В Кыргызстане в самом разгаре сезон политических перестановок. О его коллизиях — в материале «ВЭС 24»
Буднично и без петард
13 февраля в три часа ночи в аэропорту Манас приземлился борт с Камчыбеком Ташиевым. Бывший глава ГКНБ, еще недавно считавшийся «вторым первым лицом» республики, вернулся без пресс-релиза и без сопровождения. Без лишнего шума, короче. А днем ранее парламент выбрал нового спикера. Им стал 44-летний Марлен Маматалиев, отец пятерых детей, кандидат мастера спорта по самбо, выпускник кыргызско-турецкого лицея и человек, успевший за полтора года в депутатах провести через Жогорку Кенеш больше законов, чем иные проносят за целый созыв.
Элиты движутся. Но двигаются они без противостояния и колонн стенка на стенку. И это, пожалуй, главное, что нужно знать о сегодняшнем Бишкеке.
«Второй» уходит тихо
Встреча в терминале в третьем часу ночи — это всегда образ. Когда официальная медицина рекомендует покой, а обстоятельства требуют присутствия, каждый жест приобретает символический вес. Трое встречающих, белый внедорожник и молчание для прессы.
Камчыбек Ташиев, чье имя еще неделю назад открывало любую сводку политических новостей, возвращается в Бишкек так, будто приезжает частное лицо. Комментариев нет. Лечение, судя по всему, не завершено. Но, как говорят в таких случаях дипломаты, «обстоятельства сильнее».
Источники в аппаратных кругах не берутся интерпретировать это возвращение однозначно. Сам генерал не делал громких заявлений. Его сторонники хранят молчание. Оппоненты, напротив, демонстрируют сдержанность. Показательно, что даже вице-премьер Эдиль Байсалов, которого депутат Камила Талиева публично обвинила в том, что он «в речах уже обнулил заслуги Ташиева и бегает везде, внося смуту», не перешел к прямым нападкам в адрес уходящей фигуры. Байсалов, выпускник Американского университета в Центральной Азии, бывший посол в Лондоне, известен своими прозападными взглядами и острым языком. Но и он в данной ситуации выбирает скорее тактику выжидания, чем открытого штурма.
Это важный маркер. Кыргызская политическая традиция знала разные сценарии транзита влияния — от публичных разносов до судебных перспектив. Нынешняя смена декораций выглядит иначе. Здесь никто не рвется на баррикады. Все ждут, кто предложит наиболее элегантную рамку для неизбежного. Назначение Марлена Маматалиева на пост тораги стало той самой рамкой.
Торага-технократ
Новый спикер парламента — фигура, безусловно, комплиментарная нынешнему курсу, но при этом не вызывающая аппаратного раздражения.
Вот лишь несколько штрихов к портрету. Марлен Маматалиев, хоть и сын высокопоставленного кыргызского чиновника, начинал с продажи шоколада и жвачек в кыргызско-турецком лицее, потому что в стране их было недостать. В студенчестве таксовал и стоял за прилавком с попкорном, чтобы оплатить контракт. Работая на госслужбе, получал две тысячи сомов. Кандидат в мастера спорта по самбо. Отец пятерых детей. Свой бизнес, придя в парламент, переписал на друзей — «потому что нельзя». Инвестирует в стартапы на устных договоренностях, признаваясь: «Я доверчив, и меня еще не подводили».
На фоне тяжеловеса Ташиева, фигуры, безусловно, силовой и монументальной, Маматалиев выглядит человеком иной закалки. Мягкая, почти интеллигентная манера говорить о вещах неприятных. Способность не «передавить», а договориться.
Его первая речь в новом качестве показательна: «Буду работать во благо народа и государства», «Мы одна команда», «Не допустим разделения». Без надрыва, без угроз, с фокусом на цифровизацию и дискуссионные площадки.
Но главное, что заметили наблюдатели, — это повестка. С именем Маматалиева уже связаны два законодательных вектора, которые в иной системе координат могли бы показаться старомодными, но в нынешней выглядят как тонкая настройка консервативного курса.
Первый — борьба за «чистый интернет». Внесенный им законопроект о запрете порнографического контента, создание реестра запрещенных сайтов и блокировка ресурсов, «оскорбляющих честь и достоинство», — это прямое обращение к ценностному большинству. Ссылки на конституцию, указ президента о духовно-нравственном воспитании и на защиту детей от «натуралистичной фиксации половых актов» работают безотказно. Молодой технократ оказывается главным хранителем моральных устоев. Изысканно. Второй вектор — энергетика и, шире, отношения с внешними партнерами.
