Парламент Кыргызстана принял в первом чтении законопроект, вносящий поправки в 7 законов, касающихся применения государственного языка. Для граждан Кыргызстана из этнических меньшинств установлены сроки овладения госязыком с 2026 года не ниже базового уровня, а с 2028 — не ниже среднего. Нарушение требований законодательства о языке бизнесменами влечет предупреждение или наложение штрафа. Физическим лицам он обойдется в 5 тысяч сомов, а юридическим — 17 тысяч.
И это — несмотря на то, что часть депутатов указала на несоответствие этих поправок как Конституции страны, так и здравому смыслу. Депутат Балбак Тулобаев вообще назвал законопроект о госязыке саботажем и потребовал наказать его авторов. По его мнению, инициатива ударит по межнациональному доверию и может вызвать протесты. Вместе с тем, надо отметить главное: в поправках не было бы ничего плохого, будь для них достойная материально-техническая база. А вот с ней-то как раз — проблема.
Кыргызский националист Жусуп Токой Болот
Давно приходится читать в СМИ и соцсетях Кыргызстана претензии к СССР со стороны так называемого «национал-патриотического пула». А когда к ним присоединяются еще и «сетевые либералы», вообще начинается светопреставление. По версии этих людей, Советская власть всячески принижала статус кыргызского языка в республике.
Как водится у этой публики, она всегда забывает, что СССР в разное время был разным. Точно так же, как и Кыргызстан после независимости: период Аскара Акаева — одна эпоха; времена Курманбека Бакиева — другая, а правление Садыра Жапарова — вообще шестая.
В 1939 году в Москве состоялась Первая декада киргизского искусства. Вместе с артистами республики в столицу СССР приехали и Первый секретарь ЦК КП(б) Киргизии Алексей Вагов. На торжественном приеме в Кремле к Вагову подошел секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин и, как бы между прочим, поинтересовался: знает ли главный партийный начальник республики кыргызский язык? Вагов ответил, что знает, но немножко. Тогда Сталин спросил:
«Как же вы будете знать, чего хочет простой народ, если вы его не понимаете?».
Вагов прекрасно понял, что имел в виду Вождь Всех Народов. Начиная со второй половины 1939 года (декада шла с 26 мая по 4 июня), во всех госучреждениях и аппарате Верховного Совета Киргизской ССР на изучение кыргызского языка было отведено по два часа в неделю. Ну а 6 сентября 1940 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об изучении партийными и советскими работниками, работающими в союзных и автономных республиках, языка соответствующей союзной или автономной республики».
Также кыргызский язык стали преподавать в русских школах. Соответствующая научно-методическая база для этого тоже была. В 1939 году в свет вышла 1 часть пособия филолога-тюрколога Игоря Батманова «Грамматика киргизского языка». В аннотации говорилось:
«Эта работа предназначается в качестве пособия для лиц, преподающих киргизский язык в русской школе (средней и высшей), как и частично предназначается для учителей, преподающих русский язык в киргизской школе, поскольку автор не мыслит себе преподавания русского языка в киргизской школе без сопоставления с особенностями киргизского языка».
То есть, уже тогда, когда методика обучения кыргызскому языку только-только начала появляться, было понятно, что кыргызскому языку без русского развиваться невозможно. Как, впрочем, и наоборот. Что для многонациональных государств — обычное и нормальное дело. К 1940 году вышло три части «Грамматики…» Батманова. Ну а автором основного учебника по кыргызскому языку в русской школе был филолог и участник Великой Отечественной Касымкул Нанаев.
Таким образом, Сталина вполне можно назвать кыргызским националистом, назвав его по-кыргызски Жусуп Токой Болот. Почему именно так? Жусуп — это кыргызское прочтение имени Юсуф, которое произошло от имени Иосиф. Токой или «лес» — потому что отца Сталина звали Виссарион, что переводится, как «лесной». Ну а «Болот» переводится с кыргызского, как «сталь».
Иосиф Сталин умер в 1953 году. В 1955 году закончилась последняя «сталинская пятилетка». Пришедший на пост Предсовмина СССР вместо Георгия Маленкова Никита Хрущев отменил по всему Советскому Союзу преподавание в средних школах логики и психологии, а конкретно в Киргизской ССР — еще и преподавание в русских школах кыргызского языка.
