Выступление Касым-Жомарта Токаева на V заседании Национального курултая 20 января стало громким подтверждением того, что давняя казахстанская политическая традиция, заключающаяся в том, что главным ньюсмейкером страны всегда является президент, остаётся неизменной как при первом, так и при втором главе государства.
Само заседание Курултая было сдвинуто на январь, хотя предыдущие обычно проходили в марте. Что именно повлияло на решение ускорить все процессы, остаётся только гадать. Был ли это удар по бюджету в виде украинских атак на казахстанскую нефть, в целенаправленности которых уже не осталось никаких сомнений? Или же внезапная встреча Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева перед самым Новым годом заставила нервничать нынешнее казахстанское руководство? Как бы то ни было, политический сезон в Казахстане начался рано и ярко.
По мнению политолога Данияра Ашимбаева, задержки с трансляцией и публикацией текста выступления Токаева говорят о том, что работа над документом продолжалась буквально до последней минуты. Но его финальная версия, озвученная президентом Казахстана, не была похожа на некий политический экспромт. Более того, часть, касающаяся Конституционной реформы (в том виде, в каком она была подана), вообще создала впечатление, что все предложения Токаева по планируемым реформам уже являются, по сути, делом оформленным и решённым.
Впрочем, всеобщий «одобрямс», рисуемый избирательными комиссиями по результатам голосований, это ещё одна давняя казахстанская политическая традиция, от которой, как показывает практика, никто, по-видимому, не собирается отказываться.
Остановимся несколько подробнее на том, какие именно изменения политической системы Казахстана были предложены президентом Казахстана.
Курултай, курултай, кого хочешь – выбирай
То, что Токаев планирует упразднить верхнюю палату – сенат и сделать парламент однопалатным, стало известно ещё в сентябре прошлого года. Тогда же было объявлено о том, что выборы в новый парламент будут проходить по партийным спискам, а от мажоритарной системы с одномандатными округами предложено избавиться. Но конкретные контуры будущего парламента были неизвестны – шли дискуссии о количестве депутатов, комитетов, необходимости сохранения одномандатников и т. п.
Выступление Токаева очертило эти контуры довольно подробно. В новом парламенте будет 145 депутатов (примерно по одному депутату на каждые 100 тысяч избирателей), всего на три меньше, чем в двух палатах нынешнего парламента, вместе взятых. Также в новом парламенте будет не больше восьми комитетов, а у спикера будет три вице-спикера. Одномандатников всё же в новый законодательный орган не пустят, но разрешат баллотироваться в региональные маслихаты. Парламентские выборы будут проводиться раз в пять лет, партиям для прохождения достаточно будет преодолеть 5%-ный барьер голосов.
Но убедительной аргументации формирования парламента именно по партийным спискам представлено не было: по самым смелым оценкам, весь партийный актив в Казахстане составляет не более двух миллионов человек и при таком раскладе «за бортом» остаются более 10,5 миллиона беспартийных избирателей, т. е. подавляющее большинство. Но, видимо, вопрос контроля будущего парламента со стороны исполнительной власти, проще реализуемого при партийном голосовании, перевешивает соображения демократичности и избирательной репрезентативности.
Не осталась забыта Токаевым и ещё одна давняя казахстанская политическая традиция любви к переименованиям. Новый парламент было решено назвать Курултаем. По мнению президента Казахстана, термин «курултай» необходимо сохранить в качестве символа важного гражданского института, потому что историческое значение и суть этого понятия близки народу. На немой вопрос, читавшийся в глазах членов уже существующего Национального курултая, президент ответил, что Национальный курултай выполнил свою историческую миссию и будет упразднён. Как говорится, Курултай умер, да здравствует Курултай!
Впрочем, не все оказались согласны с уместностью использования данного термина для нового парламента. Так, например, политик Пётр Своик заметил, что исторически в Степи собирали курултай только по особо судьбоносным событиям (т. е. это было разовое явление), и это не особо стыкуется с рутинной ежедневной депутатской работой. Кроме того, на курултай собирались представители степной аристократии, выбранные своими родами, в то время как в новый Курултай депутаты будут по-прежнему отбираться «сверху» – из администрации президента (о чём уже упоминалось выше).
Но подчёркнуто сугубо казахский родоплеменной термин «курултай», видимо, очень приглянулся спичрайтерам Токаева в контексте идеологической и исторической преемственности современного Казахстана с «государствами Великой степи», о чём президент Казахстана также упомянул в своём обращении, сообщив, что в преамбуле новой Конституции должны быть упомянуты «глубокие корни цивилизации и государственности на казахской земле». Упоминание казахской (не казахстанской) (!) земли имеется и в текущей Конституции, но в новой версии данный аспект этнической территориальности будет подчёркнут и усилен, недвусмысленно напоминая «нетитульным» казахстанцам о том, кто в стране хозяин, а кто – гость.
Таким же напоминанием, видимо, служит и упразднение в новом Курултае квоты Ассамблеи народа Казахстана… вместе с самой Ассамблеей. При этом будут сохранены квоты для женщин, молодёжи и людей со специальными потребностями, поскольку, по словам президента Казахстана, они отражают «твердую приверженность принципу социальной справедливости и обеспечивают инклюзивность всех общественно-политических процессов в нашей стране». Хочется заметить, что принципам социальной справедливости и инклюзивности также соответствует пропорциональное представительство всех этносов страны в управлении государством, но, видимо, по мнению казахстанских властей, это вопрос из совершенно другой плоскости.
