Еще не успели предать земле прах ушедшего из жизни Мухтара Шаханова, как зазвучали требования немедленно увековечить его имя. В том числе появилась инициатива, облеченная затем в форму общественной петиции, с призывом переименовать в память о поэте улицу в Алматы, когда-то названную в честь Абдуллы Розыбакиева. Тема стала одной из самых «горячих» и холиварных в отечественном медиапространстве. Вокруг нее могут развернуться даже судебные баталии – кое-кто уже готовит иски в отношении блогеров, которые слишком эмоционально высказались против такого шага, заодно дав негативную оценку покойному.
Главный критерий – этническая принадлежность?
…На эту улицу «покушаются» уже далеко не в первый раз. Последний такой случай был зафиксирован чуть больше года назад, в начале 2025-го, когда в соцсетях развернулась кампания с требованием переименовать ее в пользу другого Мухтара – Магауина, писателя, который был известен, главным образом, историческими романами и умер на 85-году жизни в США. Кстати, он эмигрировал на Запад вовсе не потому, что здесь его кто-то преследовал, как преподносят некоторые, а, скорее, по личным мотивам, и прожил за границей 18 лет.
Почему «переименователям» не дает покоя именно эта улица? Во-первых, потому что она, прежде окраинная (и тем более таковым был ее статус в начале 1960-х, когда ей дали нынешнее название), сегодня стала одной из самых оживленных и даже «престижных» в южном мегаполисе. В немалой степени благодаря тому, что в верхней ее части за последние годы появились «Мега-центр», едва ли не самый популярный ТРЦ в городе, и несколько густонаселенных жилых комплексов в основном от BI Groupe и Bazis, в средней – одна из самых больших и посещаемых мечетей Алматы, а в нижней размещается крупный, всегда многолюдный оптовый рынок.
Вторая и главная причина заключается в том, что она носит имя представителя не титульного этноса, а одного из национальных меньшинств. На улицы, названные в честь, например, Ораза Джандосова, Султанбека Ходжанова, Ныгмета Нурмакова, Ораза Исаева (можно перечислять долго), вместе с которыми Розыбакиев либо устанавливал советскую власть в Семиречье и конкретно в Верном, как тогда назывался Алматы, либо занимался национально-территориальным размежеванием, либо работал в правительстве, а позже подвергся репрессиям, «переименователи» не замахиваются. Ведь эти политические деятели были казахами, к тому же за ними стоят потомки, в том числе имеющие определенный «вес» в обществе. А уйгур Абдулла Розыбакиев, дунганин Магазы Масанчи и другие «инородцы» в этом плане сегодня уязвимы, и потому улицы, носящие их имена, постоянно становятся объектами атак.
Словом, для людей, страдающих зудом переиначивания названий, всё сводится к этнической принадлежности тех или иных деятелей прошлого, а их реальные заслуги либо, напротив, прегрешения перед республикой и ее народом отходят далеко на задний план. Скажем, тот же Ораз Исаев как глава правительства Казахской АССР и ССР в 1929-1938 годах несет немалую долю ответственности за Ашаршылык, а как член «особой тройки» — за вынесение внесудебных приговоров в период политических репрессий. Турар Рыскулов, в честь которого названы один из наиболее крупных проспектов Алматы и целый район в Жамбылской области, на рубеже 1920-1930-х годов, будучи заместителем председателя Совнаркома РСФСР (в ее состав входила и наша республика), активно продвигал решения, в итоге приведшие к насильственному обобществлению скота, что и вызвало массовый голод. Однако на объекты, носящие их имена, «переименователи» не покушаются.
А задумываются ли они над возможными последствиями в случае реализации их инициатив? Те же уйгуры – один из самых быстрорастущих в количественном отношении этносов Казахстана. За годы независимости его численность в нашей стране увеличилась с 185 до 291 тысячи человек (причем более трети их проживают как раз таки в Алматы), и в списке наиболее крупных этнических групп они поднялись с 7-го места на 5-е, а к следующей переписи, скорее всего, расположатся на 4-й позиции – после казахов, русских и узбеков. Для многих из них Розыбакиев – национальный герой. И как они отнесутся к тому, что его имя сотрут с табличек на улице, когда-то названной в его честь, и соответственно из памяти жителей города, среди которых около 110 тысяч – уйгуры? Кстати, в следующем году будут отмечаться 130 лет со дня рождения Розыбакиева и 90 лет со дня его смерти.
Плюс наши национал-патриоты то и дело требуют переименовать Уйгурский район, где эта этническая группа издавна составляет большинство населения (сегодня 55 процентов), – он был образован в советское время на территории, которая, как и часть земель двух соседних районов, перешла от Китая к Российской империи согласно Петербургскому договору 1881 года. Все такие поползновения могут создать у представителей многочисленной диаспоры ощущение, что их в Казахстане считают чужими, нежеланными, а отсюда недалеко и до межнационального напряжения. Оно нам надо?
Трезвомыслящая часть казахского общества хорошо понимает эти риски и призывает подходить к теме переименования аккуратно, взвешенно, что нашло отражение и в реакции на упомянутую петицию. На утро 28 апреля, спустя четыре дня после ее появления, свое отношение к поднятому вопросу высказали свыше 23-х тысяч граждан. Из них требование поддержали 8,6 тысячи, или 37,2 процента, не согласились же с ним значительно больше – почти 14,5 тысячи, или 62,8 процента. Впрочем, можно допустить, что среди последних много представителей уйгурской диаспоры.
