Мухиддин Кабири — о трудовых мигрантах в России, отношении таджиков к «СССР 2.0» и сближении Душанбе с Пекином
Мухиддин Кабири
В сентябре текущего года председатель Национального альянса Таджикистана — коалиции оппозиционных партий и движений за рубежом, — Мухиддин Кабири приезжал в Литву, чтобы рассказать местным политикам, общественным деятелям и журналистам о ситуации с правами человека в его стране. В частности, он провел встречи с депутатами Сейма (парламента) Литовской Республики и сотрудниками МИДа Литвы.
В ходе этих бесед один из ведущих лидеров таджикской оппозиции подчеркивал, что ему и его соратникам очень важно наладить отношения с независимыми странами, прежде насильственно включенными в состав СССР, как это произошло и с государствами Центральной Азии, и со странами Балтии, ныне являющимися полноправными членами Европейского Союза. Таджикские оппозиционеры надеются налаживать контакты с западным миром через посредничество Литвы, Латвии, Эстонии и Польши, перенимая их опыт построения современного демократического общества.
Об этом Мухиддин Кабири рассказал независимому журналисту Анне Ивановой, любезно предоставившей «Фергане» текст их беседы.
— После объявления в России частичной мобилизации многие российские мужчины призывного возраста срочно уехали за пределы РФ — в Грузию, Армению, Казахстан. Известно ли что-то о россиянах, которые отправились в Таджикистан?
— Таких людей очень много, поэтому в республике поднялись цены, в том числе и на жилье. В Таджикистан приехало много российских блогеров, которые снимали видео, распространяли информацию, рассказывали о гостеприимстве местных жителей. Те россияне, которые убежали от мобилизации и попали в Таджикистан, либо приехали к знакомым, либо просто брали первый попавшийся билет, который можно было взять. Но все же таких людей в Таджикистане меньше, чем в Грузии, Армении и Казахстане.
— Как в целом таджикское общество оценивает специальную военную операцию России в Украине? Есть данные о количестве сторонников Кремля и о тех, кто симпатизирует Украине?
— У нас нет последних данных, но полгода назад «Левада-центр» проводил опрос во всех среднеазиатских республиках, и это исследование показало, что в Таджикистане уровень поддержки российской агрессии в Украине выше, чем в самой России, на 5%. Я даже выступал на эту тему на одном круглом столе в Германии, и немцев очень удивило, почему так происходит. Но объяснение очень простое: это – результат пропаганды российского телевидения, которое у нас до сих пор смотрят. Местное телевидение не дает альтернативную информацию или повторяет то, что говорится на российских телеканалах. Поэтому в таком информационном вакууме люди, разумеется, будут думать так же, как говорят на российском телевидении.
Какова сейчас ситуация, мы не знаем, но с учетом того, что мы работаем, в последнее время стали активнее освещать эту тему и призывать таджикских граждан, в том числе мигрантов, не участвовать в этой войне. Мне кажется, что сейчас поддержка снижается, потому что и в самой России ситуация начинает меняться. Разумеется, это влияет и на таджиков. По нашим наблюдениям, сейчас уровень поддержки среди них намного меньше, чем это было в начале войны.
— Есть ли, по вашей информации, в Таджикистане те, кто ждет возрождения СССР? Каково их количество, являются ли эти настроения мейнстримом?
— Это не является мейнстримом, но поколение «пятьдесят плюс», кто успел пожить в СССР, — у них ностальгия, и это чувствуется. Однако у молодежи совершенно другие приоритеты. Между прочим, самому [президенту Таджикистана Эмомали] Рахмону и приближенной элите — бывшим коммунистическим бюрократам — очень нравится жить в независимом Таджикистане, потому что это уже другой статус. Но идеологически они все еще зависят от Кремля. Я бы не сказал, что есть общая тенденция. Но до сих пор есть люди, которые считают, что в СССР было лучше.
