Марк Твен: «Мы в Америке получили три неоценимых дара:
свободу слова, свободу совести и – благоразумие,
удерживающее нас от того, чтобы ими пользоваться»
В связи с публикацией на сайте Кабинета министров проекта закона «О средствах массовой информации» в обществе развернулась оживленная дискуссия вокруг свободы слова, на которую, по мнению некоторых представителей четвертой власти, покушается новый закон. Эти споры вокруг отдельных его положений вызывают интерес даже у людей, далеких от «кухни» делания новостей и потчевания граждан республики разнообразной информационной продукцией. Более близкое знакомство с проектом показывает, что «не так страшен черт, как его малюют».
В первой статье закона провозглашается конституционное право каждого члена общества «свободно выражать свои взгляды и мнения, распространять их в печати и других средствах массовой информации» и т.д. В подпункте 3 этой же статьи забито железное положение о том, что ограничение этого права допускается только в двух случаях: в условиях чрезвычайного и военного положения. Все, этих двух положений достаточно, чтобы быть уверенным в законодательном обеспечении свободы слова в обществе. Остальное, как бы важным не казалось, всего лишь техническое обрамление этих двух важнейших принципов использования информации для функционирования общественного организма. Весь вопрос, в том, как распорядиться фундаментальным правом свободы слова, чтобы оно способствовало развитию общества, а не его деградации. Вынесенная в заголовок ситуация, если журналист распишет ее как следует, может вызвать у людей оскорбительные комментарии в адрес дирекции зоопарка. Но все это может вылиться в грандиозный конфуз, когда выяснится, что вывеска «заяц» появилась для съемок юмористической передачи. Соответственно, дирекция обязательно подаст в суд на журналиста за распространение недостоверной информации, порочащей честь, достоинство и деловую репутацию руководства зоопарка.
Мы не случайно предварили статью высказыванием выдающегося американского писателя Марка Твена о свободе слова. Причем во все времена в обществе сосуществовали различные представления о том, что такое свобода слова, и, чтобы это не вызывало конфликтов в обществе принимались законы, создающие общепризнанные нормы реализации этого права на свободу выражения своей точки зрения на ту или иную проблему. Здесь главное противоречие, как это исторически сложилось, возникает между исполнительной властью и обществом по поводу того, как отразить в информационном пространстве то или иное событие. Общество в лице СМИ говорит «стакан наполовину пуст», а правительство – нет, «он наполовину полный». Это может быть, например, вопрос о состоянии экономики, уровня жизни населения, доходов бюджета, безработицы и т.д.
Но это еще полбеды, хуже, когда общество вскрывает какие-либо недостатки властей, а они пытаются купировать это недопустимыми вещами. В семидесятых годах прошлого века весь мир был свидетелем «Уотергейтского скандала», стоившего кресла президенту США Р. Никсону. И попытки Р. Никсона замять это дело, только усугубили его положение. Потому что объективная и проверенная информация о нарушениях в ходе выборов, опубликованная в СМИ, вызвала в американском обществе шквал критики, нанесшей сильнейший удар по репутации Р. Никсона. У нас тоже было аналогичное «выборное дело» в 2020 году о грубейших нарушениях законодательства при выборах в Жогорку Кенеш, так же, как и в США, раскрученное нашими СМИ. Примечательно, что кыргызский «уотергейт» закончился не только отставкой президента С. Жеенбекова, но и принятием новой Конституции. Так что Кыргызстан нисколько не отстает от самой демократической страны в мире в плане свободы слова, но результаты ее реализации у нас намного сильнее, чем у них.
