братстве явно недостаточно. нужно иметь еще и соответствующею социально-экономическую базу. Также как и товарооборот в рамках ОТГ в первую очередь ориентирован на сбыт турецкой продукции, о чем свидетельствуют соответствующие показатели. Так в 2025 году импорт турецких товаров в КР вырос почти на 5%.
Военное сотрудничество, о котором много говорят в рамках ОТГ также тесно связано с экспортными поставками турецких вооружений, в первую очередь, речь идет о беспилотниках, причем в отличие от ОДКБ, которая осуществляет безвозмездную помощь, здесь речь идет о коммерческой основе тюркского взаимодействия. Что еще раз подтверждает актуальность вопроса создания политического союза, прежде всего, в рамках Центральной Азии, — добавил И. Шестаков.
Поддержала эту мысль замдиректора ЦЭИ «Ой Ордо» Наталья Крек, отметив, что за последние десять лет, особенно с 2022 года, интерес к Центральной Азии со стороны внешних геополитических игроков заметно вырос, но, к сожалению, говорить о полной субъектности региона пока рано.
— В определенной степени страны все еще остаются объектом международных политических процессов. Сегодня государства Центральной Азии входят в различные объединения — СНГ, ОДКБ, ЕАЭС, ОТГ и ШОС. Однако полноценной региональной интеграции у нас нет. Эксперты отмечают вклад формата С5+1 во внутри региональное сотрудничество, но эта оценка справедлива лишь частично. Если Россия и Китай рассматривают центральноазиатские республики как равноправных партнёров и стремятся развивать реальное торгово-экономическое сотрудничество, продвигать инфраструктурные и транспортно-логистические проекты и укреплять сферу безопасности, то подход США и ЕС продолжают взаимодействовать со странами региона с позиции собственного превосходства. Вашингтон и Брюссель продолжают диктовать условия и создавать искусственную конкуренцию между центральноазиатскими государствами, прежде всего в инвестиционной сфере, — поделилась мнением спикер.
В этой связи создание Центральноазиатского союза, по ее словам, могло бы стать для наших стран важным и логичным шагом. Это позволило бы нашим странам не конкурировать между собой, а уверенно выступать на мировой арене, а также укрепить доверие, которое необходимо для построения прочной системы безопасности на Евразийском континенте.
— К сожалению, с этим у нас сегодня есть определенные проблемы. В том числе и в Центральной Азии. Три из пяти республик региона – Кыргызстан, Казахстан и Таджикистан являются членами ОДКБ. Две из них – наша страна и РК, а также Узбекистан входят в Организацию тюркских государств, Туркменистан является ее наблюдателем. В ОТГ также входят Турция – член НАТО и Азербайджан, который заявил, что переходит на военные стандарты североатлантического альянса.
Пока в рамках ОТГ не сформирована военная составляющая, однако на недавней встрече в Габале Азербайджан уже выступил с такой инициативой, что стало неожиданностью для центральноазиатских участников Организации, в том числе и для Кыргызстана. Т.е. азербайджанский президент пытается внедрить модель сотрудничества Анкара-Баку, предполагающую создание военного союза, на всю ОТГ.
Можно предположить, что делается это намеренно с целью создать кризис доверия в рамках, как ОДКБ, так и ШОС, члены которой уже много лет сдерживают процесс сближения Шанхайской организации сотрудничества с Турцией, рассматривая ее как активного члена североатлантического альянса. Важно отметить, что именно тесная связь Азербайджана с Турцией стала одной из причин блокирования в этом году заявки Баку на вступление в ШОС.
Исходя из того, что сегодня Россия, по сути, воюет с блоком НАТО, вовлечение ее союзников по ОДКБ и ШОС в сферу влияния североатлантического военно-политического блока гарантированно приведет к снижению доверия. А это лишь подтверждает тот факт, что определенные силы, а мы все знаем, что финансовое обеспечение турецких инициатив в рамках ОТГ осуществляет Великобритания, пытаются использовать наш регион в своих геополитических интересах, а все декларации о безопасности – это не более чем риторика, — добавила Н. Крек.
В свою очередь руководитель Центра Тюркского наследия КНУ им. Ж. Баласагына, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист КР Кайрат Осмоналиев отметил, что не видит никаких противоречий в вопросе создания военно-политического союза в рамках ОТГ.
— Армия Азербайджана уже доказала свою боеспособность. У республики очень сильное министерство оборонной промышленности. Турецкая армия считается одной из сильнейших на Европейском континенте и в НАТО в целом. Насколько я знаю, между нашими государствами есть сотрудничество на двустороннем уровне. Поэтому я думаю, что идея перехода не только на формат военных учений, но и более высокий уровень военного взаимодействия в рамках ОТГ получит свое дальнейшее развитие. В резолюции саммита четко обозначены блоки по военному сотрудничеству, оборонной промышленности, координации подходов к региональным угрозам. Поэтому еще в прошлом году, уже будучи экс-послом, я публично предложил подумать о создании силового компонента ОТГ. Это вызвало бурную реакцию — в том числе у наших северных партнёров. Но вопрос остаётся: может ли тюркское пространство стать зоной коллективной безопасности? Уверен — потенциал для этого есть, — поделился мнением спикер.