Архитектура баланса
Тут важно смотреть не только на то, кто уезжает, но и на то, кто остается за столом. Предшественник Маматалиева — Нурланбек Шакиев — покинул пост сразу после визита в Турцию, где встречался с Хаканом Фиданом и Реджепом Тайипом Эрдоганом. Жесткая риторика в адрес России и явный крен в сторону пантюркистских проектов — все это было частью его политического почерка. После возвращения в Бишкек спикерского кресла он лишился стремительно. Новый торага говорит иначе.
В своем интервью, данном еще до избрания, Маматалиев предельно четко расставил акценты в отношении сотрудничества с Российской Федерацией. «Особую важность для нас представляет энергетика, — заявил он, комментируя параллельные визиты делегаций двух стран, и продолжил: — Изменение климата, засухи, угроза коллапса энергосистемы — все это требует перехода к международным стандартам по мирному атому».
«Нам, как никогда, нужна для решения энергокризиса АЭС малой мощности «Росатома» — эти слова прозвучали из уст будущего спикера парламента без обычной для бишкекских политиков оговорки «мы посмотрим».
Маматалиев не просто упоминает Россию в ряду других партнеров. Он выстраивает иерархию. В его логике сотрудничество с РФ прагматичное и растет «по всем направлениям»: товарооборот, трудовые мигранты, образование, строительство школ с русским языком обучения, инвестиции.
При этом тон высказываний лишен какой-либо экзальтации. Это не провозглашение «вечной дружбы», а спокойная констатация взаимной выгоды. Кыргызстану нужна электроэнергия. У «Росатома» есть технология. Есть парламентское взаимодействие. Есть 25 миллионов долларов от РКФР в стратегические сферы. Все сухо, прагматично, по-деловому.
В этом смысле фигура Маматалиева оказывается идеальным медиатором. Он не ассоциируется с прокремлевским лоббизмом — его бэкграунд включает турецкий лицей, американскую образовательную программу, годы в бизнесе и госслужбе при разных президентах. С ним удобно разговаривать и в Вашингтоне, и в Анкаре, и в Москве. Но конкретные законопроекты и контракты, которые он продвигает, говорят сами за себя.
Вместо эпилога: о зрелости и тишине
В Кыргызстане сейчас происходит то, что политологи называют «рутинной турбулентностью». Кто-то уходит в тень. Кто-то получает новое кресло. Кто-то, как Эдиль Байсалов, пока еще «бегает и вносит смуту», но тоже, вероятно, вскоре узнает свою участь.
Однако главное впечатление от нынешнего цикла — это почти полное отсутствие уличной энергетики. Нет стихийных митингов. Нет штурмов Белого дома. Нет криков о фальсификациях. Элиты разошлись по кабинетам. Решения принимаются там, где им и положено быть — за закрытыми дверями.
В этом смысле ночной прилет Камчыбека Ташиева стал не просто новостью, а художественным завершением эпохи. Человек, который олицетворял собой «твердую руку», возвращается в столицу, когда страна уже не нуждается в демонстрации силы. Встречают его не тысячи сторонников, а трое. И это не поражение. Это знак того, что система научилась работать без сверхусилий.
Марлен Маматалиев, чье имя еще месяц назад было известно лишь внимательным читателям парламентской хроники, теперь возглавляет законодательную ветвь власти. Его главный актив — не связи и не происхождение (хотя отец — вице-премьер, безусловно, не помешал), а репутация человека, который умеет договариваться и не склонен к эскападам.
«Когда не знаешь, как поступить, — поступи справедливо», — любит повторять он.
В условиях, когда старые тяжеловесы уходят на покой, а новые еще только приносят присягу, справедливость понимается довольно конкретно: работа, закон, дети, запрет на порно, атомная станция, диалог со всеми без унижений.
И если Кыргызстан действительно проходит проверку на зрелость государственности, то текущая сессия Жогорку Кенеша — лучшая иллюстрация того, что экзамен, кажется, сдают без шпаргалок и истерик. В конце концов, главное, чтобы народ был доволен. А народ, судя по тишине за окнами, пока не видит повода выходить на площадь.
