После распада СССР страны Центральной Азии выстраивают новую память о своём прошлом, в том числе советском. Наряду с исследованиями роли региона в Великой Отечественной войне и реабилитацией репрессированных проходит переоценка достижений СССР в целом, в том числе прогрессивных. Директор Центра исследовательских инициатив Ma'no из Узбекистана Бахтиёр Эргашев рассказал об истоках этих процессов и политических последствиях.
— В апреле этого года Верховный суд Узбекистана посмертно оправдал 208 репрессированных во времена СССР. До этого, в декабре 2022 года, были реабилитированы ещё 173 человека. Что вы об этом думаете?
— В прошлогодних списках репрессированных встречаются разные люди. С одной стороны, они содержали имя Ибрагим-бека — одного из главных лидеров басмаческого движения в Центральной Азии 1920–1930-х. С другой стороны, одновременно с ним реабилитировали джадидов — журналистов и просветителей, работавших на ниве народного образования.
Поэтому события 1920–1930-х гг. нельзя анализировать однобоко, замалчивая минусы или, напротив, отрицая плюсы и выступая с позиции антисоветизма.
Нынешние реабилитационные процессы — естественный шаг по выстраиванию исторической памяти в Узбекистане и других странах. Это необходимо, чтобы разобраться с происходившим в ранний советский период, по-новому оценить события тех лет. По поводу масштабов, направленности, качества ведения дел и работы судебной системы до сих пор остаются вопросы. Репрессировали в 1920–1930-е годы по очень разным причинам и статьям. Рассматривать их однобоко будет большой ошибкой.
— Как вы оцениваете уже проделанную работу по изучению периода 1920–1930-х годов?
Аспект репрессий нужно рассматривать с точки зрения принципа историзма — понимания исторической действительности в контексте событий и процессов, происходивших в прошлом.
Сегодняшний подход — оценка 1920–1930-х годов сквозь призму современности. Хотя нынешние люди, социальная система и обстоятельства, разумеется, отличаются от раннесоветской действительности.
В результате такого антиисторического подхода в одном списке реабилитированных могут оказываться главари басмаческих банд, которые занимались грабежом и убийствами, и просветители, которые мечтали о модернизации и индустриализации и работали на благо своего народа.
Другая проблема современных оценок — большая эмоциональная и идеологическая нагруженность, а также присутствие в дискуссии по истории субъективных и конъюнктурных интересов. Хватает одного антисоветски настроенного руководителя исследовательского института, чтобы отрицательное отношение к СССР и прошлому Центральной Азии начало активно внедряться в общество.
— Какие группы организаций в Узбекистане сейчас занимаются изучением «белых пятен» прошлого и конструируют историческую память? Какие цели они преследуют?
— Нужно прежде всего выделить Институт истории Академии наук. В нынешнем виде он стал организацией, которая во многом выступает с позиций очернительства всего советского периода истории Узбекистана.
Эти позиции сейчас широко транслируются, формируя группы историков, субъективно акцентирующих внимание на недостатках эпохи, и умалчивая о неудобных им процессах и людях. Речь идёт не только о репрессиях, но и, например, о Великой Отечественной войне, история о которой сознательно фальсифицируется.
Другой аспект, поднимаемый сейчас — эмансипация женщин в 1920–1930-е гг. Антисоветски настроенные историки начинают работать над этим вопросом рука об руку с религиозными радикалами, которые выступают против модернизационных процессов советской эпохи. Это можно отследить как по социальным сетям религиозных проповедников, так и по работам историков-исследователей. В конструирование исторической памяти также вовлечены иностранные НКО. Они тоже выступают против всего советского.
— Одно из таких НКО — Фонд Сороса (организация, признанная нежелательной в РФ) оплатил издание школьных учебников по истории. В этих книгах научные данные заменены на эмоциональные трактовки событий 1916 года в Туркестане и 1930-х годов в Казахстане. Для чего это делается?
— Антисоветская позиция, транслируемая в таких материалах, плавно перетекает в русофобию и антироссийские настроения, которые тоже активно распространяются в обществе.
Борьба с памятью об СССР приобретает второе дно: с её помощью создаётся образ страны, где не было ничего хорошего и которая руками русских рабочих и солдат принесла в Центральную Азию революцию. Антикоммунизм оказывается взаимосвязан с противодействием России.
Распространение этих идей продолжается, пока есть заказчики с деньгами и люди, готовые работать за эти деньги: писать книги с необъективных, антиисторичных позиций и участвовать в пропаганде.
— Удаётся ли историкам из России и Центральной Азии, изучающим регион, противостоять негативным тенденциям, описанным выше?
— Узбекистан и Россия действительно реализовывали такие проекты — например, в рамках 65-летия Победы в Великой Отечественной войне. В Узбекистане уже несколько лет идут исследования, посвящённые Узбекской ССР в этот период: уточняются цифры потерь и жертв, масштабы вклада республики, публикуются научные и публицистические материалы.
Тем не менее им сложно противостоять построению антисоветской картины прошлого.
Проекты, транслирующие негативное мнение об СССР, оплачиваются более щедро и масштабно, чем работы по совместному изучению и пониманию общего прошлого. Последних пока меньше, их явно не хватает.
— За последние 10 лет в ряде стран региона менялся формат празднования 9 Мая — Дня Победы в Великой Отечественной войне. Под вопросом оказались проведение шествия Бессмертного полка и акция «Георгиевская лента». Это связано с антисоветской пропагандой или с чем-то ещё?
— Скрытые запреты на георгиевские ленты и Бессмертный полк, отмена парада Победы в Казахстане — лишь видимое проявление отрицания советского этапа в истории стран Центральной Азии. Это более глубокие процессы, имеющие русофобскую основу.
Их причина не только в продвижении риторики через гранты западных фондов, но и в том, что постсоветские государства пытаются отрицать достижения СССР, дабы добиться, как им видится, политического и экономического взлёта как независимых государств.
Это происходит потому, что на фоне успехов советского модернизационного рывка блекнут достижения после 1991 года (после распада СССР. — Прим. Ia-centr.ru).
Сравнивать результаты, например, первого этапа развития СССР, первых 30 лет после Великой Октябрьской социалистической революции, когда среднеазиатские общества реализовали гигантский индустриальный рывок, построили современную промышленность, преобразовали аграрный сектор через коллективизацию, совершили культурную революцию, победив безграмотность, и результаты первых тридцати лет после распада СССР и обретения независимости странами Центральной Азии — очень трудно.
Отсюда и антисоветизм, и антикоммунизм, процветающие в странах Центральной Азии на современном этапе.