Затянувшееся послесловие
Несмотря на то, что в 1989 году в Киргизской ССР вышел закон «О Государственном языке», а СССР распался спустя два года, к моменту обретения суверенитета, большинство граждан независимого Кыргызстана не умело ни читать, ни писать по-кыргызски. Казалось бы, за эти годы ситуация должна была измениться.
Но в мае 2025 года — на 34 году независимости — спикер кыргызского парламента, кыргыз по национальности Нурланбек Тургунбек уулу заявляет:
«Наш государственный язык сейчас находится в плачевном состоянии. Такая ситуация сложилась, поскольку мы стали популистами и набираем временные очки. Каждый из нас, раз мы живем и работаем в Кыргызстане, должен знать кыргызский язык, и никак иначе».
То есть, глава законодательной власти признает, что за 33 года с лишним в области развития государственного языка ничего не сделано. Возникает вполне резонный вопрос: что конкретно сделал для кыргызского языка за годы своей политической, государственной и общественной деятельности сам спикер? Разговаривал на нем — и только? А остальные депутаты Жогорку Кенеша, которые проголосовали за эти поправки? Тем более, что большинство из них родилось в селах. Образно говоря, кыргызский язык ими должен был быть усвоенным едва ли не с молоком матери.
Теперь им, видимо, кажется, что проблему языка можно решить, если заставить всех некыргызов на нем говорить. Но разве это проблема русского языка, что его кыргызский собрат так и не стал языком государственного управления? Русский ли язык виноват, что кыргызский так и не стал языком науки и техники? И кто виноват, что те, кто должен был наладить в стране выпуск нужных учебных пособий, как сказал Нурланбек Тургунбек уулу (см. выше) вместо этого «стали популистами»?
Еще в 2021 году доктор филологических наук профессор лингвистики Кыргызско-Турецкого университета «Манас» Замира Дербишева говорила журналистам:
«Чиновники в сфере языковой политики не могут понять, что сначала нужно оздоровить, упрочить родной язык, сделать его конкурентоспособным, чтобы на нем свободно говорили и в министерствах, и в больницах, и в бизнес-структурах, и в университетских аудиториях».
В отличие от языковых популистов, включая и тех, что с депутатскими мандатами, профессор Дербишева знает проблему изнутри. Она входила в группу разработчиков Национальной программы по развитию государственного языка на 2014-2020 годы.
В том же интервью она сказала:
«Мы сегодня живем не в изолированном мире, а в мире динамичной интеграции. Языковая изоляция нанесет только вред развитию нашего государства».
А ведь именно к языковой изоляции и ведут дело в Жогорку Кенеше те, кто голосует за подобные поправки. Рвение некоторых из них вполне понятно: они хотят вытеснить из Кыргызстана русский язык. Но уверены ли они в том, что кыргызский язык сможет заполнить высвободившееся пространство? Уже сейчас его заполняют турецкий, китайский, арабский и английский языки — только не кыргызский.
Конечно, можно все перевести на кыргызский язык: указы, законы и прочие документы. Но вот еще один парадокс: находясь на государственной службе, без русского языка невозможно работать. Техническая документация на ГЭС и ТЭЦ также составлена либо на русском языке, либо на английском. Представить их адекватно переведенными на кыргызский язык весьма трудно.
Кроме того, русский язык — официальный в ЕАЭС, СНГ, ОДКБ и ШОС. В ООН русский — один из рабочих. Поэтому кыргызский язык, как справедливо замечают специалисты, должен развиваться не вместО русского, а вместЕ с ним. Иначе кыргызы в современном мире окажутся неконкурентоспособными.
В мире существует много государств, где существуют несколько языков: не по два даже, а по три-четыре, а то и все 24 — Индия, например. И нигде такого нет, чтобы один язык мешал развитию второго-третьего-четвертого. Если в Кыргызстане власти вовремя об этом не задумаются, история республики может пойти по неожиданному и очень неприятному для нее пути.