Поэтому было интересно выяснить, не пытаются ли новые власти в проекте закона о СМИ каким-либо образом отгородить государство от критики или стремится «прижать к ногтю» их отдельных представителей. Оказалось, нет. Например, в статье 4 «Недопустимость злоупотреблений свободой слова и печати» в ряду международно признанных классических положений о запрете использования СМИ для публичных призывов к насильственному захвату власти, пропаганды войны, разжигания национальной, расовой, региональной и религиозной вражды и т. д., содержатся также положения о запрете на вмешательство в личную жизнь граждан, на распространение информации о частной жизни человека без его согласия. И нигде нет слов об исключении государства из этого списка запретов. Также в статье 5 категорически запрещено осуществлять цензуру СМИ со стороны госорганов и органов местного самоуправления. Более того, в статье 51 «Ответственность за ущемление свободы слова и печати» за воспрепятствование законной деятельности СМИ в какой бы то ни было форме со стороны должностных лиц государственных органов и организаций предусматривается также уголовная ответственность. И в статье 52 закреплено положение об уголовной ответственности за нарушение требований статьи 5, то есть запрет на цензуру СМИ со стороны государственных и муниципальных органов, а равно граждан и иных субъектов. Так что государству после принятия этого закона придется изрядно напрячься, чтобы не попасть под уголовную статью.
Правда, есть один момент, который необходимо отрегулировать, а именно, отсутствие механизма реализации этих положений относительно госорганов и их должностных лиц. Ведь Генеральная прокуратура, не говоря уже про МВД и ГКНБ, по новой Конституции «ходят» под президентом страны, который является главой исполнительной власти. Получается, чтобы подать на госорганы и их должностных лиц на предмет их привлечения к ответственности за нарушения свободы слова придется опять же обращаться к представителям исполнительной власти. В процессе обсуждения надо добиться определенного консенсуса по этому вопросу.
Наибольшее недовольство части общественности и СМИ вызывает положение об указании источников финансирования при регистрации средства массовой информации. На наш взгляд, было бы правильным задать этот вопрос учредителю, а не средству массовой информации – откуда у него деньги на это дело? Он по существу является собственником СМИ, вкладывающим свои или заемные деньги в него, а редакция и журналистский коллектив является лишь исполнительным органом, выпускающим газету или телевизионную программу. Поэтому вопрос об источниках финансирования перенести в статью об учредителе СМИ, включив туда подпункт о его ответственности за недостоверные сведения об источниках финансирования, вплоть до закрытия газеты, телеканала, или интернет-ресурса. С другой стороны, что делать со спонсором СМИ, который запретил озвучивать свое имя? Такое же случается сейчас сплошь и рядом, и не только в информационной сфере.
С принятием после обсуждения данного закона, очевидно, неизмеримо возрастет роль судебной ветви власти. Видимо, придется в определенной степени пересмотреть и их работу, чтобы обеспечить объективность и справедливость при рассмотрении дел о нарушениях свободы слова с какой бы то ни было стороны, в том числе, и со стороны государства. Но суд должен быть последним делом. При нашей демократии и уровне свободы слова, можно не сомневаться, суды будут завалены такими делами. Поэтому будет лучше, если в информационном пространстве будет доминировать самоограничение, если хотите, самоцензура. В общественном сознании должно присутствовать четкое понятие — что такое «хорошо» и что такое «плохо» в подаче информации. И тогда люди будут четко выделять из всей массы информационных ресурсов те из них, которые принято называть «бульварной» или «желтой» прессой, сейчас сюда надо добавить и интернет-сайты соответствующего содержания. И тогда общество само, без участия государства, будет исключать такие СМИ из информационного пространства.
Вообще, если, не вдаваясь в технические детали, в целом оценить содержание и направленность данного закона, то важно отметить, что его разработчики постарались держаться мировых стандартов в решении вопросов в данной сфере, и даже, более того, во многом уравняли права отдельного гражданина, СМИ и государства в реализации основополагающего принципа свободы слова. И это накладывает огромную ответственность на каждого участника этого «трио», когда любое произнесенное или напечатанное слово, а также то или иное действие может привести как к положительным сдвигам в обществе, так и, напротив, вызвать напряженность, а то и серьезные конфликты в стране. Поэтому хотелось бы призвать отдельных коллег не паниковать, и не призывать президента отозвать законопроект. Лучше обсудить его, как следует, и внести необходимые изменения. Свободой слова надо уметь пользоваться, как говорил Марк Твен. Если не можешь это нормально делать, то и не надо начинать. А закон надо принимать, так как это в интересах каждого гражданина, средств массовой информации и государства.
Алымбек Биялинов
