Елена Ладик — о самаркандской арт-галерее HAPPY BIRD
Елена Ладик. Фото «Ферганы»
Арт-галерея HAPPY BIRD, что находится в самом сердце Самарканда — недалеко от площади Регистан, — наверное, одно из самых уютных мест в городе. Практически в домашней обстановке там можно посмотреть и даже приобрести дизайнерскую одежду, изготовленную местными мастерами из винтажных тканей. А еще владелица арт-галереи, искусствовед Елена Ладик за чашкой ароматного кофе сама рассказывает гостям об истории этих изделий. Корреспондент «Ферганы» зашел ознакомиться с рукотворным искусством, а заодно пообщался с Еленой Григорьевной.
Галерея расположена в центре ремесленников, с ней соседствуют резчики по дереву, гончары и художники. У входа в галерею встречаю помощницу Елены Ладик Мадину, которая тепло приветствует и приглашает пройти внутрь. «Елена Григорьевна на месте, работает», — говорит Мадина.
В интерьере бросаются в глаза не только предметы одежды, но и множество других раритетов: тикают настенные часы, на подоконнике стоят старинные чайники и кофейники, на тумбочках притаились древние шкатулки и даже проигрыватель грампластинок советских времен. В комнате сразу несколько гостей: женщина с дочкой любуются в зеркало приобретенным халатом, а молодая пара с интересом разглядывает и фотографирует экспонаты. Хозяйка галереи старается общаться со всеми сразу, и ей это вполне удается.
Отпустив гостей, Елена Григорьевна сосредотачивается на мне. Мы усаживаемся на удобные стулья и начинаем беседу.
— Почему галерея называется HAPPY BIRD?
— Долгое время думала [над названием]. Ведь как корабль назовешь, так он и поплывет. На меня произвел впечатление фильм «Птицы» французского режиссера Жака Перрена, в котором лаконичным языком документального кино была показана жизнь птиц, полная трудов и романтики. Именно он и навел меня на мысль о «Счастливой птице». Наши гости будто птицы, которые слетаются к нам со всего мира. Особенно приятно, что многие приезжают повторно, и часто привозят с собой птичек в качестве подарка для галереи.
Галерея. Фото «Ферганы»
— Вы создаете свои коллекции из винтажных тканей, откуда их берете?
— Я подружилась с женщинами, для которых поиск этих тканей — и бизнес, и творчество. Они знают, что мне надо, и приносят. В узбекских домах в сундуках все еще хранятся большие запасы натуральных тканей, которые были не только вложением денег в семейный бюджет, но и основным подарочным фондом на различных традиционных мероприятиях.
Со временем вкусы населения меняются. Сейчас предпочтение отдается яркой и практичной синтетике, а мы работаем именно с качественными натуральными тканями. Их бережно хранили и потому они остаются пригодными для использования даже спустя многие годы.
Например, традиционная набойка, которая в силу сложности технологии ее производства не выдержала конкуренции с дешевыми фабричными российскими ситцами и с начала ХХ века почти исчезла как вид национального ремесла. Редко, но все же попадаются прекрасные экземпляры этого вида народного прикладного искусства. Я их храню как ценный выставочный экспонат. А вот из плохо сохранившихся изделий мы можем вычленять целые куски и давать им вторую жизнь.
— Какие ткани используете чаще всего, а какие можно назвать уникальными?
— Считаю уникальной как раз старинную набойку, а еще ало-бахмаль — бархат ручного ткачества. Эту достаточно сложную и трудоемкую технологию возродили в начале этого века в Маргилане. Но я люблю все ткани. Многие молодые люди уже не знают, что такое шифон, крепдешин, поплин.
Наиболее доступные ткани? Наверное, крепдешин и бекасаб. Кроме того, мы используем старые гобелены — для декорирования моделей.
— Так или иначе, винтажные ткани — ограниченный ресурс.
— Когда-то и он иссякнет. Например, раньше казалось, что на знаменитом базаре в Ургуте очень много старинных национальных украшений, а теперь это большая редкость. Понимая это, стараюсь продолжать все собирать несмотря на то, что с каждым годом винтаж лишь дорожает.
Читайте также
- Как популярность шелка подменяет историю узбекского ковра
— Ткани покупаете за свой счет?
—Да, конечно. Собираю ткани уже на протяжении двадцати лет. Я выросла в эпоху дефицита, когда умели ценить, дорожить и любоваться вещами. Дома у меня огромное количество тканей — можно открывать музей текстиля (смеется). И потому, когда мы работаем над коллекцией, нет проблем подобрать материал. Как я говорила, мне приносят ткани мои подруги, но я и сама люблю ездить на базар в Ургут, однако в последнее время не получается, работа занимает очень много времени.