Он также отметил, что председательство Кыргызстана в ОДКБ прошло в один из самых сложных периодов для региональной безопасности. И мы обсуждаем итоги саммита буквально «по горячим следам».
— Параллельно Кыргызстан возглавлял и Организацию тюркских государств — структуру, которая сегодня развивается особенно динамично. Экономической составляющей там еще не так много, но идеологический импульс и политический вес — беспрецедентны. Ровно с того момента, как 12 ноября 2021 года Тюркский совет был преобразован в полноценную Организацию тюркских государств. И, как показала практика, «как корабль назовёшь, так он и поплывёт». ОТГ действительно стала работать в полном формате — политическом, экономическом и гуманитарном. На мой взгляд, сравнить ОТГ сегодня практически не с чем.
В следующем году Кыргызстан примет председательство в ШОС — ещё одна важная площадка, где у нас появляется возможность формировать новую повестку.
Если кратко охарактеризовать 2024–2025 годы, то это — бенефис Центральной Азии. Наши лидеры были в центре внимания трёх главных столиц мировой геополитики — Москвы, Пекина и Вашингтона. У саммитов появился свой ритм — не только ежегодный, но и внеочередной. Лидеры встречаются дважды в год, и каждый раз поднимают планку выше. И что особенно важно — вопросы безопасности все чаще оказываются в центре обсуждений.
Хочу напомнить, что инициатива «5+3» — сотрудничество пяти стран Центральной Азии и трёх стран Южного Кавказа — была впервые озвучена именно Кыргызстаном в 2021 году на саммите, где создавалась ОТГ. Азербайджан стал постоянно участником консультативных встреч. Роль Южного Кавказа в региональных процессах растет, а Центральная Азия впервые действует, не оглядываясь, а исходя из собственных интересов.
Мы постепенно превращаемся из объекта геополитики — в ее субъект. И это ключевой итог года, — добавил К. Осмоналиев.
Мнением о том, Организация тюркских государств в последние годы превратилась в значимый геополитический фактор в Центральной Азии, поделился кандидат социологических наук, и.о. доцента Международного университета Кыргызстана Максат Мамырканов.
— Изначально созданная как платформа сотрудничества тюркоязычных стран, ОТГ получила мощный импульс благодаря активной поддержке со стороны Анкары. Турция рассматривает ОТГ как средство консолидации «тюркского мира» и укрепления своего влияния от Кавказа до Центральной Азии. При этом Турецкая Республика видит в ОТГ и как средство своего политического и культурного влияния на все тюркские народы и государства, расположенные в разных частях евразийского пространства. По сути, она предложила свою светскую модель тюркской идентичности, интегрированную в мировую экономику, и в глазах мировой общественности демонстрирует себя как пример успешного мусульманского светского государства – «турецкую модель», — отметил социолог.
С другой стороны, обратил внимание спикер, эта инициатива стала поводом поддержки и удобным инструментом для реализации интересов США, Израиля и Евросоюза в регионе проводить политику сдерживания влияния России, Ирана и Китая через Турцию и присоединившийся к ней Азербайджан.
— Однако в последние годы экономический и вызванный за ним энергетический кризисы в Турции не позволяют приложить полные усилия для решения своих задач и влиять тем самым на государства Центральной Азии. И, пока она ограничивается только культурными и образовательными проектами, которые больше носят идеологический фактор, где поддерживаемый проект пантюркизма, является своего рода альтернативой иранскому и арабско-исламскому влиянию в ЦА и на Южном Кавказе.
Именно идеология пантюркизма, по мнению эксперта К. Маликова, ставшая популярной сразу после распада СССР, выступает не только геополитическим, но и цивилизационным проектом. Для многих тюркоязычных обществ Центральной Азии пантюркизм предлагает привлекательную альтернативу наднациональным исламским концепциям, исходящим из Ирана или арабского мира. И она все больше охватывает народные массы своей светскостью и умеренностью в вопросах религии. Как известно, в 1990-е годы, сразу после обретения независимости, новые республики Центральной Азии оказались в сфере идеологической конкуренции.
Поддержка пантюркистской интеграции способна одновременно укрепить суверенитет стран Центральной Азии и одновременно повысить геополитические позиции самой Турции, снизить растущее влияние ислама с развитием альтернативных ценностных систем как пантюркизм, тенгрианство, секуляризм. Так, в частности в тенгрианстве, прослеживается идея возрождении древней веры предков, традиционной религии степных народов до исламизации. Наблюдается всплеск неоязычества, преимущественно среди интеллигенции и национально -ориентированной молодежи. Тенгрианство подается как часть национального культурного наследия, которая может сосуществовать с исламом, но при этом выступает символом исконно тюркской духовности. За последние годы эта идея стала ближе и понятнее людям в Центральной Азии. В Кыргызстане с 2010-х годах отдельные общественные деятели и политики открыто призывали придать тенгрианству официальный статус наряду с исламом и христианством.