Народный совет… без народа
Пару новому парламенту/курултаю составит ещё один новый, на этот раз высший консультативно-совещательный орган Халық Кеңесі (Народный совет). Он придёт на место Национального курултая и Ассамблеи народа Казахстана, которые, по мнению Токаева, успешно завершили свои «исторически важные миссии». В состав Совета войдут 126 человек, 42 – от этнокультурных объединений, 42 – от крупных общественных объединений, 42 – от маслихатов и региональных общественных советов. Все члены Совета будут назначаться президентом, а председатель Совета будет избираться членами. Уже на этом этапе возникает вопрос, какое отношение сам народ будет иметь к органу, формируемому не на выборной основе, а по назначению сверху. Но в Казахстане так повелось, что все нити власти ведут либо к самому президенту, либо к его администрации, а против традиции не пойдёшь.
Народный совет будет обладать правом законодательной инициативы, ему будет передан функционал Ассамблеи в плане межэтнической и межконфессиональной политики, но, помимо этого, Совет будет заниматься вопросами внутренней политики, идеологии, разъяснением положений Конституции и других наиболее важных законов, а также проведением съездов лидеров мировых религий и гуманитарных форумов.
В целом, похоже, что новый консультативно-совещательный орган станет рупором властей для объявления наиболее важных решений, но… от имени народа. Похожим образом первый президент Казахстана в своё время использовал Ассамблею народа Казахстана, которая также «от имени народа» в своё время выдвинула его кандидатуру на очередные президентские выборы. Второй же президент Казахстана озаботился тем, чтобы у его консультативно-совещательного органа был более широкий функционал и полномочия, что даёт ему дополнительные рычаги политического влияния и воздействия.
Смотрим на госсоветника – видим вице-президента
Ещё одним политическим нововведением стало возвращение в политическую вертикаль страны поста вице-президента. Исторически на авторитарном постсоветском пространстве не очень жаловали эту должность: никакому полновластному руководителю не нравилось иметь у себя под боком готовую замену, поэтому тот же Назарбаев в своей Конституции 1995 года пост вице-президента упразднил – вторым лицом стал спикер сената, а функционал по большей части перешёл к госсекретарю.
В новой Конституции эту должность возвращают, назначать вице-президента будет глава государства при одобрении большинством депутатов парламента-курултая. Но здесь возникает важная правовая коллизия: так, политолог Максим Казначеев справедливо замечает, что обычно в странах, где есть должность вице-президента, этот пост, как и пост президента является выборным, в США, например, кандидаты на эти должности идут на выборы в связке. Если же вице-президент будет назначаемым, то, в случае если президент уйдёт с поста до окончания своего срока, на каком основании тот будет исполнять обязанности главы государства, не будучи избранным народом? И как это сочетается со словами самого Токаева, прозвучавшими на том же V заседании Национального курултая, о том, что «в будущем любой лидер нашей страны должен подтверждать свою легитимность на выборах»? Возможно, частично снять эти противоречия должно возвращение в Конституцию нормы о проведении в течение двух месяцев внеочередных выборов президента, хотя ничего не мешало добавить туда и выборность вице-президента. Но здесь опять же старая местная традиция – назначать всегда проще и надёжнее, чем ждать не всегда предсказуемые результаты выборов.
В новой Конституции упраздняется должность государственного советника, так как его функционал в более расширенной форме забирает себе вице-президент. В его обязанности будет входить представление интересов Казахстана в международных отношениях, представление президента перед курултаем, правительством и другими госорганами, взаимодействие с общественно-политическими, научными и культурно-просветительскими организациями Казахстана и иностранных государств. Также президент вправе определять и другие дополнительные полномочия для своего заместителя.
Стоит заметить, что госсоветник Ерлан Карин, сидевший рядом с Токаевым во время выступления, не выглядел опечаленным, когда президент Казахстана шутливо извинился перед ним за объявленное упразднение его должности. Возможно, потому что должность вице-президента выглядит ещё привлекательнее, но, впрочем, не будем торопиться с прогнозами.
Каждому президенту – по Конституции
Помимо частичного переформатирования властной вертикали в новую Конституцию будет внесено множество не столь значительных, но всё же заметных изменений: туда войдут и цифровизация, и экология, и построение «Справедливого Казахстана», и «незыблемые национальные ценности». Заодно ограничат иностранное финансирование политических партий, профсоюзов и движений, да и свободу слова, которая не должна будет посягать на честь и достоинство других лиц, систему духовно-нравственных ценностей общества, общественный порядок, а также пропагандировать и подстрекать к насилию, войне и розни. Будет ли в будущем считаться, допустим, одиночный гражданский пикет нарушением и подстреканием, пока неясно.
В целом можно сказать, что Касым-Жомарт Токаев завершает окончательное формирование «токаевской» политической эры закономерным венцом – собственной Конституцией. Уже после событий января 2022 года в Конституцию, писавшуюся когда-то под Нурсултана Назарбаева, были внесены значительные изменения (тогда ревизии подверглись более 30 пунктов Основного закона). Тогда же Токаев и окончательно распрощался со своим бывшим патроном, отменив закон о елбасы и лишив того остававшихся пожизненных политических и социальных привилегий. Теперь же второй президент Казахстана проводит своеобразную новую черту политического летоисчисления, начинающего отсчёт со стартовой точки, обозначенной самим Токаевым.
Впрочем, несмотря на кажущуюся масштабность нововведений и изменений, в данной реформе больше символического, чем реально политического наполнения. Можно сказать, что меняется многое, и в то же время особо не меняется ничто. Парламент-курултай остаётся подконтрольным администрации президента, вроде бы ликвидированный сенат пересобирается в Народный совет, вбирая в себя АНК и Национальный курултай, а госсоветник переименовывается в вице-президента.
Надо всем этим маячит призрак транзита власти, подвешенный в напряжении казахский политический бомонд и Токаев, с загадочной улыбкой Джоконды держащий в руках все политические козыри, но не раскрывающий их до какого-то одному ему известного момента
