Страны Запада пытаются сформировать в Центральной Азии политическую и культурную элиту, которая в будущем сможет продвигать и защищать интересы внешних игроков в регионе. Инструментом такого воздействия являются образовательные проекты. Подробнее читайте в докладе главного советника директора РИСИ Андрея Тихонова и экспертов организации Татьяны Егоровой, Евгения Саликова и Константина Петрикова.
Образовательная политика США в Центральной Азии: механизмы и инструменты
Западная дипломатия утверждает, что именно «западное образование — это безусловная ценность, которая является основным залогом успеха для выходцев из развивающихся стран». Так, посол США в Киргизии Лесли Вигери в конце 2022 года заявил, что инструментом расширения связей республики с внешним миром и фундаментом её будущего развития должен стать английский язык. Такой подход, очевидно, подразумевает ослабление позиций русского языка и русскоязычного образования в стране и регионе в целом.
В целях ослабления влияния России на постсоветском пространстве активизируется работа по привлечению абитуриентов из стран региона в американские и европейские вузы. Однако если в предыдущие годы была широко распространена практика переманивания на Запад наиболее перспективных начинающих специалистов из республик Закавказья и (в меньшей степени. – Прим. Ia-centr.ru) из Центральной Азии, то в последнее время возвращение большинства из них на родину по окончании учебы становится чуть ли не обязательным условием.
Особое место в этой деятельности принадлежит организации USAID* и курируемому ею Американскому университету в Центральной Азии (находится в Бишкеке. — Прим. Ia-centr.ru), претендующему на роль интеллектуального центра и кузницы «новых кадров для демократических преобразований».
Другим инструментом ценностного продвижения служит сеть нескольких десятков «Американских уголков», штат которых набирается из местных специалистов и волонтёров. На базе этих центров регулярно проходят встречи с высокими гостями, мастер-классы, лекции об американской политике и демократических ценностях.
Вашингтон стремится вытеснить Россию из культурного пространства Центральной Азии и постоянно совершенствует инструменты для достижения этой цели. Например, в Киргизии действует проект перевода и распространения американской литературы на киргизский язык. Таким образом Вашингтон решает две задачи: популяризирует образ США как «мирового лидера и флагмана прогресса и демократии» и одновременно пытается сократить использование русского языка.
Европейская образовательная политика в Центральной Азии
Схожие задачи ставятся Брюсселем в рамках финансируемых им проектов в сфере образования. Например, в плане действий для молодёжи на 2022–2027 годы в качестве стратегического приоритета указано создание условий для участия молодого населения в политике «на всех уровнях во всех регионах» мира. Предполагается в том числе повысить роль европейцев в инициировании и проведении реформ в государствах за пределами ЕС.
Заметную роль в данном контексте играет крупнейшая некоммерческая программа академической мобильности Erasmus+. Ее бюджет на 2021–2027 годы составляет 26 млрд евро. Одной из целей программы является «содействие формированию «европейского самосознания и сплочённости».
Другим примером использования ЕС потенциала сотрудничества в образовательной сфере на центральноазиатском направлении и в Закавказье является осуществляемая с 2018 года инициатива European Solidarity Corps. Она ориентирована на студентов общеобразовательных и профессиональных учебных заведений. В проекте делается акцент на усилении влияния Брюсселя в постсоветских государствах посредством расширения контактов, пробуждения и закрепления у местного молодого поколения симпатии к «европейской идее».
Таким образом, Запад усиленно наращивает потенциал воздействия «мягкой силы» на правительства и гражданское общество республик Центральной Азии.
Его образовательная политика, продвижение неолиберальной идеологии в определённой мере оказываются эффективными. Одновременно с этим продолжающиеся конфликты и кризис элит США и стран ЕС приводят к тому, что ранее привлекательные модели развития начинают испытывать нарастающую конкуренцию со стороны других геополитических игроков. В перспективе подобная ситуация способна ознаменовать собой становление многополярности также в глобальной культурно-идеологической плоскости.