Героизм и мировое признание – под большим вопросом
Вообще-то, согласно действующему законодательству, «присвоение собственных имен выдающихся государственных и общественных деятелей, деятелей науки, культуры и других лиц, имеющих заслуги перед Республикой Казахстан и мировым сообществом» допускается «не ранее чем через пять лет после их смерти». Так записано в статье 25-5 Закона «О языках», хотя, думается, правильнее было бы включить (или продублировать) эту норму в Закон «Об административно-территориальном устройстве РК». Правда, сделана одна оговорка: «за исключением случаев присвоения имен личностей, проявивших героизм и отвагу, внесших особо значимый вклад в укрепление независимости государства». Видимо, именно ее имели в виду составители петиции, обосновывая необходимость быстрой замены фамилий в названии улицы – с Розыбакиева на Шаханова.
Проявлял ли поэт героизм и отвагу? Авторы обращения, как бы отвечая на этот вопрос, в первом пункте указывают (грамматика сохранена): «6 июня 1989 года на I Съезде народных депутатов СССР Мухтар Шаханов, единственный из делегатов, публично «прорвал заговор молчания» и потребовал создания государственной комиссии по расследованию событий в Алма-Ате. Благодаря возглавленной им комиссии 18 мая 1990 года Политбюро ЦК КПСС признало ошибочной формулировку «проявление казахского национализма». Это решение восстановило историческую справедливость в отношении тысяч молодых казахов, участвовавших в первом антитоталитарном выступлении в СССР».
В этой фразе много неточностей. Во-первых, Шаханов был не единственным казахстанским депутатом, поднявшим тему Желтоксана, – тогда же с трибуны ее затронул, пусть и не в столь острой форме, еще и Олжас Сулейменов. Во-вторых, на том съезде не было создано комиссии по декабрьским событиям (это дело так и не довели до конечного результата) – она появилась позже, и не на союзном, а на республиканском уровне. В-третьих, ее первым председателем был другой поэт, депутат Верхового совета Казахской ССР Кадыр Мырзалиев, а позже он и Шаханов стали сопредседателями. В-четвертых, формулировку «проявление казахского национализма» Политбюро ЦК КПСС признало ошибочной по просьбе ЦК Компартии Казахстана во главе с Нурсултаном Назарбаевым и Верховного совета республики («Известия ЦК КПСС», 1990 год, №6, стр. 8), хотя комиссия, конечно, тоже внесла свою лепту.
Но даже если допустить, что именно Шаханов сыграл в тех событиях ключевую роль, можно ли разглядеть в его поступках героизм и отвагу? Эти слова применимы к тем случаям, когда ради благого дела человек готов пожертвовать жизнью, здоровьем или, как минимум, свободой. Да, выходя на трибуну с памятной речью, поэт, в отличие от других казахстанских депутатов, которые вели себя на том съезде очень осторожно и пассивно, проявил определенную смелость, но он рисковал разве что отношением к себе со стороны руководства республики и, самое большее, должностью главного редактора журнала «Жалын», – времена уже настали такие, что за подобные выступления Москва никого не преследовала. Вспомните: еще до этого, в первые дни съезда, грузинские депутаты подняли аналогичный вопрос (о трагедии апреля 1989-го в Тбилиси, когда погибли более 20 участников массового митинга протеста, подавленного войсками), добились его широкого обсуждения в зале и создания специальной комиссии для расследования обстоятельств случившегося – в отличие от их казахских коллег. Короче говоря, поступок Шаханова можно назвать смелым, но не героическим.
Теперь что касается второго основания, позволяющего присвоить улице имя усопшего, не дожидаясь истечения пятилетнего срока, – «особо значимого вклада в укрепление независимости государства». Довольно расплывчатая формулировка, под которую можно подвести всё что угодно. Авторы петиции решили, что вклад поэта заключался «в защите казахского языка и национального суверенитета», а конкретно в следующем: «На протяжении всей жизни Мухтар Шаханов оставался «на передовой в деле защиты языка». В 2009 году он возглавил общественное движение против сдачи в аренду 1 млн гектаров сельхозземель, выступил одним из главных критиков первоначального варианта «Доктрины национального единства Казахстана», отстаивая статус государственного языка». Иными словами, выступал на митингах и в СМИ, критиковал, требовал, призывал. А вот о каких-то реальных, конструктивных делах и тем более о результатах сказать, похоже, нечего.
Ну и для пущей убедительности в текст петиции включили третий раздел, который озаглавили «Литературное наследие мирового масштаба». Спору нет, по казахстанским меркам, это замечательный и даже, возможно, выдающийся поэт, но пользуются ли его произведения сколько-нибудь широкой известностью за пределами СНГ или тюркоязычного пространства? Отреагировала ли хоть как-то на его смерть международная литературная и читательская общественность, как это происходит в дни прощания с писателями, действительно получившими мировое признание? Что-то в Интернете почти нет сообщений такого рода – разве что кыргызы откликнулись.
Наверное, Щаханов достоин того, чтобы его именем назвали одну из улиц Алматы. Но вовсе необязательно, чтобы это была большая и центральная, и тем более не стоит махать шашкой в отношении тех фигур, которые являются частью истории Казахстана, самого большого его города и память о которых уже увековечена в тех или иных названиях. Вне зависимости от их этнического происхождения…
