В первой неделе ноября Париж попытался добиться качественного усиления своих позиций в Центральной Азии. Прежде всего – в сфере долговременных поставок урановой руды из этого региона. При том, что уран Нигера и Габона по-прежнему поступает в бывшую метрополию… Однако обо всём по порядку.
1 ноября президент демонстративно поддерживающей варварские действия Израиля в Газе Франции Эмманюэль Макрон посетил с официальным визитом Астану. В ходе совместной пресс-конференции президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев назвал Францию «давним, ключевым и надежным партнером Казахстана, не преминув заметить, что визит хозяина Елисейского дворца «ещё более укрепит наше партнёрство». В ответ Эммануэль Макрон поблагодарил Токаева «за соблюдение западных санкций в отношении России», отметив, что Париж относится к Казахстану «с большим вниманием и уважением», в том числе за его выбор, который «состоит в отказе быть вассалом нескольких держав». Ремарок со стороны Токаева на эти заявления не последовало.
По итогам переговоров в Астане было подписано шесть соглашений, включая совместное строительство «ветряной» электростанции и обслуживание железнодорожной техники. Подчеркнув важность партнёрства между Казахстаном и Францией, отметив исполняющееся в текущем году 15-летие с момента подписания стратегического соглашения между двумя странами, президент Казахстана выразил особую заинтересованность к развитию торгово-экономических связей между двумя странами, особенно в свете текущих непростых геополитических и геоэкономических условий. Аналогично Армении, обитателям Страны степей продадут радарные системы ПВО Ground Master 400 – зенитный радар, обнаруживающий воздушные цели вплоть до небольших беспилотников (несколько таких машин якобы стерегут воздушное пространство страны). Казахстан выразил «готовность увеличить объемы экспорта сырой нефти во Францию», – рапортует по итогам переговоров Ак-Орда (аппарат президента). Более того, Токаев заявил, что «существует огромный потенциал для развития сотрудничества по поставкам урановой руды во Францию», напомнив, что Казахстан занимает «первое место в мире по производству урана, обеспечивая более четверти ядерного топлива, потребляемого в Европе». При этом Астана «надеется на французские технологии для повышения квалификации собственных инженеров и развития отечественной атомной энергетики». Как утверждает со ссылкой на министра энергетики Казахстана издание Le Figaro, французская компания EDF «является одним из кандидатов на проект первой АЭС в Казахстане».
По имеющимся данным, доля казахстанской урановой руды в потреблении Франции почти достигает 15% и к концу 2020-х годов может превысить 20%. Между тем, уже сегодня не менее 20% местно уранодобычи прямо или косвенно контролирует французский бизнес. Более того, Касым-Жомарт Токаев предложил французским компаниям «выгодное сотрудничество» по добыче и переработке редкоземельных металлов, используемых, в основном, в военно-промышленном производстве. По словам президента, на территории Казахстана расположено «примерно 5 тысяч неразведанных месторождений этих металлов стоимостью более 46 трлн. долл.». Макрон поддержал эту инициативу: стороны договорились совместно проработать до середины 2024 г. совместные проекты в этой сфере.
На следующий день, 2 ноября, в Самарканде парижанин провёл переговоры с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым. Это был первый официальный визит президента Франции в страну крупнейшую по населению страну Центральной Азии, также обладающую немалым ресурсным потенциалом. Стороны обменялись словесными реверансами в пользу обоюдного партнёрства, притом на этот раз — без антироссийских пассажей со стороны Макрона. Однако, как и предполагали многие наблюдатели, главной темой переговоров были поставки урановой руды из Узбекистана, а именно — из Самаркандского региона, где расположены крупнейшие в стране месторождения и завод по первичной переработке этой руды (район Навои).
Так что вполне логичной выглядит встреча Э. Макрона в Ташкенте с главой французской компании «Orano» Клодом Имовеном. «Orano» — один из крупнейших в мире производителей урана и ядерного топлива, владеющая объектами Узбекистане, Казахстане, в самой Франции, экс-колониях — Нигере, Габоне, Мавритании, Французской Гвиане. С 2020 года «Orano» разрабатывает крупное урановое месторождения Джелгенди (с 25-процентной долей) в Навоийском районе. С одобрения руководства Узбекистана, руководство компании заверило Маркона в дальнейшем увеличении поставок. Доля узбекистанского урана в «уранопотреблении» Франции уже превышает 10%. По некоторым неофициальным источникам, французские компании будут инвестировать в разведку урановой руды на Термезском (Сурхандарьинская область), Самаркандском и Бухарском регионах Узбекистана, с 15-20-процентной долей в освоении тамошних месторождений.
Несмотря на недавние перипетии в африканской стране с антифранцузскими эксцессами, «Orano» продолжает уранодобычу на севере Нигера, хотя новые власти этой страны требуют 60-процентной доли в этой добыче (вместо 45-процентной). Продолжается французская добыча и в Габоне: несмотря на свои прежние заявления, новые военные власти африканской страны, пока не пытаются претворить в жизнь свои прежние популистские лозунги о национализации уранодобычи.
Основная задача Парижа – встроиться в диверсификацию внешней политики Центральной Азии, а потому «в силу экономической целесообразности было принято решение сконцентрироваться на двух крупнейших игроках региона – на Казахстане и Узбекистане», отмечает старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин.
Как полагает член Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям Богдан Беспалько, «отдаление от связей с Москвой происходит для Казахстана медленно и осторожно, но постепенно переориентирование идёт. Франция же хочет сотрудничать со странами Центральной Азии в экономической сфере, но дело в том, что экономику всё чаще сменяет геополитика». Соответственно, растут опасения, что в контексте большей экономической активности Франции в регионе Евросоюз под предлогом расширения экономического сотрудничества «влезет» в регион, в том числе активизируя агрессивную политическую повестку. Фокус, однако, в том, что искусственно поощряемые деструктивные процессы в дальней перспективе бьют по интересам западных структур, заинтересованных в эксплуатации природных ресурсов региона. «Французский МИД работает над тем, чтобы закрепиться рядом с Россией, Китаем и Ираном и это правильно, – пишет телеграм-канал «Французский связной». – Эта стратегия была разработана до палестинского конфликта и могла бы иметь позитивные результаты. Очень удобно расположить свою промышленность около таких мощных центров. Казахстан действительно бы много выиграл. Однако, гладко было на бумаге, но забыли про овраги… у Токаева в стране разгул национализма, неконтролируемый ислам и казахаизация языка… Все работники посольства Франции в Казахстане русскоязычные и в делегации Макрона были переводчики с русского языка».
«…Французы очень хотят позаимствовать русские технологии, им позарез нужны специалисты, имеющие базовые научные понятия именно в русскоязычной сфере. Реальность: казахи везде пропихнут своих с хорошим казахским языком, которые никакие научные статьи читать не собираются, да и попросту не умеют, отношения к русской инженерной школе не имеют. По итогу Франция будет сотрудничать напрямую с Россией и Китаем на территории Казахстана. Казахскому народу эпос о батырах», – возможно, данный прогноз «Связного» видится чрезмерно оптимистично, однако нерадушные местные реалии действительно могут охладить пыл излишне самоуверенных пришельцев с берегов Сены.
