Пока идёт следствие, пока не было суда, ничего ещё не доказано. Мы должны понимать, что в травлю превращать это очень опасно. Мы не знаем, что именно там происходило, кто конкретно виноват. Это важно установить и потом уже навешивать ярлыки, выяснять, кто агрессор или насильник.
Если действительно будет установлено, что насилие имело место, то, конечно, это страшное событие для казахстанского общества. Тогда нужно заняться оценкой психологического состояния как тех, кто насилие совершал, так и той, которая ему подвергалась.
Потому что у того, кто совершал насилие, пройдена очень серьёзная внутренняя грань – как моральная, так и психологическая. Для того чтобы другого человека подвергнуть насилию, его надо сильно обезличить, видеть кусок мяса, образно говоря. И это, конечно, серьёзный показатель для тех, кто совершал подобные действия. Им нужна долговременная, глубокая коррекция для того, чтобы сначала просто признать сам факт: то, что они делали, – это не есть норма.
Почему это плохо? Потому что грань пройдена, психика адаптировалась на протяжении долгого времени. Соответственно, произошли глубокие нарушения, даже не психические, может быть, не ментальные, но именно психологического плана для подобных действий.
Поэтому агрессоров, конечно, нужно подвергнуть серьёзной работе, независимо от того, какое наказание они получат, чтобы вернуть им человеческий облик. У девушки, скорее всего, глубокая травма, потому что такие события не проходят бесследно. Это касается физической неприкосновенности, интимной, сексуальной сферы, которую жестоко нарушали.
Скорее всего, эта работа будет с посттравматическим стрессовым расстройством, как с людьми, которые возвращаются из зоны боевых действий или переживают катастрофы. Аналогично этому происходит травматизация и в подобных историях. И важны детали, конечно. Для того чтобы сказать что-то более конкретное, конечно, надо видеть и ту и другую сторону.
В качестве профилактики надо проводить уроки в школах по половому воспитанию, где бы объясняли, что такое секс, что такое насилие, как защищать себя и что такое личные границы.
Такие уроки являются минимальной базовой безопасностью для детей – и для девочек, и для мальчиков. Потому что, как показывает практика, родители не беседуют дома об этом. Эта тема табуирована, запрещена и закрыта.
Взрослые считают, что если на эту тему не говорить, то всё само собой решится. Но, как видно из данного примера, – не решается.
Необходимы также обязательные уроки правовой грамотности, чтобы дети понимали, какое поведение является законным или незаконным и за что они несут ответственность.
Я в своей практике сталкиваюсь с тем, что подростки часто не знают, с какого возраста наступает ответственность и за что. Налицо тотальная правовая безграмотность.
И ещё нужны уроки психологические, которых, к сожалению, в нашем расписании нет. Я работала школьным психологом и вела такой предмет для 10-11-х классов, потом это убрали из программы.
Школа должна готовить к взрослой жизни и давать базовые навыки. И умение обращаться со своим внутренним миром, с эмоциями и агрессией, защищать друг друга, не нападать – это тоже культура коммуникаций.
Эта история – показатель здоровья общества. Показатель того, насколько в обществе допустимо такое поведение одного человека по отношению к другому. Поэтому и меры нужны системные – с раннего детства образовательно-воспитательные, чтобы правонарушения, даже маленькие проступки, не оставались без внимания.
Иначе это перерастает в большую беду, которую мы наблюдаем сегодня.
-
От раннего алкоголизма до мефедрона с пола общественного туалета. Неанонимная история 19-летней алматинки
-
Трудотерапия, или Какие общественные работы грозят за мелкие уголовные нарушения
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