— А в чем заключается ваша работа?
— Сейчас у меня есть хорошая помощница Мадина, она дежурит в галерее, а я дома занимаюсь подбором компонентов для завершения зимней коллекции, которую мы представим 28 февраля в самаркандском Доме молодежи. Галерейная работа разнообразна — обустройство интерьера салона, встреча гостей, обсуждение рабочих моментов с мастерами, создание новых коллекций, организация выставок и многое другое. На протяжении 12 лет мы с моим другом, замечательным керамистом Алишером Назировым, проводили выставки в крупнейших музеях Сибири. Выставка в Новосибирском художественном музее проходила под эгидой МИДа Узбекистана. Такая поддержка была очень существенной, и экспозиция вызвала большой резонанс у жителей Сибири.
— Почему именно Сибирь?
— В Новосибирске жила моя сестра. Бывая в Узбекистане, она ходила по музеям, по мастерским народных мастеров и профессиональных художников, изучала по литературным источникам культурное наследие узбекского народа. И ей захотелось разрушить стереотипное представление сибиряков об Узбекистане, показать им, как талантлив узбекский народ, как бережно относится к сохранению своих традиций в сфере народного декоративно-прикладного искусства. Она и была инициатором проведения выставок, ну а я заодно хотела утвердить статус HAPPY BIRD как художественной галереи.
Елена Ладик за работой. Фото «Ферганы»
— Но Сибирью география выставок ваших коллекций не ограничивается?
— Нет, были поездки и другие регионы России с демонстрацией новых коллекций, были выезды и в дальнее зарубежье – Китай, Великобританию, Японию, США. Такие события расширяют кругозор, помогают приобрести новых друзей и партнеров, вдохновляют коллектив на новые задумки. В конечном итоге галерея обрела свой, узнаваемый «птичий» творческий стиль.
В то же время я понимаю, что могу заниматься выставками в рамках своей галереи. Есть давняя мечта — иметь дополнительную площадь. Наши коллекции можно экспонировать как самоценные художественные произведения, расставаться с ними не хочется. Нынешнее пространство галереи не позволяет показать их достойно. Пребывая, мягко говоря, глубоко во второй половине своей жизни, я понимаю, что могу принести пользу обществу примером своего отношения к делу, которое развиваю. А для развития нужны дополнительные условия.
Сейчас две последние коллекции — «Под покровом небес» и «Подражание Хокку» — хранятся дома, здесь же огромный склад тканей, обуви, головных уборов, украшений. Это нужно было бы представить именно в интерьере галереи. Гостям интересны не торговые точки, а творческие мастерские.
— Кто он, среднестатистический покупатель?
— Это определенная категория людей. Артистические натуры, которым нравится быть непохожими на других, а мы создаем необычные вещи. Приходят как узбекистанцы, так и туристы.
Запомнились две сестры-бразильянки. Женщины в возрасте, но очень живые. Когда они зашли, я обратила внимание, что на одной из них была одежда от Мияки. Эта уж точно ценитель! Оказалось, что она любит устраивать на своей фазенде необычные вечеринки и удивлять гостей экстравагантными нарядами.
Сестры попросили закрыть на время галерею – и началось! Кофе с коньячком подогрело атмосферу, и я поняла, что конца туристического сезона можно уже не очень бояться. И действительно, той зимой я не ломала голову над тем, как обеспечить коллектив ресурсом для жизни. И новую коллекцию тогда мы сделали хорошую. Но так бывает не каждый год, порой приходится выкручиваться и решать не только творческие задачи.
— Есть ли вещи, с которыми вы ни за что не расстанетесь?
— Мне кажется, что коллекции не нужно распылять. Вдруг да позовут куда-то, где нужно «блеснуть», а показать-то будет нечего. Быстро восстановить проданные костюмы не получится. Во-первых, ткани мы покупаем отрезами, и потому сделать копию уже проданной вещи затруднительно. Во-вторых, коллекционные костюмы насыщены очень трудоемким декорированием — стежка ручная и машинная, вышивка шелком, мулине, бисером, набойка, аппликация, пэчворк. Порой над одной вещью трудится пять-шесть мастериц.
Одежда, которая предлагается на продажу, тоже продумана дизайнерами и декорирована мастерами-прикладниками, но ведь для создания коллекции важна единая линия, единая концепция. Иногда жизнь заставляет продать что-то из коллекции, но это ее обедняет.
— Вы ассоциируете себя и свою галерею с культурным наследием Узбекистана?