И, мы видим, как Анкара все больше прилагает в этом свои усилия и тем самым выигрывает от концепции «мягкой силы» через вопросы исторического единения тюркского мира, языка, культуры и образования.
Это наблюдалось до последнего времени, когда большие державы уже задумались над тем, чтобы создать здесь не только платформы для инструментов мягкой силы, но и продвигать собственные экономические и политические интересы, с образованием альтернативных площадок, с помощью которых можно будет поддержать частичное балансирование влияния России и Китая при турецкой помощи. Однако, следует отметить, что Турция уже давно позиционирует себя как мировая держава, способная сама защищать свои интересы и рассматривать собственные возможности приложения в Центральной Азии.
Как известно, ОТГ изначально созданная как платформа сотрудничества тюркоязычных стран, получила свое дальнейшее развитие благодаря реализации крупных проектов в сфере образования и культуры. Начиная еще с 1990-х гг., через функционирование многосторонних организаций, таких как Турецкий совет, ТЮРКСОЙ, ТИКА стало возможным взаимодействие с университетами в Центральной Азии, которым Турция оказывает поддержку в организации научных, просветительских и культурных проектов.
Через агентства, частные и государственные фонды выделяются гранты на определенные исследования. Наиболее значимыми акторами турецкой «мягкой силы» в Кыргызстане является Кыргызско-турецкий университет «Манас», образовательный консорциум «Международный университет Кыргызстан», Международный университет «Ала-Тоо». Хотя последний из-за политических скандалов и давления со стороны турецких правоохранительных органов в адрес его организатора, заметно подмочил свою репутацию и имидж на всем образовательном пространстве ЦА, но тем не менее данный университет продолжает считаться в студенческой и академической среде одним из перспективных высших учебных заведений в Кыргызстане.
В рамках ТЮРКСОЙ Турция предпринимала усилия по запуску «Большого студенческого проекта». Цель программы заключалась в упрощении процесса поступления в турецкие университеты для абитуриентов из Центральной Азии, в т.ч. Кыргызстана. Тысячи студентов получили стипендии на обучение в турецких вузах. Это способствовало введению турецкой литературы, газет, и доступности турецкого национального телевидения в регионе. Программа содействовала улучшению отношений Турции с Центральной Азией и обеспечила студентам возможность ближе познакомиться с этой страной.
Также в рамках образовательной программы «Мевлана» и «Орхон» была предоставлена возможность преподавателям вузов посетить турецкие вузы по языковым курсам и курсам повышения квалификации. Во время прохождения двух-трехнедельных курсов нашему профессорско-преподавательскому составу выплачивалась стипендия.
Даже несмотря на экономический и энергетический кризисы в стране, сильный рост инфляции, турецкая сторона продолжает исправно выполнять свои обязательства (хоть уже и не в таких объёмах как прежде) по привлечению студенчества и молодых специалистов, обучающихся в высшей школе магистратуры. Сегодня Турция занимает важное место среди активных доноров гуманитарной помощи и является лидером по проценту ВВП, выделяемому для этих целей. Перечень стран-получателей турецкой финансовой поддержки на страны центральноазиатского региона, к примеру, Кыргызстан и Казахстан продолжают оставаться в числе топ-10 получателей помощи.
Это и есть та самая мягкая сила, которая действует с удивительной эффективностью. Турция планомерно и последовательно укрепляет связи в образовании, и делает это значительно успешнее других государств, которые не всегда выдерживают долголетней конкуренции. И это не эмоции — это факты. Российские, китайские, иранские, немецкие образовательные инициативы в Кыргызстане постепенно сошли на нет или замкнуты в рамках обособленного проекта, как КРСУ или институт Конфуция.
Турция же — единственная, кто не сворачивает с пути страна, даже несмотря на все трудности. Она продолжает принимать наших студентов, вкладывать деньги в образование, развивать языковые программы, присылать преподавателей. Но на этом история не заканчивается. К Турции всё активнее присоединяется Азербайджан. И это не просто дипломатия — это системная работа. Баку финансирует в Кыргызстане ремонты школ, открывает новые программы, расширяет академические обмены. Некоторые преподаватели МУК уже посетили Азербайджан — и это только возможно начало.
Есть ещё один важный момент, о котором часто забывают: нас объединяет русский язык, который остаётся рабочим языком для кыргызско-азербайджанского общения. Турецкий язык пока таким не стал, но языковые курсы в университетах «Ала-Тоо», «Манас» и МУКе работают на самоотдачу, и спрос растёт каждый год.
В результате, ОТГ стал укрепившейся и устойчивой организацией по продвижению мягкой силы в регионе, в области культуры и образования, оставив позади такие страны, как Иран, Россия, Китай, Германия и арабские государства. Поэтому можно уверенно сказать: мягкая сила Турции в Кыргызстане — это уже не тенденция, а устойчивый политико-образовательный проект. Он растёт, развивается и работает куда эффективнее, чем попытки других стран закрепиться в нашей образовательной и культурной среде. И если этот курс сохранится, то Турция и Азербайджан постепенно сформируют новый образовательный «каркас» региона, в центре которого окажется и Кыргызстан, — добавил М. Мамырканов.
