Мы привыкли к удобной, почти ритуальной мантре: «ОДКБ и ЕАЭС — это становые хребты новой евразийской архитектуры». Однако с высоких трибун звучат тезисы о необходимости их перезагрузки, о том, что старые схемы не работают. Материал «Евразия в тупике: почему старые схемы не работают», опубликованный на ресурсе Cronos.asia и основанный на тезисах ассоциированного профессора Рустема Курмангужина, живописует удручающую картину. Так ли с ней все однозначно — разбирается «ВЭС 24».
Иллюзия «объективных трудностей» против реальности саботажа
Короткая преамбула: упиваясь критикой монструозной забюрократизированности и «рыхлости» союзов, мы часто игнорируем главный вопрос: а не является ли эта стагнация прямым отражением политического выбора государств-основателей? Можно бесконечно долго пенять на турбулентность мира, но стоит признать: развитие Союза разбивается не о внешние шоки, а о стратегию многовекторности, которая на практике оборачивается сидением на всех стульях сразу. Впрочем, обо всем по порядку.
В исходной публикации профессор Курмангужин делает важный акцент на внешних факторах: разрушение Бреттон-Вудскойсистемы, тарифные войны Трампа, конфликты в Персидском заливе и потерю актуальности «пояса Север — Юг». С этим трудно спорить. Мировая архитектура действительно горит, причем сразу в нескольких комнатах. Автор верно подмечает, что ждать спасительных рецептов от западных финансовых институтов сегодня — удел либо наивных мечтателей, либо персонажей, помнящих заветы Остапа Бендера о помощи «заграницы».
Однако именно здесь кроется фатальная методологическая ошибка многих современных аналитиков. Внешний шторм описывается как основная причина пробуксовки ЕАЭС. Но давайте смотреть правде в глаза: ни «ураган» в Персидском заливе, ни трансатлантические торговые войны не мешали отдельным членам Союза синхронизировать таможенное или техническое регулирование. Они не блокировали создание единого энергетического рынка. Это сделано руками самих участников объединения. Когда в публикации Cronos.asia говорится, что «ряд совместных проектов так и остался на бумаге», хочется задать уточняющий вопрос, обращенный не к Москве и даже не к абстрактной «бюрократии ЕЭК», а к столицам стран-партнеров: а кто именно клал эти проекты под сукно? Кто годами тормозил общий рынок газа, прикрываясь национальным законодательством, но при этом успешно имплементируя западные санкционные пакеты в свои логистические цепочки? Внешний мир тут ни при чем. Это вопрос политической воли, которой мы ждем уже упомянутые автором тридцать лет.
Токсичная дипломатия
Развитие ОДКБ и ЕАЭС напрямую зависит от Казахстана и других центральноазиатских республик не меньше, чем от России. Тезис автора статьи о том, что «мы в Евразии не до конца понимаем происходящее», звучит как попытка коллективной безответственности. Не «мы не понимаем», а «мы не хотим понимать, потому что текущая игра на противоречиях сверхдержав покамест приносит политическую ренту».
В современной политологии появился термин «токсичная многовекторность». Это когда государство не просто балансирует между центрами силы для извлечения выгоды, а паразитирует на союзе, используя его как козырь в торге с конкурентами. Нельзя одновременно требовать от ОДКБ гарантий военной безопасности по 4-й статье Договора (как это было в январе 2022 года) и тут же устами своих экспертов ставить под сомнение дееспособность организации, называя ее «беспомощной». Лицемерие здесь зашкаливает. Если Казахстан или другие члены Союза воспринимают ЕАЭС только как рынок сбыта без обязанности пускать на свою территорию российские компании на равных условиях, если приоритетом объявляется соблюдение западных санкций, а не союзное право, то это не «тупик интеграции». Это осознанный демонтаж интеграции руками ее номинальных адептов. Президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно говорил о прагматизме и национальных интересах. Но нужно честно отвечать на вопрос: лежат ли эти национальные интересы в плоскости углубления евразийской кооперации или в плоскости максимального дистанцирования от России под соусом «многовекторности»? Статья Cronos.asia стыдливо уходит от этого вопроса, прячась за общей энтропией мира.
Интеллектуальный коллапс: почему боимся своего ума?
Самый сильный и одновременно самый спорный пассаж материала — это критика экспертного сообщества. Автор бьет в набат: «Тут встает вопрос: а может быть, у нас в ЕАЭС так и не появились специалисты, способные анализировать современные мировые экономические процессы?»
Совершенно справедливо указание на вакуум прогнозирования. Мы до сих пор не имеем ни одной признанной евразийской школы экономического моделирования, сравнимой с западными thinktank. Но с чем мы категорически не согласны в тезисе Курмангужина— так это с неявным посылом, что виновата в этом «система». Система не запрещает анализировать. Проблема в заказе. Элиты стран ЕАЭС заказывают экспертам обоснование уже принятых решений, а не поиск истины. В течение тридцати лет интеграции финансовые регуляторы «хладнокровно наблюдают» не потому, что глупы, а потому, что любые глубокие реформы в рамках Союза потребуют передачи части суверенитета наднациональному органу (как в ЕС). А это противоречит концепту «суверенного Казахстана» или «великой России». Интеллектуальный голод, описанный в статье, — это рукотворный голод.
Зачем нам сильные аналитики по вопросам евразийского федерализма, если сама мысль о политической надстройке над ЕАЭС признана ересью во всех столицах еще до начала дискуссии? Вот настоящий тупик: мы ищем экспертов для совета, который мы никогда не созовем.