В целом со стороны руководства Таджикистана ведется антизападная риторика. Они с удовольствием приезжают в Европу и Америку – Рахмон недавно был в Берлине, до этого в Вашингтоне; их дети учатся здесь, лечатся тоже здесь, деньги хранятся на Западе. Но для общества сохраняют антилиберальную, антидемократическую и антизападную позицию, утверждая, что на Западе все плохо, аморально и не соответствует традиционным ценностям. Потому что они знают о консервативном настрое народа – у кого по советскому мировоззрению, у кого по мусульманскому. Они придерживаются такой линии, и это дает эффект.
— Не секрет, что у государств Центральной Азии есть взаимные претензии друг к другу (как и у соседей в других регионах мира). Какими вам видятся в перспективе отношения Таджикистана с Кыргызстаном и Узбекистаном?
— С Узбекистаном сейчас отношения более-менее нормальные. При [первом президенте Узбекистана] Исламе Каримове они были очень натянутыми, но это было на личном уровне между обоими президентами. Народы тут ни при чем. Хорошо, что у нас с Узбекистаном практически нет приграничных проблем.
Что же касается Кыргызстана, то у меня создается впечатление, что лидеры обеих стран не заинтересованы в том, чтобы найти быстрое решение этого конфликта, потому что есть заинтересованность в ура-патриотической игре и таким образом они настраивают свои народы на «внешнего врага». А для таджиков Киргизия — это внешний враг на сегодняшний день, потому что она претендует на часть нашей территории. То же самое для киргизов таджики.
По теме
- Таджикско-кыргызские пограничные конфликты. Кто на самом деле агрессор?
- Таджикистан и Кыргызстан подписали протокол, который «решит все приграничные вопросы»
Таким образом, делается все, чтобы народы не думали о ситуации внутри страны, о социальных и экономических проблемах. Образ «внешнего врага» в лице соседа всегда помогает диктаторам уменьшить народное давление изнутри. Решение этого конфликта зависит от того, найдут ли Рахмон и [президент Кыргызстана Садыр] Жапаров общий язык. В отличие от армяно-азербайджанского конфликта, где лидеры не разговаривают друг с другом, а если и разговаривают, то видно, что отношения чрезвычайно натянутые. У нас же на границе погибают молодые солдаты, а лидеры при встрече этот вопрос даже не поднимают, смеются, обнимаются, личного конфликта нет, и ситуация на границе не сказывается на их личных взаимоотношениях.
Эмомали Рахмон отдал Китаю часть таджикской территории в сто раз большую, чем та территория, из-за которой у нас конфликт с Кыргызстаном. Рахмон отдал эту территорию без референдума и без каких-либо проблем, а с Жапаровым прийти к соглашению не может.
— Вы заговорили о Китае. Эта страна начинает сейчас играть ведущую роль, претендуя на главенство в регионе. Какие отношения с ней у Таджикистана и как люди относятся к тому, что Китай «мягкой силой» начинает прибирать к себе территории и ресурсы?
— Это многим не нравится, и не только в Таджикистане, но и в соседних республиках. Но все так выстроено, что элита в Центральной Азии привыкла жить и работать, постоянно имея «старшего брата». Россия сегодня для этой роли уже не подходит, и элиты сегодня — в поисках нового «старшего брата».
Лидеры Казахстана, Кыргызстана, Туркменистана, Таджикистана и Узбекистана создали «великолепную пятерку», вместе поехали в Китай, потом вместе — в Вашингтон, и последняя их совместная поездка была в Берлин. Они понимают, что поодиночке они никому не интересны, с ними никто не будет разговаривать, поэтому ездят группой то в Москву, то в Пекин. И начинают прикидывать, кто лучше и больше подходит на роль «старшего брата».
Китай для них наиболее подходящая кандидатура, потому что он не столь щепетилен в соблюдении прав человека и отношении к коррупции. А Запад инвестирует, дает деньги, но ставит условия.
Китай это прекрасно понимает и потихоньку, в условиях слабеющей России и слишком далекого Запада, успешно использует все шансы, чтобы заполнить этот вакуум.
